Возвратившийся

Он неторопливо шагал по улице Тириона, размышляя о своём, когда незнакомый голос окликнул: – Глорфиндель! Оглянувшись, он узнал Эарендиля. Хотя последний раз они виделись, когда тот был ещё семилетним мальчишкой, но сейчас, повзрослев, он походил одновременно на деда, короля Тургона, и на отца – Туора. И явно обрадовался, встретив знакомого. Глорфиндель улыбнулся: – Я думал, ты сейчас беседуешь с Высшими. Эарендил кивнул: – Я был там. Сейчас Высшие решают, что делать дальше… и как быть со мной. А я решил пока немного осмотреться… Кстати, я ведь ещё не поблагодарил тебя. Если бы не ты, меня бы здесь не было. – А я-то тут при чём? – пожал плечами Глорфиндель. – Вас вёл Сильмарилл, который ты получил от жены. Его собеседник упрямо тряхнул светлыми кудрями: – Если бы не ты, я сейчас был бы не здесь, а в Мандосе… В лучшем случае – народился бы снова где-нибудь среди синдар. – Не стóит об этом, – брови Глорфинделя тревожно сдвинулись, но лишь на мгновение. – Ты куда-то торопишься? – Нет. Эльвинг захотела немного погостить в Альквалондэ, у родственников прадеда, а я решил, что там мне делать особо нечего. Валар ждут нас через три дня. – Тогда пойдём ко мне. Там разговаривать удобнее, чем на улице. Идти было недалеко, и вскоре они уже сидели на оплетённой плющом веранде. Ещё по дороге Эарендиль признался, что, несмотря на все рассказы тех, кто пришёл в Эндорэ отсюда, он не ожидал такой роскоши и великолепия. Глорфиндель лишь улыбнулся в ответ. Некоторое время Эарендиль рассказывал, как идут дела в Эндорэ. Потом, немного помолчав, неожиданно проговорил: – Знаешь, я давно хотел спросить… Насколько мне приходилось слышать, среди нолдор только род Финарфина – светловолосые… Глорфиндель отставил кубок, усмехнулся: – Я ждал этого вопроса. Дело в том, что по рождению я не нолдо, а ваниа. Но по духу нолдор ближе мне. Предания не упоминают о ваниар, присоединившихся к этому походу, просто потому, что нас было очень немного. Десятка полтора или два, не более. В конце концов, нас тоже стали называть «нолдор». – Неужели вы тоже шли ради Сильмариллов? – Нет, конечно, – Глорфиндель в задумчивости провёл кончиками пальцев по краю кубка. – Я, например, пошёл потому, что не мог бросить твоего деда в трудную минуту. – А Альквалондэ… Эарендиль не договорил, но его собеседник без труда понял, о чём он хотел спросить. – Мы вышли из Тириона позже большинства. Когда добрались до Альквалондэ, там уже всё было кончено… Так что на руках Тургона нет крови тэлэри. Они помолчали, глядя на мерцание зелёно-серебряной кроны Галатилиона. Дерево, когда-то сотворённое Йаванной по образу и подобию Тельпериона, росло на вершине Туны и было видно из любой точки города. Потом Эарендиль спросил: – Значит, из-за этого ты и живёшь среди нолдор, а не с ваниар? – Отчасти – да. К тому же после всего происшедшего король Ингвэ не слишком благосклонен ко мне… хотя, как правило, успешно скрывает это. На губах Глорфинделя промелькнула едва уловимая усмешка. В действительности Ингвэ приходился родичем его отцу, но упрямого и дерзкого племянника не жаловал и прежде. А уж после всего, что произошло – и подавно. Правда, обычно Ингвэ пытался скрыть своё отношение к нему за маской сдержанной вежливости, но то ли не слишком старался, то ли сам Глорфиндель за время долгого похода с нолдор и жизни в Эндорэ стал проницательнее – только как раз он-то прекрасно знал истинное положение вещей. После паузы Глорфиндель негромко спросил: – Как там мои? Лишь теперь Эарендиль вспомнил, что среди спасшихся из Гондолина были жена и сын Глорфинделя. И, заметив, как потемнели глаза эльдо, успокаивающе коснулся его запястья: – С ними всё в порядке. Эльвинг говорила, что их не было в Гаванях, когда туда явились Феанарионы – они как раз отправились на остров Балар навестить Галдора. Он ведь теперь советник Гил-Галада. Альтамирэ через полгода после бегства из Гондолина родила ещё одного сына. Кстати, она по-прежнему верит, что ты вернёшься. – Как она назвала младшего? – Гилторон. Последний раз мы охотились втроём – с ним и Наурэлиндом, как раз накануне моего выхода в море. Их сознания мягко соприкоснулись. …Высокая стройная эльдэ с тяжёлыми тёмно-каштановыми косами стояла на берегу моря, глядя в закатную даль. Прошло уже столько лоа, но она по-прежнему ждала… – Мама! – ладонь младшего сына легла ей на плечо. – Ты опять ушла на берег одна. Ведь ты же знаешь, как это опасно! – Не беспокойся за меня, Гилторон, – с лёгкой улыбкой она подняла на него золотистые, как янтарь, глаза. – Здесь, совсем рядом с посёлком, со мной ничего не случится… А вы охотились? Он кивнул, пытаясь одновременно отбросить со лба прямые каштановые пряди. Синие глаза улыбались, когда он показал на лошадей, на спине одной из которых была наспех сплетённая корзинка с крышкой. В ней явно был кто-то живой. – Кого ты поймал? – Нашёл выпавшего из гнезда птенца ястреба. – Гилторон посерьёзнел. – Вчерашняя буря поломала немало деревьев, его мать убило упавшей веткой, да и сам он пострадал. Я попробую вылечить его. – А где Наурэлинд? – Да вон он, – Гилторон указал на старшего брата, лишь сейчас появившегося у края леса. Через круп его лошади был перекинут подстреленный олень, золотистые кудри растрепались, но в янтарных, как у матери, глазах играли озорные огоньки… Ритмичный перезвон заставил обоих собеседников прервать мысленный контакт и оглянуться. Здесь, в Эльдамаре, многие носили обувь с подковками, мелодично звеневшими при ходьбе. Если по улице шли разом несколько эльдар, этот звон складывался в некое подобие музыки. Посланец в одеждах синего шёлка, богато расшитых золотом, учтиво поклонился Глорфинделю: – Мой господин, верховный король Ингвэ желает видеть тебя нынче вечером. И тебя тоже, посланец далёкого Эндорэ, – столь же учтивый поклон в сторону Эарендиля. Оба молча поклонились в ответ. Когда посланец удалился, Глорфиндель, проводив его взглядом, с иронией проронил: – Не иначе, верховного короля интересуют новости. Впрочем, скоро мы всё узнаем. Через некоторое время они уже ехали верхом к Ойолоссэ, у подножия которой жили ваниар. Проезжая по улицам Тириона, Эарендиль с интересом оглядывался. Этот город, напоминавший эльфийские поселения по ту сторону Моря, был всё-таки совершенно иным. Здесь не было и тени той вечной готовности к появлению врагов, к которой он привык, никто не носил оружия. Не укрылись от Эарендиля и взгляды, которыми многие эльдэ провожали его спутника. Но Глорфиндель, погружённый в свои мысли, не замечал их. Выехав из ущелья Калакириэ, Глорфиндель повернул коня на дорогу, поднимавшуюся по склону Ойолоссэ, поскольку дворец Ингвэ стоял на склоне выше жилищ всех прочих ваниар. Когда впереди уже показались стройные башенки дворца Ингвэ, Глорфиндель, не оборачиваясь, предупредил: – Не удивляйся, если верховный король будет называть меня не так, как тебе привычно. Здесь меня зовут иначе. Ладья девы Ариэн уже завершала дневной путь, когда они спешились возле ступеней дворца. Их тотчас проводили в небольшую уютную комнату, где ожидал их король. Ингвэ, сидевший в кресле, отложил книгу и поднялся, приветствуя их. – Надеюсь, дорога была приятной! – предписанная обычаями фраза прозвучала как-то отстранённо. Глорфиндель в ответ лишь сдержанно поклонился, и Эарендиль последовал его примеру. Он сразу почувствовал, что в спокойствии его спутника таится сила куда бóльшая, чем в показной величавости короля. Внешне они были схожи: оба высокие, стройные, золотоволосые. Но если Ингвэ походил на изящную статуэтку, то Глорфиндель, скорее, напоминал боевой клинок, до поры скрытый в ножнах. Ингвэ, словно спохватившись, плавным жестом указал гостям на удобные кресла. Рядом на столике стояли вазы с фруктами, кувшины с напитками, мерцали оправленные в серебро хрустальные кубки. – Чему обязаны? – негромко поинтересовался Глорфиндель. Само собой получилось, что он, как старший из двоих (хотя Эарендиль из-за своей смешанной крови и выглядел старше), говорил сейчас за обоих. – Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, Алкарингвэ! – в интонациях Ингвэ промелькнуло едва уловимое раздражение. – Возможно, – голос Глорфинделя, мелодичный, как у всех эльфов, но гораздо более глубокий, чем у короля, оставался непроницаемо спокойным. – И всё же хочу услышать это от тебя. – Что ж, хорошо!.. Так вот, каковы бы ни были наши с тобой отношения, в нынешней ситуации я не вправе пренебрегать мнением ученика и воспитанника самого Манвэ Сулимо… вдобавок знающего Эндорэ. Это ты хотел услышать? Величественный ваниа с трудом сдерживал раздражение. Если бы не слова Манвэ о том, что, возможно, однажды всем обитателям Благословенного Края придётся принять участие в изгнании Врага из Арды, он с удовольствием избежал бы этого разговора. Более того – вычеркнул бы из памяти этого упрямого эльдо, здесь звавшегося Алкарингвэ Нариэль, но со времени возвращения куда охотнее отзывавшегося на имя, которым его называли там, за Морем – Глорфиндель (или, как привычнее было для здешних жителей, Лаурэфиндэле). Ингвэ до сих пор не мог простить, что он предпочёл Жребий Нолдор величию Валинора и дружбу с сыном Нолофинвэ почётному положению при дворе короля эльдар. Но, несмотря на это, Алкарингвэ действительно был учеником, более того – одним из любимчиков Манвэ. Именно по его приказу этому упрямцу позволили вернуться в мир живых гораздо раньше, чем кому-либо из погибших в Эндорэ. – И что же такого особенного в нынешней ситуации? – королю показалось, что Алкарингвэ нарочно злит его, но тот всё так же ровно продолжал: – Будь я один, в пояснениях не было бы надобности. Но мой спутник не знаком с положением дел здесь. Эарендиль благодарно взглянул на него. Думая лишь о происходящем там, в Эндорэ, он не особенно задумывался, как обстоят дела в Валиноре. Но сейчас это имело вполне конкретное значение. Ингвэ провёл ладонью по лбу. Воистину, не следовало забывать, что у него не один гость! – Ты прав, Алкарингвэ… Если я хоть что-то понимаю… Его слова прервало появление ещё одного ваниа. Мимолётно взглянув на Глорфинделя и Эарендиля, он обратился к Ингвэ: – Я не знал, что ты не один, иначе пришёл бы позже. – Я нарочно послал за тобой именно сейчас, Хэллорн, – возразил король. – Сегодня мне необходимо выслушать вас обоих – и тебя, и твоего сына. – У меня нет сына! – резко бросил Хэллорн. Глорфиндель напрягся, стиснув зубы. Он отлично знал, что отец до сих пор не простил его упрямства (от него же, собственно, и унаследованного), и, признаться, не хотел лишний раз сталкиваться с ним. Хэллорн повернулся было, чтобы уйти, но Ингвэ ударил ладонью по резному подлокотнику: – Сядь и успокойся! Я уже сказал, что сейчас мне нужны вы оба. При всей кажущейся изнеженности Ингвэ умел быть твёрже стали, и Хэллорн подчинился. Опустившись в кресло, он плеснул в кубок терпкого, настоянного на горных травах мёда, отпил несколько глотков. В сторону сына он не смотрел. – Стóит ли длить вражду с тем, кому даровали прощение Высшие? – уже мягче произнёс Ингвэ, глядя на брата. – Тем более – сейчас. Если я хоть что-то понимаю, нам следует готовиться к войне. Ради того, чтобы изгнать Врага за пределы Арды, Высшие призовут на битву всех. Возможно, до тех пор пройдёт ещё несколько лоа, но это неизбежно. Именно поэтому, – он взглянул на Эарендиля и Глорфинделя, – я и хочу знать об Эндорэ побольше. Глорфиндель в задумчивости проронил: – К сожалению, я едва ли смогу рассказать много. По-настоящему хорошо я знаю земли, которые едва ли окажут какое-то влияние на исход войны – Нэвраст, долина Тумладен… и Хелькараксэ. К тому же я много лоа не был в Эндорэ. Ингвэ пришлось довольствоваться рассказом Эарендиля. Он знал Эндорэ достаточно хорошо, чтобы, взяв перо, набросать на куске пергамента карту – возможно, не самую точную, но вполне достоверно отражавшую взаиморасположение горных хребтов, равнин, лесов, рек и морских заливов. Рассматривая карту, Ингвэ заметил: – Думаю, наилучшее место для высадки – гавани Фаласа. Оттуда достаточно близко до твердыни Врага, но всё же не настолько, чтобы он успел помешать нам. Глорфиндель кивнул: – Единственный недостаток этих гаваней – то, что они невелики. Смогут ли они вместить весь флот? – Что ж, кораблям, высадившим воинов, придётся выходить в море и ждать там. Обидно, конечно, что из-за этого мореходы не смогут принять участие в битвах. Но, с другой стороны, если они погибнут, кто потом повезёт нас обратно?!. Лучших мореходов, чем тэлэри, у нас нет. – Не рановато ли думать о возвращении, когда поход ещё не начался? – жёстко прищурился Глорфиндель, и глаза его полыхнули стылыми молниями. – Да, нас будет много. Да, кое-кто из живущих в Эндорэ присоединится к нам. Но это война, а не прогулка. При любом раскладе многим для возвращения уже не понадобятся корабли – достанет и крыльев ветра. В первый момент Ингвэ вскинулся было: знатность происхождения всё же не давала Алкарингвэ права разговаривать с верховным королём в таком тоне. Но почти тотчас владыка эльдар прикусил язычок, вспомнив, что этот его собеседник как раз не понаслышке знает, что такое война. Молчавший до сих пор Хэллорн поднял голову: – В этом наши мнения совпадают… Какие силы Тёмный Властелин может выставить против нас? – В первую очередь – орков. Их в его распоряжении множество, – откликнулся Эарендиль. – И вастаков. Это людские племена, которые служат ему. – Орки и вастаки, несмотря на их количество, не самые страшные враги, – покачал головой Глорфиндель, – против них можно сражаться обычным оружием. К тому же, едва увидев, что противник сильнее, многие из них просто разбегутся. Гораздо хуже валараукар и драконы. Они почти неуязвимы для обычного оружия, разве что клинок получил особую закалку… Не будь их, Гондолин выстоял бы… Он опустил голову, не желая, чтобы кто-то видел боль, которую вызвало в нём это воспоминание. Бирюзовые глаза Эарендиля расширились и потемнели, он прикусил губу, вспомнив ту страшную ночь. Ингвэ, поднявшись, коснулся плеча Глорфинделя: – Я понимаю, что тебе тяжело вспоминать об этом. И всё же – покажи нам, как это было. Может быть, вместе мы сможем придумать, как справиться с этими порождениями Тьмы. Глорфиндель вновь вскинул голову. Черты его вдруг обрели какую-то особенную чеканную твёрдость, а в голосе зазвенел металл: – Хорошо. Я покажу. И они увидели. …Город, готовившийся к празднику Врат Лета, а вместо этого встретивший свою гибель… Море огня под стенами, и в нём – дымно-багряные фигуры с призрачными крыльями – валараукар… Драконы, рушащие стену и не обращающие внимания на метательные снаряды… Толпы орков на улицах, отчаянные бои при свете пожаров… Сражение Эктелиона с валарауко, завершившееся гибелью обоих… Башня Тургона, разрушенная драконами… Бегство уцелевших через подземный ход… Несколько минут все молчали. Глорфиндель пытался выровнять дыхание – сейчас ему казалось, что он снова прошёл через все ужасы той ночи. Наконец Ингвэ негромко спросил: – Ну, а потом? – Потом был Кирит-Торонат, Орлиный перевал. Я со своим отрядом прикрывал остальных, когда на нас напали с двух сторон… И валарауко… Глорфиндель говорил с трудом: слишком болезненны были эти воспоминания даже теперь, после многих лоа, проведённых в Чертоге Мандоса. Эарендиль вопросительно взглянул на него: – Может, лучше я? Глорфиндель лишь молча кивнул. Ингвэ и Хэллорн невольно содрогнулись, наблюдая битву на Орлином перевале. Серебристый свет Итиля придавал происходящему оттенок нереальности, и ещё более нереальными показались орлы Криссаэгрима – гигантские тени, возникшие словно ниоткуда. Эарендил показал и то, что было потом. К этому времени Глорфиндель окончательно справился с собой и даже сумел пошутить: – Вот уж не думал, что наблюдать собственную гибель со стороны так интересно! Лишь едва заметно, как после сильного напряжения, дрожала его рука, когда он взял кубок с мёдом, да в тёмно-синих, как вечернее небо, глазах медленно таяли отголоски боли. Впрочем, и Эарендилю эти воспоминания дались нелегко. Ингвэ пристально взглянул на обоих: – Вам нужно отдохнуть. Продолжим разговор завтра. Хэллорн поднялся, кивнул сыну: – Идём. Хоть с матерью повидаешься. Природная язвительность взяла верх над усталостью – Глорфиндель насмешливо прищурился: – Не ты ли недавно говорил… – Мало ли чего я наговорил сгоряча! – прервал его Хэллорн. Эарендила проводили в отведённую ему комнату здесь же, во дворце Ингвэ, а они вдвоём вышли на улицу. Спускаясь по мраморной лестнице, над которой арками нависали ветви, увитые плющом и подсвеченные разноцветными огоньками светильников, Хэллорн искоса наблюдал за сыном. Глорфиндель, чувствуя его беспокойство, усмехнулся: – Да всё со мной в порядке!.. Матери только не рассказывай про всё это. – Ты думаешь, она не догадается, каким образом ушедший в Эндорэ оказался здесь? – Думаю, она отлично это знает, – мгновенно посерьёзнев, откликнулся тот. – Но вот подробности моей гибели там ей совсем ни к чему. После паузы Хэллорн негромко спросил: – Всё равно туда вернёшься? – Сейчас я нужнее там. К тому же, – губы Глорфинделя тронула улыбка, – там моя жена и два сына. – Надеюсь, когда-нибудь мы с ними встретимся. – Непременно. Они подошли к дому. Глорфиндель невольно улыбнулся: здесь всё осталось как когда-то, разве что деревья возле дома стали гуще, да среди листвы появились разноцветные светильники, похожие на цветы. И даже не задумываясь, он мог совершенно точно сказать, что делает сейчас его мать. Её вкусы и увлечения почти наверняка не изменились за все прошедшие столетия. Он не ошибся. Риальдэ сидела за вышиванием. Над нею мерцал светильник, выполненный в виде переплетённых ветвей Тельпериона и Лаурэлин. Услышав шаги, она подняла голову, но не вскочила – лишь радостно улыбнулась, в то время как руки её продолжали работать, кладя ровные стежки на ткань. И только когда нить закончилась, она встала и легко скользнула по устланному ковром полу к сыну. Глорфиндель наклонил голову, и Риальдэ, положив руки на плечи ему, коснулась губами его лба: – С возвращением! Потом они долго беседовали. Глорфиндель рассказывал о том Эндорэ, каким знал его, о Гондолине в дни его расцвета. Но когда Риальдэ попыталась расспрашивать его об исходе из Амана, он резко посуровел: – Я не хочу сейчас вспоминать о плохом. – Значит, тот поход был недобрым? – её глаза тревожно расширились. – А разве такой поход вообще может быть добрым? – он невесело усмехнулся. – Поверь, мне и в самом деле не хочется сейчас вспоминать об этом. Как и о многом другом. Потом они говорили ещё о чём-то, Глорфиндель расспрашивал, как складывалась жизнь у тех, кого он когда-то знал, и Риальдэ охотно отвечала на его вопросы. Он казался прежним, но только казался. Хэллорн заметил это ещё во время разговора у Ингвэ. Юноша превратился в мужчину – строже и глубже стал взгляд, в уголках губ залегли едва заметные морщинки. Однако Риальдэ то ли не видела этого, то ли просто не хотела видеть – несмотря ни на что, она предпочитала думать, что её сын остался тем же, каким уходил когда-то. Ночь перевалила за середину, когда обитатели дома разошлись отдыхать. Оставшись один, Глорфиндель вышел на террасу. Здесь он устроился на широких мраморных перилах, опершись спиной о резной столбик, поддерживавший навес, и глядя в небо. В действительности ему даже не было нужды вспоминать – всё происшедшее тогда было свежо в памяти, словно случилось лишь вчера… …– Арафинвэ возвращается в Тирион. – Я знаю. Голос Алкарингвэ прозвучал отстранённо. Турукано удивлённо взглянул на него: – Неужели тебя это не интересует? – Нет. – Но ведь… – Я пошёл в поход не из-за Арафинвэ, и ты это знаешь. Алкарингвэ стоял на скале, глядя на глыбы льда, смутно белевшие в тумане. Ещё несколько дней пути – и они выйдут к Хелькараксэ, о котором никто из нолдор ничего не знал. Точнее, знали то, что слышали от Валар. Что ждёт их там?.. Он прекрасно понимал, что слова Намо – отнюдь не пустая угроза. Турукано сел на камень, обхватив колено. Устало опущенные плечи делали его словно бы старше, а голос звучал глухо, придавленный туманом: – Ты ведь знаешь, отец был против этого похода, но… он поклялся следовать за Феанаро, а теперь, когда явлена воля Высших… – Ему не позволит вернуться гордость, – негромко закончил Алкарингвэ. – Как и тебе. – Да… – полувздохом-полушёпотом откликнулся Турукано. Потом голос его окреп. – Пусть мы прокляты, пусть впереди много горя – тем выше будет наша победа! Потому что, рано или поздно, мы всё равно победим! Алкарингвэ вздохнул. Даже Турукано, своему лучшему другу, он не стал говорить о своих предчувствиях. Хотя в речах посланцев Валар ни в Тирионе, ни здесь, в скалах Арамана, об этом не было сказано ни слова, он знал: клятва, данная Феанаро и его сыновьями, невыполнима. Но даже знай это Турукано, он всё равно пойдёт вперёд, – так пусть у него будет хотя бы надежда… Глорфиндель вдохнул аромат ночных цветов. Странно было чувствовать его, ощущать ласковое прикосновение тёплого ветерка, когда перед мысленным взором были льды и скалы, и море, укрытое холодным туманом… Спохватившись, он закрыл свою осанвэ от матери, чтобы эти тяжёлые воспоминания не потревожили Риальдэ, проникнув в её грёзы. Слишком долгой и страшной была дорога, которую ему довелось пройти. Тогда, после ужасов Хелькараксэ, когда они обосновались в Нэврасте, казалось, что всё самое плохое позади. На самом деле это было всего лишь начало. Там, в Нэврасте, и позже, уже в Гондолине, они постепенно стали всё чаще пользоваться языком синдар, присоединившихся к народу Турукано. Синдарин был проще, чем квэнья, и к нему привыкли быстро. Как-то незаметно даже их имена стали звучать иначе – Турукано превратился в Тургона, а Алкарингвэ Нариэль стал Глорфинделем. Лишь одно воспоминание по-настоящему согревало его – Альтамирэ… Вспомнив о ней, Глорфиндель невольно улыбнулся. Она не была ни искусной целительницей, ни девой-воином, каких среди эльфийского народа оказалось не так уж и мало. Просто она – была. А в это время на другом берегу Разделяющих Морей почти о том же самом думала хрупкая темноволосая эльдэ. Опустив шитьё на колени, Альтамирэ задумалась. Ей вспомнился Гондолин – задолго до того, как он был разрушен. …Галдор лишь улыбался, видя, как щёки дочери вспыхивают ярким румянцем, стóит появиться поблизости золотоволосому эльдо. Он прошёл вместе с Глорфинделем весь путь из Валинора – суровые берега Севера, вздыбленные льды Хелькараксэ, пути и битвы Эндорэ – и был доволен её выбором. Для Альтамирэ то время, что они провели вместе, было самым счастливым. Лишь однажды этот безмятежный покой был нарушен – когда Тургон решил-таки вывести войско Гондолина на битву, позднее названную Нирнаэт Арноэдиад. Те, кто участвовал в том походе, позднее не могли сойтись во мнениях, кто из двоих, близких ей, выказал тогда больше доблести – её отец или муж. Впрочем, для Альтамирэ куда важнее было то, что оба они вернулись живыми и невредимыми. Она помнила, как воины вернулись – далеко не все, кто уходил из Гондолина. На носилках несли и везли раненых, а ряды войска сильно поредели. Она вглядывалась в лица, страшась и надеясь, хотя и чувствовала – оба живы. И вдруг солнечный блик сверкнул на золотых кудрях, и она бросилась туда, чтобы через минуту, плача, уткнуться в грудь мужа, обтянутую кольчугой. И лишь потом обнаружила, что рядом стоит и отец. После того похода Глорфиндель долгое время был молчалив, порой часами сидел, опершись подбородком на переплетённые пальцы и глядя прямо перед собой. Впрочем, рождение сына заставило его встряхнуться и вновь, по крайней мере внешне, стать прежним. Только Альтамирэ знала, что в душе его по-прежнему живёт тревога. А потом в Гондолин пришёл Туор, и случилось то, что случилось. Альтамирэ поначалу удивлялась – как могла Итарильдэ полюбить смертного. Впрочем, это удивляло не только её, и лишь Тургон, казалось, принимал всё как есть. В ту страшную ночь, когда Гондолин пал, поначалу ничто не предвещало беды, но Глорфиндель несколько дней пребывал в какой-то неясной тревоге, передавшейся и ей. Альтамирэ гнала прочь недобрые предчувствия, представляя себе, как утром в день Врат Лета порадует мужа известием, что у них будет ещё один ребёнок. Но этого так и не произошло. Она не успела выйти из дома, как вдруг тревожные крики возвестили о приближении войск Моргота. Глорфиндель торопливо надел доспехи и бросился собирать своих воинов. Наурэлинд, к тому времени уже превратившийся в подростка, рвался было с ним, но Глорфиндель покачал головой и твёрдо проговорил: – Там хватит бойцов и без тебя. Если что – мать береги. Едва ли и он сам сумел бы ответить, какая сила уберегла его в ту ночь. Позднее, на Кирит-Торонат, Альтамирэ, как и все остальные, могла лишь смотреть на тот поединок с валарауко. И когда они оба сорвались со скалы, незримая ниточка, связывавшая их, натянулась до предела и… не оборвалась! Хотя Торондор и поднял позднее из ущелья тело Глорфинделя, и беглецы, прежде чем продолжать путь, похоронили его там же, у тропы над пропастью, она всё никак не могла поверить, что его больше нет. Правда, теперь его осанвэ едва ощущалась – словно далёкая, едва уловимая тень. Но она продолжала ждать. И вот недавно это чувство окрепло, подсказывая: он вновь вернулся в мир живых. И под её руками вновь появился на полотне узор, которым она ещё там, в Гондолине, украшала одежду мужа – гирлянды изумрудно-зелёных листьев и золотых цветов-звёздочек, которые когда-то цвели вокруг Гондолина. Разведчики, возвращавшиеся к Кирит-Торонат во время долгой передышки в Нан-Татрен, говорили, что такие же цветы выросли на кургане… Ей невольно вспомнилось, как Глорфиндель возился с ребятнёй. Один из сильнейших воинов Гондолина, советник и военачальник Тургона, он не прочь был порой отбросить серьёзность. Впрочем, в этих играх и весёлой возне он многому учил мальчишек. А позднее точно так же занимался с Наурэлиндом… …– Не вцепляйся в рукоять изо всех сил, когда рука напряжена, она быстрее устаёт. – А как же тогда? – Просто почувствуй меч частью и продолжением самого себя!.. Как он порадовался бы теперь, глядя на сыновей! Оба выросли воинами, и Гилторон даже превосходит старшего брата в умении владеть мечом. Собственно, и характером он походит на отца гораздо больше, чем горячий и вспыльчивый Наурэлинд… Альтамирэ вздохнула, отложила шитьё и подошла к окну. Ей по-прежнему не хватало мужа. И хотя все в один голос утверждали, что никто из попавших в Палаты мёртвых не возвращался в Эндорэ («Ах, ну да, конечно – Берен!.. Но ведь там же совсем другая история, он же не сам вернулся!»), она всё равно ждала. Лёгкий западный ветерок принёс запах моря. Глядя на звёзды, она вызвала в памяти знакомое лицо – спокойный улыбчивый взгляд, крылатый разлёт тёмных бровей, твёрдо очерченный рот, упрямый подбородок… И вдруг образ, рождённый памятью, ожил, стремительно обретая глубину и ясность. Чуть дрогнули, приподнимаясь, брови, уголки губ тронула улыбка. Облизнув враз пересохшие губы, Альтамирэ чуть слышно прошептала его имя. И он ответил… Наутро она, как ни старалась, так и не сумела вспомнить, о чём же они говорили в те короткие и, одновременно, такие долгие мгновения. Помнила лишь последние его слова: – Я вернусь! Обязательно вернусь… Наутро они вновь собрались у Ингвэ. Верховный король эльдар успел за ночь обдумать вчерашний разговор, а потому сразу заговорил о делах. – До начала похода ещё достаточно времени, но готовиться нужно уже сейчас. – Ты уверен, что этот поход действительно состоится? – вопросительно взглянул на него Хэллорн. – Да. Пока неизвестно лишь – когда. И первое, о чём необходимо позаботиться, – это оружие. Алкарингвэ прав, обычных клинков недостаточно. Придётся обратиться за помощью к лучшим кузнецам нолдор. Надеюсь, Арафинвэ не откажет в помощи. Глорфиндель коротко кивнул: – Думаю, не только кузнецы, но и воины нолдор будут с нами. А вот в чём я не уверен – так это в согласии тэлэри участвовать в этом походе. После того, что было в Альквалондэ… Ингвэ задумался, покусывая губу: – Думаешь, откажутся? – Не знаю. Доставить нас в Эндорэ, может быть, и согласятся, но выйти в бой – едва ли. Эарендиль негромко предложил: – Может быть, если об этом попросит Эльвинг… В конце концов, король Ольвэ приходится ей роднёй. Вздохнув, Ингвэ покачал головой: – Бывают обиды, которые не прощаются… Впрочем, у нас будет время, чтобы так или иначе решить эти проблемы… – он в упор взглянув на Глорфинделя. – Ты сможешь обучить владению оружием тех, кто пожелает? Глорфиндель пожал плечами: – Я могу обучить фехтованию. А что до умения применять оружие в реальном бою… Этому нельзя научить. Подобные вещи каждый постигает сам. – Что ж, пусть так. В любом случае мы должны быть готовы к грядущим битвам… – Ингвэ помолчал, потом улыбнулся. – А пока у меня есть сюрприз для вас. Он обернулся к двери, сделал кому-то знак, и через минуту в комнату вошли двое. При виде их Эарендил буквально окаменел. Менее всего он ожидал увидеть здесь мать и вновь помолодевшего отца. Через некоторое время, когда к нему вернулся дар речи, он изумлённо спросил: – Как вы-то здесь оказались?! – Спроси что-нибудь попроще, – засмеялся Туор, обнимая сына. Он рассказал, как однажды их корабль попал в густой туман. Сколько они плыли в этом тумане – Туор не знал. Просто в какой-то момент они разом уснули, а проснулись уже в садах Лориэна. Там и отыскал их посланец Ингвэ. – Тебе, во всяком случае, отдых в Лориэне явно пошёл на пользу, – засмеялась Итарильдэ, глядя на мужа. Вот она-то не изменилась совершенно, оставшись такой же юной и прекрасной, как когда-то в Гондолине. Глядя на них, Глорфиндель вспоминал разговор с Тургоном в тот вечер, когда Туор принёс в Гондолин слова Ульмо. Тогда они с Тургоном впервые едва не поссорились… …– По-моему, ты не согласен с моим решением. Стоявший у окна Глорфиндель, не оборачиваясь, пожал плечами: – Ульмо не стал бы предупреждать попусту. – Пусть предупреждает! – досадливо отмахнулся Тургон. – Здесь мы надёжно защищены, Гондолин неприступен и могуч, а горные проходы и перевалы укрыты чарами. Откуда ему знать, каковы наши силы!.. И потом, с меня хватит битв – в прошлый раз мы уцелели только потому, что было кому нас прикрывать. Покинув Гондолин, мы будем одни – помощи ждать не от кого. Так уж лучше оставаться здесь, в безопасности… Впрочем, – губы его искривились в усмешке, – ты можешь, если хочешь, отправляться выполнять волю Ульмо – вместе с теми, кто пожелает последовать за тобой. Глорфиндель резко повернулся на каблуках, и прищуренные глаза его словно превратились в холодные синие кристаллы. Негромко, но как-то особенно отчётливо он бросил: – Не будь ты верховным королём нолдор, я бы тебе всыпал, да покрепче! Может, хоть тогда бы ты вспомнил, что я тебе говорил ещё там, перед Хелькараксэ! Тургону стало не по себе. Он-то знал, каким в редкие минуты гнева бывает его друг, обычно спокойно-ироничный, сдержанный, но острый на язык. И хорошо помнил, как там, перед вздыбленными льдами Хелькараксэ, Глорфиндель (вернее, тогда ещё Алкарингвэ) сказал, что будет с ним – до тех пор, пока они живы… Потом Эарендилю пришлось вновь рассказывать, как обстоят дела в Эндорэ. Когда он закончил, Туор тревожно хмурился, а Итарильдэ, вздохнув, с горечью заметила: – Опять Сильмариллы… Иногда мне кажется, что лучше бы Феанаро никогда их не делал… – Но тогда иной была бы вся история Эндорэ, – возразил Туор. – А мы с тобой никогда бы не встретились. Молчавший до сих пор Глорфиндель негромко откликнулся: – Думаю, Феанаро и без Сильмариллов нашёл бы повод уйти из этих земель. Мы все слишком поздно распознали ложь Моринготто, и она успела пустить глубокие корни. А итог… Итог станет ясен, когда падёт Твердыня Тьмы. Опершись локтями о колени, золотоволосый эльдо сидел на песке у самой воды. Мягко плескавшиеся волны почти касались его ног, но он не обращал на это внимания. Взгляд его был устремлён на восток, словно он хотел увидеть за беспредельной морской гладью далёкий берег – берег, где остались его друзья. Те, кто погиб, давно уже были здесь, в благословенном Амане, а выжившие… Теперь, когда Эарендиль добрался сюда, многие вернутся. Но многие и останутся. И какая судьба ждёт их?.. Несколько дней назад была решена судьба Эарендиля. Отныне его ладья направляет свои пути там же, где и челны Ариэн и Тилиона. И свет Сильмарилла виден всем – и здесь, в Амане, и за морями, в Эндорэ. Эльвинг не захотела оставаться в Благословенном краю без мужа и ушла на север. С ней отправились опытные строители из нолдор – помочь выстроить жильё там, где она решит обосноваться. Перед этим она убедила Ольвэ, короля тэлэри, если не принять участие в грядущих битвах, то хотя бы помочь войску добраться в Эндорэ. А Туор и Итарильдэ предпочли поселиться среди нолдор в Тирионе. Арафинвэ, разумеется, обрадовался появлению внучки своего брата. А тем временем и в гаванях у тэлэри, и в кузницах нолдор начиналась напряжённая работа. Прежде, чем воинство Валинора выступит в поход, нужно подготовить и корабли, и оружие, и много чего ещё… За спиной едва уловимо скрипнул песок. Глорфиндель, даже не оглядываясь, знал, кто это. Всё так же глядя вдаль, он негромко проронил: – Приветствую тебя, Владыка Грёз! Ирмо не впервые заставал его здесь. Вот и сейчас лишь неприметно вздохнул и спросил: – Почему ты не пошёл на пир? – Я чувствую себя чужим здесь, – всё так же негромко отозвался тот. – С тех пор, как я покинул Эндорэ, прошло немало времени, но… – Ты ведь знаешь, я властен над памятью. Если хочешь… – Есть вещи, не подвластные даже тебе, Владыка Грёз. Это слишком тесно сплетено со мной самим, чтобы можно было усыпить воспоминания. Да и не в этом дело. Просто там я нужнее… – О чём ты? Враг будет изгнан и никогда не вернётся в Эндорэ. – Никогда? – Глорфиндель слабо усмехнулся. – Это слишком долго даже по эльфийским меркам. Кроме того… Вы изгоните из пределов Арды одного Врага, но сколько ещё останется? Пусть не столь могущественных – но от этого не становится легче. Тем более что Силы Арды предпочитают не вмешиваться в дела Детей Единого. Пойми, Владыка Грёз, я – воин. Вновь уйдя в Эндорэ, я не скоро вернусь в Благословенный край. – Ты говорил об этом Манвэ? – Да. – Что ж, надеюсь, ты знаешь, на что решился… Ни эльдо, ни вала не видели третьего, наблюдавшего за ними. Майа Эонвэ, глашатай и помощник самого Манвэ Сулимо, прекрасно помнил тот день, когда Алкарингвэ впервые пришёл к нему. …– Научи меня владеть клинком! – синие глаза юного ваниа серьёзны и словно бы чуть тревожны. – Зачем тебе? – Эонвэ удивлённо вскинул бровь. – Едва ли тебе когда-нибудь понадобится меч. – Здесь, в Амане, не понадобится, – кивнул Алкарингвэ. – А если доведётся оказаться в других землях? И потом, мне просто интересно. Эонвэ окинул оценивающим взглядом его гибкую, но сильную фигуру. Что ж, этого следовало ожидать – не может же юноша проводить всё время в мудрых беседах и чтении книг! Алкарингвэ во многом походил на Феанаро – то же ярое внутреннее пламя, то же стремление к познанию и мастерству. Вот только, в отличие от старшего из принцев нолдор, племянник Ингвэ умел держать это пламя в крепкой узде. Не зря Манвэ считает его одним из лучших своих учеников, а Ауле ставит в один ряд с нолдор, которым отдаёт предпочтение среди всех эльдар. Майа вспомнил рассказы тэлэри о неизвестном существе, напавшем на них на одном из островов, и кивнул: – Будь по-твоему! С этого дня начались их занятия фехтованием, и вскоре Алкарингвэ стал одним из лучших бойцов среди эльдар. Тогда ещё никому не приходило в голову, что однажды от умений, которым большинство не придавало серьёзного значения, будут зависеть их жизни… Эонвэ чуть заметно покачал головой. Манвэ не случайно вернул Глорфинделя из чертогов Мандоса в мир живых. Владыка Валар знал, что воин не станет отсиживаться в спокойном блаженстве Амана, когда по ту сторону Разделяющих Морей льётся кровь. И знал, что даже изгнание Мелькора за пределы Арды – ещё не конец. С Тёмной Твердыней можно покончить одним ударом. Но удастся ли одним ударом покончить со всеми слугами Тьмы?.. Стоя на палубе, Глорфиндель подставил лицо свежему морскому ветру. Он не оглядывался – зачем? С теми, кто остался, он простился ещё накануне. Хэллорн, стоявший рядом с ним, наоборот, почти не отрываясь, смотрел на тающий в дымке берег Амана. Искоса взглянув на отца, Глорфиндель негромко проговорил: – Не беспокойся, ты вернёшься сюда живым. – Откуда ты знаешь? – Просто – знаю. Он действительно знал. Дар предвидения проявлялся у него и прежде, ещё в Эндорэ, но не столь ярко и отчётливо. Чаще всего дело ограничивалось беспричинными, на первый взгляд, сменами настроения или смутными видениями, которые он порой и сам затруднялся истолковать. Однако после пребывания в Мандосе этот дар вдруг окреп, и временами Глорфиндель мог без особых затруднений увидеть чьё-то ближайшее будущее. Хэллорн не стал уточнять, только спросил: – Может, передумаешь, вернёшься с нами? Глорфиндел покачал головой: – Не теперь. Пока моё место в Эндорэ. Даже легенды не расскажут, сколько пришлось потрудиться тэлэри, чтобы построить корабли, на которых удалось перевезти через Разделяющие Моря не только воинов, но и коней. Когда же, достигнув гаваней Фаласа, войска высадились и построились в боевой порядок, многим пришло в голову, что перед такой силой Тёмный Властелин не устоит. Другие, в том числе Ингвэ, Хэллорн, Арафинвэ и Глорфиндель, не разделяли их оптимизма. В ответ на радостные заверения, что всё пройдёт легко и без серьёзных потерь, Арафинвэ лишь качал головой: – У Моринготто ничуть не меньше сил, чем у нас. В чём-то мы, конечно, превосходим его воинов, но едва ли от этого нам станет легче. – Зверь, загнанный в угол, дерётся куда яростнее, – откликнулся Ингвэ. – Главное – выстоять. – Для начала главное дойти, – Глорфиндель был суров и сосредоточен. – Нам понадобится не меньше десяти дней, чтобы добраться отсюда до Ангамандо. И то – при условии, что не придётся принять бой ещё по дороге. – Думаешь, Моринготто вышлет войска нам навстречу? – Войска едва ли, но отряды разведчиков встретиться могут. Эонвэ молча наблюдал за вождями эльдар. Из Высших с войском шли, кроме него, Оромэ, Тулкас и Ауле с отрядами своих майар. Сейчас они, как и эльдар, выстраивались в походные колонны, но никто из Высших не спешил вмешиваться в совет, который держали предводители эльфийского войска. Войско задержалось на побережье на три дня – столько потребовалось, чтобы все корабли высадили своих пассажиров. Однако сами мореходы на берег сходить не стали. Арафинвэ, видя это, лишь вздохнул. Сколько ни пытался он восстановить былые добрые отношения с королём Ольвэ и его народом, прежнего доверия и дружбы между нолдор и тэлэри уже не было. Весть об их походе значительно опередила армию Валинора. Немногочисленные отряды орков и вастаков разбегались, не желая принимать сражение. Зато вскоре после переправы через Тейглин навстречу им вышли несколько воинов-эдайн, и с ними – трое гномов. Старший из эдайн поднял раскрытую ладонь. – Приветствуем вас, воины Запада! Позвольте и нам присоединиться к вашему походу, – он говорил на квэнья, кое-кто из эдайн, общавшихся с нолдор, владел этим языком. Эонвэ, ехавший впереди войска вместе с вождями эльдар, повелительно спросил: – Кто вы? – Я – Хэлгон из рода Хадора. Со мной те, кто остался от трёх племён – хадорингов, беорингов и халадинов. В нашем отряде всего пять сотен воинов, но все они готовы идти в бой против ненавистного повелителя гнусных орков. А нынче утром к нам присоединились почтенные гоннхиррим. Один из гномов важно кивнул, поглаживая бороду: – Мы разведчики, поэтому привели сюда всего две сотни бойцов. Основное наше войско идёт к Равнине Пепла через верховья Гелиона, там воинов наберётся тысяч пятнадцать. Эльдар, слышавшие эти речи, одобрительно зашумели. Такое войско было серьёзной силой, и отказываться от предложенной помощи никто, разумеется, не собирался. Хотя многие эльфы смотрели на гномов с некоторой иронией – уж очень непривычно они выглядели, – однако в том, что бойцы они крепкие, ни у кого не возникло ни малейшего сомнения. Эонвэ жестом восстановил тишину и спросил: – Откуда вы узнали о нашем походе? – В Белегост и Ногрод пришли вести с голубиной почтой. Что значит появление такой армии – понятно даже самым несмышленым мальчишкам. Потому наши короли в кои-то веки решили отложить свои раздоры и выйти в битву одним войском, как подобает. Ну, от Ногрода досюда поближе, вот мы и пошли – заодно сказать, что наши с востока подойдут. А не то, чего доброго, примете за вражьих тварей да затопчете своими зверями. Сделав над собой усилие, чтобы сдержать улыбку, Эонвэ наклонил голову: – Ты прав, достойный… Он запнулся, не зная, как обратиться к гному. Тот среагировал мгновенно: – Зови меня Видго! – Достойный Видго, есть лишь одна сложность. Если не ошибаюсь, ваш народ верхом не ездит. У ваших союзников, – Эонвэ коротко поклонился в сторону эдайн, – насколько я понимаю, лошади есть, им несложно будет двигаться наравне с нами. Но как быть с твоими воинами… – Думаю, вы не помчитесь во весь опор, – воинственно выставив вперёд бороду, отозвался гном, – а от лошади, идущей рысью, ни один из кхазад не отстанет! На том и порешили. После краткого отдыха под сенью лесов Бретиля армия, увеличившаяся на семь сотен воинов, продолжила путь. Гномы, двигавшиеся, как и предполагал Эонвэ, пешим строем, в самом деле оказались отменными ходоками и шагали наравне со всадниками. Ауле, оставаясь до поры неузнанным подгорным народом, наблюдал за ними с искренним удовольствием. Впрочем, большая армия Валинора двигалась не особенно быстро, сберегая силы перед предстоящими битвами. Потому и здешние низкорослые лошадки, на которых ехали эдайн, не отставали от быстроногих валинорских скакунов. Придержав коня, Глорфиндель поравнялся с предводителем эдайн. По прежней своей жизни в Эндорэ он помнил язык, которым пользовались хадоринги, и именно на нём заговорил с Хэлгоном: – Я вижу, в вашей дружине только зрелые воины. – Мы не стали брать с собой ни стариков, ни молодёжь. Первым нелегко было бы выдержать этот поход, а вторые… Если нам суждено погибнуть, им предстоит возродить народ. Мы отправили всех женщин и детей под их защитой на восток, в предгорья Эрэд-Луин. Впрочем, при необходимости и наши женщины способны держать оружие в руках. Брови Глорфинделя тревожно дрогнули: – Надеюсь, в этом не будет надобности. Враг наверняка уже знает о нашем приближении, так что вряд ли станет отвлекаться на мелкие отряды, не представляющие для него непосредственной опасности. Особенно если они пойдут достаточно скрытно. Хэлгон пристально взглянул на него: – Вижу, ты неплохо разбираешься в таких делах. Как тебя зовут? Эльдо чуть заметно улыбнулся: – Мне следовало представиться сразу. За Морем меня называли Алкарингвэ, но здесь, в Эндорэ, больше знают как Глорфинделя. – Где-то я уже слышал твоё имя, притом недавно… – адан потёр лоб, вспоминая. – Ах да, та песня… – Что за песня? – вопросительно взглянул на него Глорфиндель. – С полмесяца назад отбили мы у орочьей банды эльфа – из тех, что в устье Сириона живут. С корабля его в бурю волной смыло, а потом на берег выбросило, там его и взяли. Почему уж сразу не сожрали, как у них водится – не знаю… Так вот, он нам пел песни – свои, что у них в Гаванях поют, и в одной из них твоё имя упоминалось. Что-то о разрушенном Врагом городе и битве с огненным демоном в горах. – Да, так всё и было… – голос Глорфинделя сорвался на шёпот. Взгляд Хэлгона стал удивлённо-уважительным, хотя голос остался спокойным: – Стало быть, правду говорят, что вашему племени дано возвращаться в мир даже из-за смертной черты? – Это так. Там, за Морем, уже многие вернулись в мир живых… Тот эльф сейчас в твоей дружине? Адан кивнул, оглянувшись, окликнул кого-то. Через минуту их догнал темноволосый эльф. По загорелому обветренному лицу в нём легко было узнать морехода. Звали его Луинар, и он рассказал Глорфинделю, как шла жизнь в Гаванях после нападения Феанорингов. Вопреки опасениям, посёлок возродился, хотя и стал куда меньше и пустее – большинство всё-таки перебрались на остров Балар, где были защищены морем от любых нападений. Однако Альтамирэ с сыновьями, несмотря на настояния Галдора, предпочли вернуться на материк. Удерживать их, разумеется, никто не пытался. А ещё несколько дней спустя на равнине Дор-Даэдэлот вовсю кипел бой. Орки, числом во много раз превосходившие воинство Валинора, но заметно уступавшие им в воинском искусстве, не отступали под натиском эльдар и майар лишь потому, что их толкала вперёд воля их Владыки, того, кого нолдор уже давно именовали не иначе как Моринготто, Моргот Бауглир, Чёрный Враг. И всё же эльдар и их союзники, хоть и медленно, но продвигались вперёд. – Валараукар! – разнёсся вдруг над полем боя тревожный возглас, подхваченный множеством голосов. Глорфиндель стиснул зубы, увидев несколько чудовищ – сгустки багряно подсвеченного мрака. Это были они – огненные демоны Ангамандо, такие же, как тот, с которым он бился тогда на Кирит-Торонат… Усилием воли он отогнал воспоминания и крепче сжал рукоять меча. Один из демонов двинулся прямиком к его отряду, и за ним следовала толпа орков, вопящих от страха скорее перед своим союзником, чем перед сверкающими клинками эльдар. Глорфиндель коротко бросил тем, кто стоял рядом: – Займитесь орками. Этого я беру на себя. Валарауко приближался. Огромный, вдвое выше любого эльдо, не говоря уж об эдайн, он словно плыл над землёй, как чёрно-багряная туча. А потом… Потом всё было почти как там, над Кирит-Торонат. Почти – потому что на сей раз валарауко лишился не только лапы с огненным бичом, но и головы. На время напуганные его гибелью орки отпрянули, давая эльдар короткую передышку. А потом сеча закипела снова. К вечеру в битве наступило затишье. Обе армии отошли на некоторое расстояние и расположились кто как мог. Не только эльдар, но и их врагам требовался отдых. Глорфиндель обошёл своих бойцов. Раненых было не так уж и мало, кое-кто погиб, хотя их оказалось меньше, чем можно было ожидать. Это обнадёживало, хотя впереди был ещё не один день (а может, и ночь) упорных боёв. Он почувствовал мысленный посыл. Его ожидали Эонвэ и Ауле. Он направился к дальнему краю эльфийского лагеря, где они находились. После коротких приветствий майа без дальнейших предисловий проговорил: – Пришло время тебе ехать, – и, видя, как напрягся, хмурясь, Глорфиндель, вскинул руку. – Погоди возражать. То, что предстоит тебе и тем, кто отправится с тобой, ничуть не легче битв, которые ждут остальных. Ауле кивнул, подтверждая его слова: – Когда-то в Войне Стихий мы разрушили Чёрную Твердыню, и это привело к изменению лика Арды. Сейчас, скорее всего, произойдёт то же самое, но на сей раз гибель грозит всему Белерианду. Конечно, я сделаю всё, чтобы отодвинуть катастрофу, насколько возможно, но нужно предупредить всех живущих в Эндорэ эльдар и атани. Пусть уходят к Эрэд-Луин, а ещё лучше – на ту сторону хребта, либо выходят в море подальше от берегов. Часть Оссирианда неминуемо будет разрушена, особенно север, а то, что уцелеет, едва ли сохранится таким же, как ныне… Возможно, пострадают и города гоннхиррим, поэтому если будет возможность – предупредите заодно и их. – Есть ещё кое-что, – вновь заговорил Эонвэ. – Когда Враг будет повержен, а Сильмариллы окажутся в наших руках, все, последовавшие за Феанаро, будут прощены и смогут вернуться в Аман. Пусть все, кто хочет вернуться, отправляются к побережью, наши корабли будут стоять от Фаласа до Ламмота. Те же, кто решит остаться, вольны сами выбирать, куда направить свои пути. Да, и ещё. Если вдруг ты встретишь сыновей Эарендиля, передай, что они вольны сами выбирать – идти ли путём людей или эльфов. В их жилах течёт кровь обоих народов. А пока… Эонвэ расстелил на камне подробную карту Белерианда, и все трое склонились над ней. Глорфиндель сразу указал на Хитлум и прилегающие к нему земли: – Здесь давно уже не осталось не только эльдар, но и атани. Разве что немногочисленные рабы. Но для их освобождения малым отрядом не обойтись. – Ими мы займёмся сами, – откликнулся Эонвэ, – а ваша задача – обследовать вот эти места. Он указал на леса Дориата, Таур-эн-Фарот, Таур-им-Дуинат. Там, судя по рассказам, ещё скрывались уцелевшие эльдар. Глорфиндель в задумчивости проронил: – Придётся идти двумя отрядами. Один просто не успеет. – Хорошо. Один поведёшь сам. А второй… – Думаю, Халлинор. Отряды должны быть небольшими – это позволит двигаться быстрее. Несколько десятков, не больше. Эонвэ с сомнением покачал головой: – Рискованно. Если вы столкнётесь с орочьей бандой… – То ещё неизвестно, кому придётся хуже! – с жёсткой усмешкой закончил Глорфиндель. Вернувшись к отряду, он отыскал своего давнего друга. Халлинор сидел на камне и с невозмутимым видом чистил меч. Почувствовав приближение Глорфинделя, он поднял голову: – Ну, и?.. Соприкоснувшись с ним сознанием, Глорфиндель показал разговор с Высшими. Всё так же невозмутимо Халлинор кивнул: – Отряд, который пойдёт севернее, должен быть больше, там выше вероятность встречи с разбежавшимися отсюда орочьими бандами. Думаю, возьму десятка три. – Ты хочешь идти по более опасному маршруту? – На южном направлении от тебя будет больше толку – в Гаванях Сириона немало тех, кто знает тебя по Гондолину. Да и с Артанис Арафинвиэн ты, благодаря её братьям, общался больше. – Если только она ещё жива, – откликнулся Глорфиндель. – Впрочем, скоро узнаем… Тебе есть смысл взять с собой кого-нибудь из атани, кто хорошо знает местность между лесами Бретиль и Гелионом. – Ты прав, проводник нам понадобится, – Халлинор вложил меч в ножны и поднялся. – Сходим к атани, а по дороге подумаем, кого взять с собой. Отряд Хэлгона они нашли без особого труда. Большинство его воинов спали, лишь несколько часовых напряжённо всматривались в ночную мглу. Сам Хэлгон сидел у костерка, почти не видного из-за окружавших его камней. Увидев эльфов, о приближении которых его предупредили оклики часовых, он поднялся. Обменявшись с аданом приветствиями, Глорфиндель расспросил, как обстоят дела у его дружины. Погибших, по счастью, пока было немного и здесь, а раненым эльфийские целители оказали необходимую помощь, так что начало можно было считать совсем неплохим. Помолчав, Хэлгон пристально взглянул на собеседников: – Сдаётся мне, вы пришли не ради этого. – И да, и нет, – пожал плечами Глорфиндель. – Есть ли в твоём отряде кто-нибудь, кому хорошо знакомы места между Бретилем и Гелионом? – Есть, и не один. Да только по-вашему из них говорят немногие… – Хэлгон задумался, потом склонился над воином, спавшим неподалёку, и легонько потряс его за плечо. Тот мгновенно открыл глаза и сел. Узнав, в чём дело, он не проронил ни слова, лишь коротко кивнул и через минуту уже вновь крепко спал. На рассвете полсотни всадников выехали из эльфийского лагеря, направляясь на юго-запад в обход топей Серех. Среди них были Луинар и русоволосый адан по имени Раэнэр. Уже к концу второго дня стало ясно, что Хэлгон не ошибся в выборе. Раэнэр полностью оправдывал имя, которое носил. Хотя эдайн вообще требовалось для отдыха гораздо больше времени, чем эльдар, Раэнэр как-то ухитрялся выспаться за те короткие часы, на которые отряд останавливался, чтобы дать передышку лошадям. На сей раз и он, и Луинар ехали, как и все, на валинорских скакунах – здешние не выдержали бы той скорости и длительности пути, что ожидали отряд. Всадники двигались по левому берегу Сириона быстрой рысью. Пока, до места расставания отрядов, проводник не требовался – они возвращались тем же путём, каким несколько дней назад шли на север. Халлинор, покосившись на ехавшего рядом адана, негромко спросил: – Слушай, а почему тебя так прозвали – Странник? – Так уж родители назвали, – усмехнулся Раэнэр. – Я ведь родился, когда мои близкие от орков бежали. Едва в лапы им не попали, да, по счастью, эльфийский отряд подоспел. Кто их вёл – не знаю, тогда всем было не до расспросов. Ну, а я как раз тогда заторопился на свет появиться. Целитель, что с отрядом шёл, принял роды и предсказал, что впереди у меня много дорог. Вот отец и решил, что такое имя для меня самое подходящее. Халлинор улыбнулся в ответ. Глорфиндель был молчалив и сдержан. Когда отряд остановился, чтобы переждать самое тёмное время ночи – между заходом Итиля и рассветом, он долго стоял на берегу спиной к воде, глядя на горы, высившиеся на востоке. Подошедший Халлинор коснулся его плеча: – О чём задумался? Глорфиндель оглянулся, грустно улыбнулся уголком губ: – За этими горами когда-то укрывался Гондолин… – По-моему, дай тебе волю, ты бы помчался туда. – Нет, Халлинор, Потаённого Королевства больше нет. Как нет и возврата к прошлому… Хотя, если честно, я хотел бы побывать на Кирит-Торонат… – он в задумчивости опустил голову. Потом, словно очнувшись, тряхнул волосами. – Поднимай отряд, пора ехать. Над горами занималась заря. Воины привычно седлали коней, готовясь продолжать путь. Всего в четверти лиги от них лежал брод, через который предстояло переправиться Глорфинделю и тем, кто отправлялся вместе с ним. Их путь лежал к разрушенному Нарготронду. Перейдя возле него через Нарог, они собирались пройти через Таур-эн-Фарот, а оттуда выйти напрямик к Гаваням Сириона. Там предстояло ненадолго задержаться, чтобы потом повернуть на восток и через леса Таур-им-Дуинат, где, по слухам, обосновались Артанис и её муж, добраться до Гелиона. Халлинору предстояло продолжать путь по левому берегу Сириона, пройти через Димбар, Нелдорет и Дориат и возле Ароса выйти на гномий тракт. Он вёл к броду Сарн-Атрад, а оттуда – к Ногроду, северному из двух городов кхазад. Впрочем, туда эльдар не собирались. Миновав Сарн-Атрад, они должны были повернуть к югу и пройти через Оссирианд. Встречу назначили в верховьях реки Дуилвен, чтобы оттуда перевалами подняться к Белегосту и дальше. Как-то так получилось, что никто из спутников Глорфинделя и Халлинора не собирался пока возвращаться в Аман. Среди них большинство составляли те, кто помнил Гондолин либо Нарготронд, а потому не прочь был поквитаться и с Тёмным Владыкой, и с его подручными. От самого Перекрестья Тейглина Глорфинделя не покидало беспокойство. Его спутники прекрасно знали, что отмахиваться от этих предчувствий нельзя, а потому предпочитали не снимать доспехи и держать оружие под рукой. Предчувствия не обманули – на Талат-Дирнен они столкнулись с орочьей бандой. Бой был коротким, но жарким. Орков, пятикратно превосходивших числом эльфийский отряд, выбили до последнего, но и у эльдар не обошлось без потерь. Три коня лишились всадников, ещё пятерым воинам требовалась помощь целителей. По счастью, на сей раз на орочьем оружии не оказалось яда, поэтому раненые вполне могли продолжать путь. Вскоре, похоронив своих погибших, эльдар продолжили путь. Леса Таур-эн-Фарот были пусты, и отряд поспешил к юго-юго-востоку, в Арверниен. Луинар вёл их кратчайшим путём через равнины Западного Белерианда. Со времени нападения на Гавани сыновей Феанаро местные жители, чтобы избежать повторения, по очереди патрулировали окрестности. Прежде в этом не было особой надобности, поскольку ни орки, ни вастаки так далеко на юг обычно не забирались. Наурэлинд, возглавлявший патруль, поднялся на один из холмов прибрежной гряды. И почти тотчас увидел появившийся из-за лесистой возвышенности отряд. Тревожно всматриваясь, он размышлял: «Неужели опять нападение? Да нет, их немного, всего-то… семнадцать. Хотя… Может, разведчики? Но они едут, не таясь… Стоп, да с ними Луинар! А рядом с ним…» Янтарные глаза Наурэлинда расширились, губы едва уловимо дрогнули: – Отец… – он обернулся к спутникам, и голос его зазвучал твёрдо. – Скачите в посёлок, скажите – пусть собираются на площади. Похоже, нас ждут новости. – Ты уверен, что это не нападение? – Уверен, – откликнулся Наурэлинд. – С ними Луинар. – Жив, значит? – обрадовался один из его спутников. Трое повернули к посёлку, горяча коней. Уже одна эта весть стоила того, чтобы сообщить её поскорее. Наурэлинд посмотрел им вслед и перевёл взгляд на брата, оставшегося с ним: – Не стал я им говорить… Отряд ведёт наш отец. – Тогда чего мы ждём? И они разом послали коней вперёд, навстречу приближающемуся отряду. Глорфиндель и его спутники хорошо видели сначала всадника на гребне холма, рисовавшегося чётким силуэтом на фоне предзакатного неба, и рядом с ним – ещё нескольких, видимо, стоявших на противоположном склоне, а потом – двоих, мчащихся навстречу их отряду. Луинар вгляделся, пытаясь определить, кто это, потом улыбнулся: – Похоже, Наурэлинд с братом, неразлучная парочка. Где один, там и другой поблизости. Глорфиндель, тоже узнавший обоих, ответил улыбкой, а потом одним движением поводьев послал коня в галоп, и тот птицей полетел над травами навстречу Наурэлинду, опередившему брата. Лишь сблизившись, кони замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Всадники, не спешиваясь, крепко обнялись. А немного спустя к ним присоединился и Гилторон. Когда все трое немного успокоились, Глорфиндель коротко спросил: – Как она? Наурэлинд, которому не требовалось пояснений, так же коротко ответил: – Ждёт. Вскоре их нагнали остальные. Продолжая путь к Гаваням, Глорфиндель оглянулся на Луинара: – Может, и дальше с нами? Тот покачал головой: – Нет, я уж со своими. Да и толку от меня… Я ведь места по ту сторону Сириона и не знаю почти. – А куда именно вы?.. – вопросительно взглянул на отца Наурэлинд. – Нужно найти Артанис. Вот только как её искать в чащах Таур-им-Дуинат – не представляю… – А чего там особо искать? – пожал плечами Гилторон и переглянулся с братом. – Сколько раз мы там были? – Да раз пять-то точно. И вообще, – он с усмешкой покосился на отца, – ты что, всерьёз думаешь, что мы останемся в Гаванях? – А мать? – прищурился Глорфиндель. – Она тебе то же самое скажет, – отмахнулся Наурэлинд. Ларниал, помнивший его упрямство ещё по Гондолину, улыбнулся: – А что, лошади есть, почему бы и… – Там видно будет, – с показной сдержанностью откликнулся Глорфиндель, хотя глаза его смеялись. – Где сейчас Кирдан? – В Гаванях. Рыбаки и мореходы второй день в тревоге – морские гончие сбиваются в стаи и плывут к западу. Глорфиндель выразительно переглянулся со спутниками. Однако голос его прозвучал почти спокойно: – Не удивлюсь, если через несколько дней их примеру последуют звери и птицы на суше, только направятся они к востоку. Вскоре отряд был уже в Гаванях. Все местные жители, предупреждённые дозорными, собрались на площади. Глорфиндель сразу увидел Альтамирэ, но заставил себя сдержаться – сейчас было не время для того, чтобы поддаваться чувствам. Она тоже прекрасно понимала это, а потому ограничилась лишь сияющим взглядом и улыбкой. Глорфиндель осадил коня перед Кирданом и спрыгнул на землю: – Я рад, что застал тебя здесь. Он рассказал о том, что происходило в это время на севере, возле твердыни Врага, передал предупреждение Высших и то, что предназначалось желающим уйти в Аман. Кирдан, выслушав, негромко произнёс: – Благодарю тебя. То, что ты рассказал, многое объясняет. Что ж, будем строить корабли – надеюсь, успеем… Насколько я понимаю, вы намерены продолжать путь? – Да, нам необходимо ещё попасть в Таур-им-Дуинат. – Думаю, вам стóит провести нынешнюю ночь здесь. – Ты прав, пускаться в путь в темноте, да ещё переправляться через Сирион – удовольствие маленькое. Пристально взглянув на него, Кирдан проговорил: – Признаться, мне хотелось бы ещё о многом поговорить с тобой, но, похоже, на это нет времени. – Пока нет, – кивнул Глорфиндель, – но, думаю, мы ещё не раз встретимся – в Аман я пока не собираюсь. – Ты остаёшься в Эндорэ? – во взгляде Кирдана читалось искреннее удивление. – А почему это тебя удивляет? – Глорфиндель улыбался, но глаза его были серьёзны. – Несмотря на все старания тех, кто бьётся сейчас на севере, немало прислужников Врага сумеют уцелеть. А значит, нашим клинкам ещё найдётся дело. Гондолин ещё не отомщён до конца. Золотисто-алые отблески заката на миг показались отсветами пламени давнего пожара, поглотившего Гондолин, и Кирдан невольно вздрогнул. Но в эту минуту солнце скрылось за горизонтом, и вместе с ним развеялось пугающее ощущение. Спохватившись, Кирдан тряхнул пепельными кудрями: – Как бы там ни было, сейчас отдыхайте. Я рад был бы предложить тебе гостеприимство в моём доме, но, – он улыбнулся, – тебя уже ждут. А о своих спутниках не беспокойся. Улыбнувшись в ответ, Глорфиндель оглянулся на спутников: – Встречаемся на рассвете здесь же. Эти слова словно послужили сигналом – спешившиеся воины, до сих пор державшиеся вместе, смешались с обитателями Гаваней. Кое-кто успел уже высмотреть знакомых, да и остальным не приходилось жаловаться на недостаток внимания. Вскоре радостная Альтамирэ уже вовсю хлопотала, собирая ужин. Глорфиндель, наблюдая за ней, задумчиво проронил: – Вот так всегда – не успеешь приехать, а уже вновь нужно собираться в путь… – Мы едем с тобой, – тоном, напрочь отметающим все возражения, проговорил Наурэлинд. Гилторон молча кивнул, подтверждая сказанное. Альтамирэ, поймав взгляд мужа, спокойно заметила: – Они правы. В море нам делать нечего. К тому же тебе всё равно нужны будут проводники в Таур-им-Дуинат. – Что ж, пусть будет так, – медленно произнёс Глорфиндель. – В таком случае времени на сборы у вас всего ничего. – Да и собирать-то особенно нечего, – улыбнулась она. Сборы и в самом деле были недолгими. С собой брали лишь самое необходимое, да ещё кое-какие мелочи, с которыми Альтамирэ жаль было расставаться. Перед рассветом Глорфиндель и Наурэлинд отправились за лошадьми. Заодно договорились с Кирданом, чтобы вместе с другими животными он забрал и лошадей, на которых до сих пор ездили братья. Вообще-то оба хотели отправиться в путь на них, но Глорфиндель усмехнулся: – На коротком расстоянии они, может быть, и не отстанут от наших. Но ехать предстоит далеко, да к тому же быстро. Уже возвращаясь к дому, Наурэлинд, всё это время наблюдавший за отцом, негромко проронил: – А ты изменился… – Меньше, чем тебе кажется, – покачал головой Глорфиндель. – Просто сейчас слишком много нужно успеть за короткое время. За время их отсутствия Альтамирэ успела сменить платье на костюм для верховой езды, надев под куртку кольчугу, которую Глорфиндель сплёл для неё ещё в Гондолине. Дополнял наряд лук в налучи и полный тул стрел. Надели кольчуги и Наурэлинд и Гилторон. Им не требовалось напоминать об оружии – оба привыкли держать под рукой и луки, и отточенные боевые мечи. Оглядев всех троих, Глорфиндель удовлетворённо кивнул. Кони стояли у крыльца, ожидая седоков. Поклажу быстро приторочили к сёдлам. Глорфиндель без малейшего усилия подхватил Альтамирэ и усадил на коня. Вскоре все четверо были уже на площади. Отряд собрался быстро. Несмотря на ранний час, все жители Гаваней вышли проводить их. Однако желания присоединиться к отряду никто не высказывал. Мореходы Кирдана мыслями уже были вдали от берегов, кто-то думал, как поскорее предупредить тех, кто был сейчас на острове Балар. Большинство нолдор, в разное время обосновавшихся в Гаванях, собирались отправиться на запад, где ждали корабли Амана. Стоя рядом с Кирданом, Глорфиндель предупредил: – Не спешите отказываться от патрулей. Орки, вастаки и прочие им подобные сейчас побегут куда ни попадя, поэтому будьте готовы ко всему. Кирдан кивнул. Действительно, до тех пор, пока эльфы ещё оставались здесь, нельзя было исключать и возможность нападения – страх перед происходящим сейчас на севере мог толкнуть уцелевших орков даже на выход сюда, к морю, которого они панически боялись. Хотя более вероятным казалось, что большинство их бросятся на восток, за Эрэд-Луин. После паузы Кирдан проговорил: – Галадриэль передай – кто решит отправляться на запад, пусть едут сюда. Нам всё равно не удастся покинуть Гавани разом, придётся задержаться, чтобы подготовить старые корабли к долгому плаванью, новые достроить… Да и на сборы время нужно. А морем путь короче и безопаснее. Я сам в Аман уходить пока не собираюсь, но хочу встретиться с предводителями воинства Валинора. – Я передам, – коротко откликнулся Глорфиндель. – Позвольте мне отправиться с вами! Кирдан и Глорфиндель обернулись на голос. Девушка, стоявшая в нескольких шагах от них, была снаряжена по походному: брюки, вправленные в высокие сапоги, под плащом поблёскивает кольчуга, в руках лук, у пояса – меч в потёртых ножнах. – Линэвен?! – Кирдан тревожно нахмурился. – Ты уверена, что… – Уверена! – решительно прервала она. Глорфиндель окинул её пристальным взглядом. Воистину, племянница Салганта, покинувшая Гондолин восьмилетней девчушкой и тогда же осиротевшая, характером пошла не в дядюшку. Он коротко кивнул: – Хорошо, едем. Вскоре небольшой отряд покинул Гавани. Они ехали к северо-востоку, чтобы переправиться через Сирион выше дельты. Вели отряд Наурэлинд и Гилторон, не раз ездившие этим путём. На плече у Гилторона, накрепко вцепившись когтями, сидел крупный ястреб, казавшийся отлитым из серебра – он просто спикировал откуда-то сверху, когда они выехали за пределы Гаваней. Когда-то Гилторон подобрал его птенцом-подранком и вылечил. Сейчас превратившийся в красивую взрослую птицу Элькрис отнюдь не был ручным – он прилетал и улетал, когда считал нужным, однако по-прежнему нередко сопровождал своего спасителя в поездках и на охоте. Подъехав к берегу, Наурэлинд придержал коня: – Вон там, чуть подальше, есть тропа к воде. У этого берега дно опускается довольно круто, какое-то время придётся плыть, но примерно на середине реки начинается отмель и идёт до самого берега. Там коням будет примерно по брюхо. Главное – держать направление вон на ту иву. Он указал на огромное старое дерево, нависшее над водой. Возле неё продолжалась дорога из Гаваней Сириона к лесам Таур-им-Дуинат. Переправа прошла успешно, и вскоре все расположились на просторном лугу в тени разбросанных тут и там деревьев. И коням, и всадникам требовалась передышка. Солнце уже перевалило зенит, когда отряд продолжил путь. Ехали без остановок до самого вечера, и лишь на закате сделали привал, ожидая, когда взойдёт Итиль. Коней расседлали, напоили в озерце неподалёку и пустили пастись. Однако снимать кольчуги Глорфиндель не разрешил, да и оружие приказал держать в готовности. Хотя всё вокруг казалось спокойным и безмятежным, он оставался настороженно-сосредоточенным. Кто-то недовольно ворчал по поводу постоянно изготовленных к стрельбе луков, но его прервали: – Всё верно! Мы сейчас не в Амане, где можно обходиться вообще без оружия. Здесь нападения можно ждать всегда и везде. Наурэлинд, задумчиво покусывая стебелёк, полулежал на траве. Рядом расположились Гилторон и Альтамирэ. Глорфиндель, устроившись возле них, спросил: – Ну, как настроение? – Боевое, – улыбнулась Альтамирэ. Наурэлинд негромко заметил: – На своих конях мы бы сюда к завтрашнему полудню только добрались. На некоторое время все позволили себе просто немного расслабиться, наслаждаясь тишиной и покоем этого вечера. Потом Ларниал с удовольствием потянулся, взглянул на Глорфинделя: – Может, разомнёмся немного? Он хлопнул ладонью по ножнам боевого клинка. Глорфиндель бегло улыбнулся в ответ. И вдруг, прислушавшись, мгновенно оказался на ногах. Улыбка растаяла, сменившись холодной решимостью, а голос зазвенел металлом: – К бою! Из-за соседнего холма появились орки. Очевидно, это была какая-то банда, избежавшая участия в битве на севере. Видя перед собой совсем небольшой отряд, они явно собирались атаковать. Эльфы мгновенно оказались на ногах. Наурэлинд, оценивающе взглянув на противников, проронил: – Сотни полторы! – Уже меньше! – чуть насмешливо откликнулся Гилторон, выпуская одну за другой несколько стрел, каждая из которых нашла свою жертву. Впрочем, и его брат, и остальные эльдар не отставали. В считанные минуты от полутора сотен осталось меньше полусотни. Похоже, на орков это подействовало – многие из уцелевших повернули в стороны. Глорфиндель, видя это, крикнул: – Стреляйте в тех, кто убегает! Остальных успеем добить в ближнем бою! Впрочем, он прекрасно понимал: им просто повезло. Орки не ожидали встретить здесь врагов, и потому их удалось застать врасплох. У большинства луки были не готовы к бою, а для клинковой схватки нужно было сблизиться вплотную. Если бы не это, эльфам пришлось бы туго. До ближнего боя дело не дошло – всех орков успели выбить стрелами раньше, чем они подошли вплотную. У эльфийского отряда потерь не было. Несмотря на это, продолжать путь сразу отряд не мог – хотя ночная темнота и не была для эльдар совсем уж непроглядной, следовало всё же поберечь коней. Поэтому ограничились тем, что перенесли стоянку на четверть лиги дальше, расположившись у небольшого ручья. В ожидании восхода Итиля несколько воинов обошли поле, собрав стрелы, которые могли ещё пригодиться. И, едва лучи ночного светила посеребрили равнину, отряд вновь двинулся в путь. Наутро над ними сомкнулись кроны Таур-им-Дуинат. По тропе здесь могли проехать рядом двое – не более. Лес по обе стороны возвышался плотной стеной близко стоящих колонн-стволов, и в густой тени не росли ни кусты, ни трава. Лишь пряди неприхотливых мхов и лишайников стекали по стволам и ветвям, подобно занавесям. Тропа больше походила на сумрачный тоннель – переплетённые высоко над головой ветви едва пропускали вниз дневной свет. И, хотя вообще-то эльдар любили леса, здесь они чувствовали себя неуютно. Таур-им-Дуинат казался скорее каким-то загадочным, почти зловещим лабиринтом, в котором не видно было никаких зверей, не слышно птичьих голосов. Лишь негромкий, приглушённый стук копыт нарушал величественную тишину. Неудивительно поэтому, что путники говорили мало, невольно понижая голос. Здесь уже можно было не бояться вражеского нападения, и луки со снятыми тетивами были убраны в налучи. Дважды в течение дня они останавливались для отдыха на редких здесь полянах, пересечённых небольшими ручейками. Они давали хотя бы скудную пищу лошадям. Когда вечером остановились в третий раз, все прекрасно осознавали, что до рассвета о продолжении пути нечего и думать. Если на равнине для ночного путешествия вполне достаточно было света звёзд и ущербной луны, то здесь, под покровом Таур-им-Дуинат, всю ночь царила кромешная тьма. Ужинали всухомятку – разжигать здесь костёр почему-то никто не решился. А потом просто сидели, лишь изредка перебрасываясь несколькими словами. До самого рассвета никто не уснул – все чувствовали, что именно в это время там, далеко на севере, происходит что-то важное. Когда с рассветом отряд отправился дальше, никто не чувствовал себя отдохнувшим. Однако неясная тревога гнала вперёд и коней, и всадников. Кони не нуждались в понукании, их приходилось даже слегка придерживать. Незадолго до полудня впереди показался просвет – очередная поляна, где можно было отдохнуть. Но, едва выехав на неё, путники увидели, что их уже ожидают. Чуть более десятка всадников выстроились полукругом на дальнем краю поляны. В середине и чуть впереди остальных стояли двое. Серебристо-пепельные волосы мужчины перехватывал чеканный металлический обруч, украшенный крупными самоцветами; золотистые косы его спутницы казались солнечными лучами, сбегая на тёмную охотничью куртку. Глорфиндель, осадив коня в нескольких шагах от них, коротко поклонился: – Приветствую, Артанис! – Алкарингвэ?! Вот уж кого не ожидала увидеть! – удивление Артанис было вполне искренним. – Наши разведчики сообщили о небольшом отряде, направляющемся сюда, но я никак не думала, что… Впрочем, вы, если не ошибаюсь, едете издалека. Отдохните, а вечером устроим подобающий пир и… Вопреки требованиям вежливости, Глорфиндель прервал её: – Ни на отдых, ни, тем более, на пиры нет времени. На севере идёт битва, и Высшие отправили нас, чтобы предупредить всех, живущих в Эндорэ. Даже они сами не в силах предсказать, какими катаклизмами может обернуться полное уничтожение твердыни Моргота. Поэтому и советуют всем, кто живёт здесь, перебраться пока за Эрэд-Луин либо выйти в море. Когда всё закончится, те, кто пожелает, смогут вернуться в Аман. – В Аман? – она удивлённо вскинула брови. – Значит, Высшие решили простить нас? В мелодичном голосе звучала насмешка, но Глорфиндель не стал разбираться, кому она адресована. Его отношения с дочерью Арафинвэ никогда не были особенно тёплыми, всё ограничивалось сдержанным уважением – впрочем, взаимным. А сейчас он и вовсе не собирался препираться с нею, а потому сдержанно проронил: – У нас ещё будет возможность обсудить это, когда мы все будем подальше отсюда. – Мы не собираемся уходить из здешних мест! – голос Келеборна прозвучал резко – ему не по душе был властный тон пришельца. Глорфиндель понял это и жёстко усмехнулся. Он-то хорошо знал, что это всего лишь голос самолюбия. В этот момент земля ощутимо дрогнула под ногами – один раз, второй… Испуганные кони затанцевали на месте. Сдерживая своего скакуна, Глорфиндель взглянул на Келеборна: – Ты всё ещё полагаешь, что следует оставаться здесь? – Что происходит? – в голосе Келеборна смешались тревога и недоумение. – Только одно – Чёрная Твердыня пала. – Надеюсь, Ауле сможет на время отсрочить разрушение! – тревожно хмурясь, бросил Ларниал. – Он сделает это хотя бы для того, чтобы успели уйти от Ангамандо все наши войска, а это небыстро, так что время у нас есть, – откликнулся Глорфиндель и вновь обернулся к Артанис и её мужу. – Если вы надеетесь, что сможете уцелеть здесь – что ж, оставайтесь. Но дайте возможность уйти тем, кто пожелает. Мы же последуем дальше. Коротким движением он заставил коня двинуться с места. Весь отряд последовал его примеру. Артанис вскинула руку: – Подожди! Куда вы направляетесь? – К Гелиону. Искать броды нет времени – переправимся как-нибудь вплавь. – Задержись немного. Нам понадобится время, чтобы известить всех… – она взглянула на Келеборна. – Он прав, мы не можем оставаться здесь. Тот, стиснув зубы, кивнул и отдал несколько приказов своим спутникам. Несколько всадников тотчас умчались. Артанис вновь взглянула на Глорфинделя: – Пока все соберутся, вам стóит всё же немного отдохнуть. Заодно и поговорим. Он коротко кивнул. Вместе с Артанис и её мужем отряд продолжил путь. Келеборн ехал впереди и упорно делал вид, что никаких пришлых эльдар не существует и в помине. Артанис, невольно хмурясь, коснулась мыслью его сознания. – Ну, и зачем тебе понадобилось с ним ссориться? – не глядя на мужа, поинтересовалась она. – Я ни с кем не ссорился! Просто я не желаю, чтобы кто бы то ни было указывал мне… – Да ничего он не указывал! – отмахнулась она. – Просто передал то, с чем его послали – не более. – Таким тоном? – саркастически усмехнулся Келеборн. – Ах, тебе тон его не понравился! А как же, по-твоему, он должен был говорить? Рассыпаясь в комплиментах и кланяясь через каждые два слова? Во-первых, мы не при дворе. А во-вторых, по происхождению он ничуть не уступает нам с тобой, да и пережил куда больше. К тому же мы с ним родичи. И вообще, прекрати вести себя как обиженный мальчишка! Келеборн прервал мысленный контакт и демонстративно отвернулся. Арафинвиэн придержала коня, поравнявшись с Глорфинделем. По тому, как она досадливо покусывала губы, легко было догадаться, что разговор с мужем был не из приятных. Впрочем, она почти тотчас взяла себя в руки. – Так это правда – что Валар даруют прощение всем, ушедшим за Феанаро? – Правда. Тем, кто хочет вернуться в Аман, лучше сразу отправляться на западное побережье Белерианда. Корабли тэлэри будут ждать по всему берегу от Фаласа до Ламмота. После несколько затянувшейся паузы, глядя куда-то вверх, на сомкнувшийся над головой свод ветвей, почти не пропускавший вниз света, она тихо спросила: – Кто из нолдор пришёл с армией? – Почти все, кто тогда остался с Арафинвэ. Во главе с ним самим. Так что ты вполне можешь отправиться туда просто повидаться с отцом. – Повидаться… – Артанис опустила голову. – Нет, Алкарингвэ, я, скорее всего, не поеду. Иначе мне захочется вернуться в Аман. А там… Там я буду опять рваться сюда. К тому же Келеборн… Понимаешь, он… – Понимаю, – спокойно кивнул её собеседник. – Но всё же – не торопись с окончательным решением. Время ещё есть. Ты ведь едва ли захочешь, чтобы те из твоих подданных, кто решит вернуться в Аман, отправились одни. – Ты прав… Они присягнули мне, и я не вправе… – Не объясняй. Я прекрасно понимаю, что такое долг правителя. Равно как знаю и то, что ты сама ещё не скоро вернёшься в Тирион. И раз уж мы вместе остаёмся в Эндорэ… – Как, и ты тоже?! – в её голосе было искреннее изумление. – А что делать воину в мирном Амане? – он усмехнулся одним уголком губ. – Так что Алкарингвэ остался по ту сторону Моря. – А как же… – Глорфиндель. Так меня называли в Гондолине. Честно говоря, после возвращения в Аман долго пришлось привыкать к прежнему имени. – В Дориате меня называли Галадриэль, – негромко откликнулась она, – да и здесь тоже… Насколько я поняла, ты успел побывать в Мандосе? – Я – не единственный, кто уже вернулся оттуда. – А кто-нибудь из… – она запнулась. – Финдарато. Тоже рвался было в поход, но Арафинвэ решил, что ему и одного раза достаточно. – И он подчинился? – представив себе брата, Артанис невольно улыбнулась. – Признал, что отец прав, – подтвердил Глорфиндель. – Может, и ещё кто-то вернулся, но я виделся только с ним да ещё… – С Турукано? – догадалась Артанис. – Помнится, раньше вы дружили. – Да мы, в общем-то, и не ссорились, – нехотя откликнулся он. – Просто он избрал покой Амана, а я – пути и тревоги Эндорэ. В действительности их с Турукано встреча отнюдь не была такой тёплой, как когда-то. Кого-кого, а сына Нолофинвэ не нужно было уговаривать остаться. Едва выйдя из Чертогов Забвения, вновь обретя жену, погибшую среди льдов Хелькараксэ, и дочь, благополучно добравшуюся до Амана, Турукано больше не хотел ни битв, ни походов. Глорфиндель прекрасно понимал его, но следовать его примеру не собирался. К тому же там, в прошлом осталось немало такого, что он до сих пор не мог простить повелителю Гондолина. Может быть, поэтому и держались они друг с другом довольно сдержанно, почти отчуждённо. Но рассказывать об этом Артанис он не стал. Тропа вывела к большой прогалине, посередине которой стоял высокий холм. Немного дальше виднелись ещё несколько, уступавших ему размерами. Именно здесь, в кольце надёжных укреплений и под защитой лесов, обосновались те, кто покинул Дориат вместе с Артанис и её мужем. Гостей разместили во дворце правителей. Келеборн к этому времени окончательно справился со своим недовольством и, по крайней мере внешне, держался как и подобает радушному хозяину. Население Таур-им-Дуинат не могло собраться раньше, чем к следующему вечеру, поэтому Глорфиндель и его отряд позволили себе передышку. Впрочем, многие, как оказалось, и без зова уже собирались здесь – уже много дней сам воздух, казалось, был полон тревогой и ожиданием неизвестно чего. Вечером Артанис всё-таки устроила обещанный пир – как заявила она сама, нужно было отпраздновать и прибытие гостей, и падение Ангамандо. О том, что последнее – правда, Глорфиндель узнал от отца, когда сумел дотянуться до него на осанвэ. Подробности, правда, Хэллорн не сообщил, но и без них было ясно, что власти Моргота пришёл конец. Застолье текло спокойно и безмятежно. Глорфиндель большей частью помалкивал. Он не любил болтовню ни о чём, а все разговоры о делах решено было отложить до завтра. Поэтому он ограничился тем, что отвечал на расспросы Артанис о том, как идут дела в Амане, рассказал о встречах с её отцом и братом. Впрочем, ничего другого от него пока и не требовалось. Он стоял, прислонившись спиной к дереву, и смотрел в темноту. Альтамирэ, бесшумно остановившись рядом, положила руку ему на плечо. Глорфиндель, не оборачиваясь, накрыл её ладонь своей: – Сердишься на меня? – За что? – С самой встречи мы с тобой так ни разу и не поговорили толком. – У нас впереди ещё много времени. Главное – что ты снова здесь. Он чуть заметно улыбнулся, притянул её к себе и крепко обнял. Впереди ждали несчётные дороги и битвы, но здесь и сейчас они могли позволить себе на время позабыть обо всём. После довольно продолжительного молчания Глорфиндель усмехнулся: – Интересно, когда эти двое, наконец, решатся нам сообщить, что решили пожениться? – Ты про Наурэлинда и Линэвен? – засмеялась Альтамирэ. – При характерах этих двоих это может произойти в самый неподходящий момент… Хорошо ещё, что Линэвен унаследовала одновременно гордость и решительность отца и спокойный нрав и здравомыслие матери! – Боишься, что иначе ей бы с ним не сладить? – он озорно прищурился. – Всё может быть! – в тон ему откликнулась Альтамирэ. Потом, немного помолчав, тихо проговорила: – Знаешь, глядя на них, я иногда вспоминаю, как мы с тобой впервые объяснились… И эланоры в траве – как золотые звёздочки… – В Амане я ни разу не видел эланоров, – так же тихо откликнулся Глорфиндель. – Почему-то они встречаются только по эту сторону Разделяющих Морей… и то редко… Разве только в Садах Йаванны, но там я не бываю. Наутро Глорфиндель, Артанис и Келеборн обсуждали дальнейшие действия. Ясно было, что разом всё население Таур-им-Дуинат сняться с места не сможет. К тому же, если из Дориата уходили, заранее решив, куда направятся, то сейчас предстояло идти в неизвестность. Келеборн, тревожно хмурясь, проронил: – Это путь в никуда! – Особо выбирать не из чего, – откликнулся Глорфиндель, – либо путь на восток, к Эрэд-Луин, либо на запад – в Аман. – Многие нолдор предпочтут Аман, – тихо проговорила Артанис. – В таком случае мне придётся поехать с ними… – Келеборн вскинулся, гадая, не ослышался ли. – Нет-нет, не насовсем. Я лишь провожу их до побережья, а потом вернусь – с теми, кто решит остаться. – Может быть, мне поехать с тобой? – предложил он. – Тебе придётся взять на себя более сложное дело – подыскать в Линдоне место, где мы смогли бы поселиться. Возьми с собой воинов и следопытов из числа тех, кто остаётся. – Не спешите с выбором места, – покачал головой Глорфиндель. – Ещё неизвестно, какая часть Линдона уцелеет. Артанис пожала плечами: – В конце концов, Мелиан научила меня слышать землю! – Тебя – да, – он смотрел по-прежнему спокойно и прямо, – а остальных? Чтобы услышать, тебе нужно самой ехать с разведчиками. И как же, позволь спросить, ты собираешься отправиться на запад и восток одновременно? Артанис растерянно молчала. Глорфиндель был прав: чтобы услышать земли Линдона и найти подходящее место для нового поселения, ей нужно было переправиться за Гелион. Но долг правительницы этого края и доверившихся ей эльдар требовал совсем иного. Тем более, что большинство нолдор, живших поблизости, уже с радостью говорили о скором возвращении в Аман… Взглянув на сосредоточенного Глорфинделя, Артанис в который раз подумала, что изменился он всё же значительно. Она помнила его совсем иным – открытым, весёлым, частенько состязавшимся в язвительности со всем семейством Финвионов. Насмешливость и теперь осталась при нём, но весёлая открытость уступила место суровой сдержанности. Теперь перед нею был воин, равно умеющий и приказывать, и подчиняться… Келеборн, умевший реально оценивать происходящее, негромко спросил: – Что ты предлагаешь? – Уводите всех за Эрэд-Луин, – твёрдо откликнулся Глорфиндель. – Когда всё уляжется, тогда и придёт время искать место для поселения. К тому же, если судить по рассказам, по ту сторону хребта земли не хуже, чем здесь. Артанис вздохнула: – К сожалению, это действительно наиболее реальный путь. Мы и в самом деле не знаем, какая часть Линдона уцелеет… – Что ж, – Келеборн в задумчивости теребил светлую прядь, – значит, так и сделаем. Остаётся решить, в каком порядке двигаться к Сарн-Атраду. – О Сарн-Атраде забудь, – Глорфиндель по-прежнему был сосредоточен. – Во-первых, это лишние дни – большой отряд, да ещё не налегке, не сможет двигаться быстро. Во-вторых, именно туда сейчас устремятся все уцелевшие тёмные – Сарн-Атрад не так уж далеко от их земель. Более того, многие из них бросятся на юг по обоим берегам Гелиона. – Значит, большей части воинов из тех, кто остаётся, придётся прикрывать остальных на переправе, – нахмурился Келеборн. Поразмыслив, он взглянул на жену. – Может быть, поручить это твоему родичу – Келебримбору? – Слишком уж он горяч, – покусывая губы, откликнулась Артанис. – Впрочем, он давно уже жалуется на безделье. Думаю, с этой задачей он вполне справится. Келеборн невольно улыбнулся. Потом, вновь посерьёзнев, обернулся к Глорфинделю: – Нам лучше всего идти по северному берегу Дуилвен. Дорога там, может, и не самая хорошая, но не хуже, чем у нас здесь. В паре лиг от истока есть брод, а дальше – тропы близ подножия гор и мимо Лантир Ламат к перевалам южнее Белегоста. Возможно, по дороге к нам присоединятся оссириандские лайквэнди. – Хорошо. В верховьях Дуилвен нас должны ждать наши товарищи – они шли севернее, через Дориат и Оссирианд. Тем, кто отправляется к западу, Кирдан просил передать: они ещё какое-то время будут в Гаванях Сириона, все желающие могут отправиться на кораблях вместе с ними. Он сам собирается повидаться с вождями войск Валинора, а потом вернуться в Эндорэ. – В таком случае нам стóит присоединиться к ним, – проговорила Артанис. – А пока… Думаю, придётся немало посидеть над картами. Пока Келеборн расстилал на столе большую карту Белерианда и земель, примыкавших к восточным склонам Эрэд-Луин, в комнату вошёл Келебримбор. Глорфиндель уже видел его накануне, но тогда они едва обменялись несколькими словами. Узнав, что ему предстоит во время перехода к востоку возглавлять боевое охранение, Келебримбор коротко и спокойно произнёс: – Я готов. – Если ты предпочитаешь отправиться в Аман… – заговорила Артанис, однако Келебримбор прервал её: – Мне нечего там делать. Голос его прозвучал твёрдо, почти бесстрастно, но Глорфиндель успел заметить, как на мгновение полыхнули синими молниями его глаза из-под упавшей на лоб смоляной пряди, и чуть заметно усмехнулся: «Этого следовало ожидать… Чтобы внук Феанаро согласился вернуться в Аман побеждённым – такого не будет никогда. Для этого ты слишком горд, Тельперинкваро…» Впрочем, он чувствовал и ещё что-то, удерживавшее Келебримбора в этих землях. Однако на выяснения не было времени. Вскоре все четверо склонились над картой. Наутро отряд Глорфинделя, Келеборн с десятком следопытов и воины под командованием Келебримбора собирались в путь. Келебримбору предстояло пока оставаться на правом берегу Гелиона, выслав на левый разведавангард. Его задачей было охранять подходы к переправе от возможного появления орков, вастаков и прочих союзников Тёмной Твердыни, пока следопыты Келеборна проверят дорогу вдоль Дуилвен. Артанис собиралась на несколько дней задержаться в Таур-им-Дуинат, чтобы проследить за общими сборами. Севернее устья Дуилвен Гелион был широк, гораздо шире, чем выше или ниже по течению. Однако следопыты Келеборна, не задумываясь, указали именно это место как наиболее удобное для переправы. По их словам, здесь были галечные отмели, над которыми глубина едва достигала брюха коня даже при высокой воде. Правда, из-за быстрого течения отмели эти временами довольно сильно смещались, но это было не страшно. Переправа, хоть и непростая, прошла успешно. После небольшого отдыха, обменявшись прощальными напутствиями с разведчиками Келебримбора, уходившими на север вдоль берега, отряд углубился в леса Оссирианда. До самого вечера они ехали по лесной тропе, сделав лишь одну остановку. Справа, за стеной деревьев, переплетённых зелёной сетью плющей, шумела на перекатах река. Вечером эльфы устроились на отдых. Несколько часовых расположились вокруг лагеря, там, куда не достигали отблески пламени костра. Впрочем, разговоров у огня было мало. Разве что Келеборн обменялся несколькими фразами со спутниками, да что-то вполголоса напевал Ларниал. Альтамирэ с сыновьями и присоединившейся к ним Линэвен сидела у огня, молча наблюдая за мужем. Он пребывал в глубокой задумчивости и, казалось, вовсе не замечал ничего вокруг. Наурэлинд порывался было заговорить с ним, но тонкие пальцы матери легли на его запястье: – Не теперь. А Глорфиндель и в самом деле был сейчас далеко. Хрупкая ниточка мысленного контакта унесла его на западный берег Белерианда близ Нэвраста, туда, где в эти минуты находился его отец. Хэллорн успел уже рассказать ему о ночной битве, отголосками которой были продолжавшиеся который день подземные толчки, выслушал краткий пересказ всего, что сопровождало путешествие отряда на юго-восток. Кто-нибудь, не способный чувствовать осанвэ, наверняка не поверил бы, что для всего этого хватило нескольких минут, однако именно так и обстояло дело. Пытаясь отогнать горечь близкого расставания – на долгие века и эпохи, Хэллорн отпустил по адресу сына несколько язвительных шуточек. Глорфиндель усмехнулся: «По крайней мере, мне нет нужды гадать, в кого пошёл характером Наурэлинд!.. Кстати, если не ошибаюсь, в ближайшем будущем мне самому предстоит стать дедом». – «Что ж, желаю удачи! – с такой же усмешкой откликнулся Хэллорн. – Надеюсь, ты сумеешь сообщить нам об этом?» – «Во всяком случае, постараюсь!.. А пока – доброй дороги!» – «Светлых тебе путей!» С восточного конца поляны послышался какой-то шум. Глорфиндель поднял голову: – Что там, Эльран? – К нам гости! – откликнулся воин, и голос его звучал весело. Едва Глорфиндель поднялся, как на поляне появились трое всадников. Их сопровождал эльф в зелёно-бурой одежде, делавшей его совершенно незаметным в лесных зарослях. Увидев его, Келеборн удивлённо вскинул бровь: – Не ожидал увидеть тебя, Орофер! – Я решил предупредить вас – оставаться по эту сторону гор опасно. Деревья, камни и воды полны ожиданием перемен, после которых уцелевшие земли изменятся до неузнаваемости. Наш народ уходит за Эрэд-Луин. – Мы тоже собираемся в дорогу, – откликнулся Келеборн, – но пройдёт несколько дней, прежде чем все смогут закончить сборы и переправиться через Гелион. Хотя, признаюсь, мне не слишком по душе это великое переселение. Лайквэнди пожал плечами: – Края, лежащие за горами, не хуже этих. Там немало лесов, раскинувшихся на сотни лиг, реки, озёра. А где-то на северо-востоке, если верить рассказам, лежат земли, откуда пришёл в Белерианд наш народ. – Может, и так. Да только уцелевшие прислужники Врага тоже придут туда. – Что ж, будущее покажет, что будет. – Но многое будет зависеть и от нас самих, – негромко возразил Глорфиндель. Поздоровавшись с приехавшими, он внимательно слушал диалог Келеборна и Орофера. Теперь же обернулся к старшему из спутников лайквэнди. – Как у вас, Халлинор? – До Сарн-Атрада особых проблем не было, – неторопливо проговорил тот. – В Дориате кое-кто ещё оставался, мы их предупредили и отправились дальше. А вот возле брода пришлось подраться. Похоже, тёмных прижали основательно – они кинулись куда ни попадя… Кроме нас, там оказались гоннхиррим – уходя к Анфауглиту, они оставили у брода крепкий отряд, чтобы охранять переправу. Благодаря им, мы отделались малыми потерями – только семерых не досчитались… Адан тот, Раэнер, предпочёл с тем отрядом остаться, сказал, что не хочет уж очень удаляться от своих, да и южные земли не знает… Ну, заодно мы и гоннхиррим предупредили. – Да и нам объяснили причины происходящего, – заметил Орофер. Халлинор пожал плечами: – Ну, в этом-то большой необходимости не было… Кстати, сегодня произошло ещё кое-что… Мы ведь до брода в верховьях ещё вчера вечером добрались. А сегодня, когда решили вам навстречу ехать, появился… Он умолк, пытаясь подобрать более точные слова, чтобы описать виденное. Орофер откликнулся: – Онодрим это был. Один из Лесных Пастырей. – Да я его самого было за дерево принял. Вот только дерево это умеет ходить и говорить. – И что он сказал? – заинтересовался Келеборн. – Указал на восток, потом сказал: «Уходите. Туда. Здесь – смерть». Орофер, подбрасывая в огонь сухую ветку, задумчиво проговорил: – Вообще-то онодрим редко показываются. Даже у нас далеко не все хоть раз встречали их. Хотя и жили рядом… Кстати, нам ещё повезло – этот из тех, что по-нашему говорят. На их языке его фраза прозвучала бы примерно так… Он на мгновение задумался, потом заговорил – медленно, с какими-то совершенно необычными модуляциями. Это напоминало одновременно шум реки на перекатах, свист ветра в ветвях, дальний грохот камнепада… Говорил он довольно долго. Сидевшие у костра переглядывались. Наконец, умолкнув, Орофер перевёл дыхание: – Фу-у… Язык у них… То, для чего нам достаточно двух-трёх слов, у них требует двух-трёх десятков, и каждое слово куда длиннее наших. Глорфиндель невольно улыбнулся: – Надеюсь, у нас ещё будет время ближе с ними познакомиться. А пока давайте-ка о делах. Долго, почти до утра эльфы говорили о грядущем переселении. Впереди ждало неисчислимое множество забот… Перевал, через который шли переселенцы, лежал несколькими лигами южнее Белегоста. Тропа была достаточно пологая, а потому не доставляла серьёзных неудобств всадникам и лошадям, но её прихотливые изгибы сильно удлиняли путь. Впрочем, они же позволяли едущим впереди время от времени окидывать взглядом довольно значительную часть сильно растянувшейся цепочки переселенцев. Перевалив через гребень, путники оказались в обширной горной долине, склоны которой поросли густой травой, а в стороне виднелось озерцо. Спрыгнув с коня, Глорфиндель проговорил: – Здесь имеет смысл отдохнуть. Тем более что мне нужно наведаться ещё кое-куда. – Я с тобой, – вскинулся было Наурэлинд, но Глорфиндель покачал головой: – Туда лучше идти одному… Да ничего со мной не случится! Если и задержусь, так только из-за того, что по скалам бегом не побегаешь. Ну, если уж до рассвета не вернусь – не дожидайтесь, встретимся внизу – тогда уж я просто спущусь другой дорогой. Он перестегнул перевязь меча, пристроив его за спину, поправил ремни налучи и тула со стрелами и, оглядевшись, безошибочно шагнул на узкую тропинку, круто взбегавшую по северному склону долины. Идти пришлось долго. Солнце уже садилось, когда, одолев очередной подъём, Глорфиндель увидел вход в Белегост. Возле него царила суета. Гномы сновали взад-вперёд, некоторые выводили на ведущую вниз тропу навьюченных низкорослых лошадок. – А тебя каким ветром сюда занесло? – раздался рядом резкий гортанный голос. Оглянувшись, Глорфиндель увидел стоящего на уступе в двух шагах от него гнома. Судя по золоту, украшавшему его пояс, руки и изрядно тронутую сединой бороду, он был весьма знатен. – Наш народ уходит из Белерианда южным перевалом, – сдержанно откликнулся эльф, – я же послан к подгорному народу с вестями. – Не нас одних, стало быть, сорвала с места эта свистоплясь, – проворчал гном. – И кто же тебя послал? – Тот, кого вы называете Мáхал. – Ты говорил с ним? – ореховые глаза гнома удивлённо расширились, а в голосе зазвучали нотки уважения. – Не я один, – спокойно пожал плечами Глорфиндель, – многие нолдор по праву считают его своим учителем. Последовала пауза. Видимо, гном осмысливал услышанное. Потом он произнёс: – Ты упоминал о каких-то вестях. Так говори! Едва ли тебе в ближайшем будущем вновь доведётся беседовать с королевой кхазад! Лишь после этих слов Глорфиндель сообразил, что перед ним женщина. Припомнив, что рассказывали те из прошедших Чертогами Мёртвых, кому доводилось встречаться с подгорным народом, он склонил голову: – Да простит мне властительница дробителей камня, что я не догадался о её высоком звании! – Думаю, не только о нём! – усмехнулась королева. – Вы ведь разбираетесь в кхазад не лучше, чем мы в эльфах. – Если не хуже, – ответно улыбнулся Глорфиндель. – Впрочем, об этом позже. Великий Кователь велел передать: падение Тёмной Твердыни не пройдёт бесследно и для других земель. Дни Белерианда сочтены. Но это коснётся и подгорного народа, особенно ваших северных сородичей – их город расположен ближе к Тёмным Землям. А потому его совет – на время покинуть ваши поселения. – Значит, мы верно решили… – королева Белегоста в задумчивости свела брови. – Это землетрясение длится уже много дней, дошло до обвалов в некоторых гротах и пещерах, а другие близки к тому же; штольни нижних уровней затоплены… Что ж, когда земля успокоится, мы вернёмся посмотреть, можно ли будет возродить Габилгатхол. Если же нет – уйдём на восток. Говорят, там тоже есть горы, так что место для нас найдётся… – Пусть королева носителей погибели щитов не спешит на восточные пути, – покачал головой Глорфиндель. – Ещё не теперь навсегда угаснут кузницы её города, и много поколений сменится прежде, чем это случится. Некоторое время она смотрела вдаль, потом перевела взгляд на своих сородичей и подданных, продолжавших деловито носить и возить всё, что предполагалось забрать с собой – всё равно, сколь надолго кхазад покидали свой город. Не в их обычае было оставлять хоть что-то из своего добра кому бы то ни было, кто мог забрести сюда в отсутствие хозяев. Разумеется, ворота твердыни будут замкнуты и никто, кроме самих гномов, не сможет не только открыть, но и найти их, но ведь неизвестно, вернутся ли сюда они сами… Королева вновь пристально взглянула на эльфа. Она стояла на уступе выше тропы, и потому лица их были на одном уровне. Глорфиндель смотрел на восток – туда, где над темнеющим окоёмом выплывал в небо серпик Итиля. Нарушая затянувшееся молчание, королева проговорила: – Благодарю тебя – и за вести, и за предсказание. Насколько мне известно, вы редко ошибаетесь в предвидении будущего… Может быть, когда-нибудь судьба ещё сведёт нас. Пока же прими вот это в память о встрече. Она достала из поясной сумки застёжку для плаща, выкованную в виде золотого цветка. Камни, вправленные в его лепестки, были почти одного цвета с металлом, а между ними виднелись узенькие листочки из травяно-зелёных бериллов. Совпадение казалось невероятным – это был тот самый цветок, который когда-то в Гондолине он избрал своим гербом. Эланор, «звезда-солнце», встречавшийся лишь в окрестностях Гондолина да в Ограждённом Королевстве – Дориате. Вероятно, именно в Дориате и видел его мастер, сделавший эту пряжку. Глорфиндель поклонился, принимая подарок, негромко откликнулся: – Да не сочтёт величественная ель ожерелий слишком скромным ответный дар – воины в походе редко берут с собой по-настоящему дорогие вещи. Он снял браслет, сделанный в виде двух переплетённых ветвей. Бериллы, украшавшие его, были двух видов: тёмно-зелёные – на серебре, золотисто-зелёные – на золоте. Между ними, как звёзды в листве, мерцали собственным светом прозрачно-белые камни. К некоторому удивлению королевы, браслет пришёлся ей как раз по руке. Ещё раз обменявшись благодарностями, они расстались. Приглашение поужинать и переночевать в Белегосте Глорфиндель отклонил, сославшись на то, что товарищи будут беспокоиться о нём. Путь в одиночку по горным тропам, то и дело содрогавшимся под ногами, при слабом свете звёзд и растущего Итиля ничуть не пугал его. Рассвет застал эльфов полностью готовыми в дорогу. Когда они поднялись на гребень долины, преодолевая последний на этом пути перевал, навстречу им из-за дальних холмов, поросших лесом, вспыхнули золотые лучи восходящей Анар.