Так и должно быть

      Он всегда один. В классе, в Большом Зале, в учительской, на площади Гриммо, на собраниях Пожирателей Смерти. Почти всегда в окружении людей, но все равно один.       Один. Одинокий. Отверженный.       Люди говорят, что он ищет уединения, когда ночью патрулирует коридоры, когда скрывается в подземельях. Но это не так. Это не то одиночество, к которому он стремится. Его легче переносить, когда он сам по себе. Когда нет сочувствующих улыбок. Когда нет взглядов, полных жалости.       Он не хочет, чтобы его жалели.       Он чувствует холод, пробирающийся до костей. Но это не тот холод, что держит других в страхе, как и его черная мантия. Этот холод исходит изнутри и превращает его сердце в лед.       Он не хочет, чтобы это произошло. Но какие у него есть варианты?       Нет того, кто мог бы обвить руками его плечи, когда он дрожит. Того, кто мог бы покрыть заплаканное лицо поцелуями, когда он пытается скрыть слезы. Того, кто мог бы сказать ему, что быть слабым — нормально.       Он хочет, чтобы этот человек появился в его жизни.       Иногда, в темноте ночи, на ничейной земле между пробуждением и сном, появляется она.       Голос. Успокаивающий и утешающий. Он шепчет слова любви и дарит спокойствие.       Пара добрых глаз наблюдает за ним. Они всегда одни и те же, но он все равно не может сказать, какого они цвета. Однажды он пожелал, чтобы они были зелеными. Теперь это уже не имеет значения. Они могут быть и голубыми, как весеннее небо, и светло-коричневыми.       Мягкие и нежные руки лежат на его ноющих плечах. Они осторожно успокаивают боль. Они даруют ему умиротворенность.       Затем — поцелуй...       Он не знает, кто она. Он даже не знает, существует ли она на самом деле. Но он точно знает, что она верна ему, что она никогда не покинет его.       Для него она — воплощение надежды, воплощение любви.       Он надеется, что встретит ее однажды, когда-нибудь.       Он надеется, что она согреет и утешит его, и скажет, что плакать — нормально.       Он надеется, что, прежде чем он умрет, он сможет почувствовать ее прикосновения на коже, ее дыхание на губах.       Он надеется, что это любовь.       Так и должно быть, не так ли?