Научи меня любить

Ужин прошел вполне хорошо, как Гермиона и хотела: без лишних разговоров, упреков и обещаний. Она была довольна, что заставила Драко приехать, поговорить с родителями. Он вел себя достойно, впрочем как всегда: делал комплименты о вкусной еде матери, поддерживал разговоры отца о рыбалке и снастях, вежливо и обходительно обращался с Гермионой, будто это их первый ужин, а может и последний. Давно она видела, как он старается. Это было временно, но все-таки впервые за столько времени, она почувствовала себя счастливой. Все это было не только ее прихотью, в первую очередь она думала о них и о нем. Драко не должен забывать, кого это семейная и родительская любовь. Она до сих пор переживает за него, столько времени прошло со смерти его родителей, но для Малфоя это было будто вчера. Кажется, он так и не оправился и переживает этот момент каждую ночь в кошмарах. Порой она слышит его крики во сне, стоны, смачные рычания и, кажется, слезы, но она не может никак ему помочь или даже увидеть. Они давно спят в разных комнатах. И вот он посреди ночи встает, идет на кухню, гремит стаканом, наливает себе грамм двести виски, идет на террасу, просто садится в кресло и смотрит куда-то вдаль, не двигаясь. Так проходит полчаса, потом он надевает спортивный костюм и идет бегать в лес. А когда же рассветает, к часам пяти утрам, он обратно возвращается в кровать, делая вид, будто ничего не было и он спокойно спал всю ночь. Драко никогда не говорит на эту тему, не говорит о снах, лишь: «Спал всю ночь без задних ног». А потом в шесть утра собирается на работу. Что же ему такое снится, она до сих пор не знает: родители, работа, она? Что именно заставляет по ночам рыдать и кричать такого сильного и непоколебимого мужчину, в котором, кажется, даже нет сострадания. А иногда он и вовсе не приходит домой, и бывает это часто и по несколько дней. Он спит на работе, у друзей, в гостинице, но только не дома. Как-то год назад, а может и больше, он говорил Гермионе о крупной сделке, говорил, что это поднимет его бизнес. После этого все, наверное, и изменилось. Его работа стала его женой. Он стал приходить мрачным, злым, пьяным. Бывало, он приходил избитый до полусмерти и ничего объяснить не мог: «В баре с одним парнем подрался». И сейчас длинные рукава вязаного свитера прикрывали его синяки на руках. О многом он не рассказывал Гермионе, кажется, вообще ни о чем. Он перестал делиться с ней проблемами, говорить на серьезные темы, словно думая, что она не поймет. Но, к его сожалению, она много о чем догадывалась, знала, видела. Бывало, она слышала его разговоры по телефону, громкие разборки и потасовки. Она даже знала о его мимолетном увлечении: как-то в баре пьяный он переспал с одной проституткой. Может он сделал это неосознанно, от горя. Но, кажется, Драко был прав: она не могла его понять, потому что много было неясностей, обещаний и секретов. Его работа все портила, но сказать об этом она не могла. Поэтому они сейчас сидели у ее родителей, и Гермионе казалось, что может таким способом у нее получится вернуть его в семью или хотя бы понять причину его отстраненности.  — Все было очень вкусно, мама. Ты превзошла себя, — поблагодарила Гермиона мать за ужин, целуя ее в щеку. — Я помогу тебе убрать, — сказала она, вставая из-за стола.  — Драко, может пройдем в гостиную, я открою коньяк, — предложил мистер Грейнджер.  — А что, можно, — бодро произнес Драко, следую за отцом. Но перед этим он поймал не очень довольный и одобрительный взгляд со стороны Гермионы. Но показав жестом «не волнуйся», отправился в гостиную. А Гермиона с матерью пошли на кухню.  — Слушай, милая, мы с тобой так толком и не поговорили, — начала разговор мать, складывая посуду в посудомоечную машину.  — Насчет чего? — На вопрос дочери миссис Грейнджер лишь кивнула в сторону Драко.  — Перестань, здесь не о чем говорить. Я думаю, мы с тобой еще все в прошлый раз выяснили, может, просто забудем эту тему? — предложила Гермиона, садясь на мраморный стол кухни.  — Как тут забудешь? Я же волнуюсь за вас, — недовольно ответила мать, кладя руку на столешницу. — Вы уже пять лет вместе живете и ничего!  — И что? Пять лет это немного! Зачем, скажи, ты каждый раз поднимаешь эту тему? Она мне поперек горла! — прошипела Грейнджер, показывая зубы и прижимая руки к шее.  — Ты думаешь, я не чувствую, что между вами происходит? Я же твоя мать! Вы как на острие ножа! — выпалила женщина, доставая из ящика вино и два бокала для нелегкого разговора.  — Спасибо, а без тебя я не знала! — ответила заведенная Гермиона, беря бокал с вином.  — Нормальный мужчина давно бы сводил тебя под венец, он же три года назад сделал тебе предложение. Вы не семья, а черти что! Я тебе говорила: брось его. Зачем тебе все это нужно? Только зря стараешься, — женщина мигом осушила бокал и налила второй.  — Сейчас трудные времена для нас обоих. У Драко работа, и я должна его поддержать. У всех бывает такой период в жизни, — постаралась защитить себя и Малфоя девушка.  — Милая, тебе 25. А у тебя ни работы, ни нормальной семьи, ни нормального мужчины! — гордо заявила мать. По-видимому эту фразу она хотела сказать уже давно.  — Да перестань ты! Я уже взрослая и сама смогу со всем разобраться, только не лезь, прошу. И между прочим, Драко хороший мужчина. Он обеспечивает семью очень хорошо… Он построил дом… и… — Гермиона запнулась, не зная, что сказать.  — И все! Да он живет одной работой, при чем которую, по-ходу, не любит. И ради чего?  — Ради нашего будущего, — уверенно ответила девушка. Но после своих слов сама же засмеялась. — Я сдаюсь! Я больше не знаю, что сказать, все кажется таким запутанным. Я даже не понимаю, почему до сих пор живу с ним. Мы как два чужих человека: мы даже спим в разных комнатах. И я вообще не понимаю: какого черта я делаю и на что надеюсь! — с истерическим смехом говорила Гермиона.  — Девочка моя, я всегда рядом. Ты можешь позвонить мне, и мы поговорим. Я всегда тебя поддержу, — добрым голос сказала мать, обнимая дочь.  — Спасибо, мам. Не переживай, я разберусь с эти всем очень скоро, — Гермиона попыталась успокоить мать. Они обе до конца прибрались, допили вино, замели все улики, вытерли слезы и теперь просто сидели и разговаривали о садоводстве. Через некоторое время подошли мужчины. Драко встал за Гермионой и обнял ее со спины. Его сильные руки лежали у нее на груди и на животе. Девушка положила свою руку поверх его кисти, сжимая ее. Кажется, в такие моменты она могла забыть обо всем. Грейнджер закрыла глаза и приподняла голову вверх, так что ее макушка касалась подбородка Драко. Но в эту же сладкую секунду она вспомнила, что рядом родители.  — Уже поздно, думаю, пора по комнатам, — сказала она, открывая глаза и вставая. Но как ей сейчас не хотелось покидать такие незначительные объятия парня, ей снова казалось будто она в полной безопасности, словно все как раньше: радужно и мило.  — И вправду! — резко вскрикнула мама. — Всем приятных снов, — после этих слов она, попрощавшись, пошла с отцом в их комнату. Гермиона с Драко направились в гостевую комнату. Девушка выключила свет, оставив лишь только два светильника по бокам кровати. Она быстро переоделась в пижаму и села на край кровати, смотря на Драко. Он с трудом стягивал упругий серый свитер, прикусывая от боли губу, но всем видом старался показать, что ему не больно. На голом торсе были синяки и заживающие раны, швы. Гермиона старалась лишний раз не смотреть на это зрелище, не хотела увидеть новые побои, ведь она даже не могла узнать откуда они. А Малфой делал вид, будто он полностью здоров и его тело в прекрасной форме, и когда девушка предлагала ему съездить в больницу, он лишь фыркал и пропускал ее слова мимо ушей, а когда предлагала съездить в полицию и написать заявление, он сразу отмахивался, его лицо искажалось от злости и неприязни. Видимо полиция не те люди, с которыми он хотел связываться. У него были свои секреты, которыми он не хотел делиться или даже говорить о них.  — О чем вы говорили с матерью? — спросил Драко, ложась в кровать.  — О садоводстве, — вяло ответила Гермиона, ложась рядом. Она повернулась в его сторону и стала внимательно разглядывать Драко. — За столько времени, мы впервые спим вместе, — сказала она, немного улыбаясь.  — Если хочешь, я могу пойти на диван, — предложил Малфой. Его голос как всегда был грубоватым и немного хриплым, сосредоточенным, словно он никогда не расслаблялся, все время думал и не давал себе отдохнуть.  — Не стоит, — ответила Гермиона. Она приподняла руку, чтобы прикоснуться к парню, но резко остановилась, передумав. — Я даже прикоснуться к тебе не могу, чтобы не причинить боль, — сказала она почти дрожащим голосом. Тогда Драко провел рукой по ее щеке, девушка закрыла глаза и просто подставила свое лицо, его руки были холодными, шершавыми и такими родными. Она положила свою ладонь поверх его.  — А если я прикоснусь к тебе… — стал говорить Драко.  — То ты мне причинишь боль, — продолжила слова парня Гермиона.  — Поэтому я стараюсь это делать, как можно реже, — шепотом ответил Малфой, медленно целую девушку в лоб, прикрывая от наслаждения глаза, словно стараясь растянуть этот момент как можно дольше. Тогда Гермиона повернулась к нему спиной и прижалась к его торсу. Не отпуская его руку, она положила ее рядом со своим лицом. Драко обнял Гермиону и сильно сжал ее в своих крепких объятиях, словно пытаясь защитить от кого-то.  — Что с нами происходит? — спросила Грейнджер тихим покладистым и сонным голосом.  — Я не знаю, наверное, мы выросли и нам надоели все эти романтические игры, — ответил парень, смотря куда-то сквозь стену.  — Прошло столько времени, а мы будто застряли на одном месте, не двигаясь. Жизнь кипит, а мы лишь живем каким-то прошлым, надеждами и мечтами. Вот ты, у тебя есть планы на будущее? — с надеждой спросила Гермиона.  — Я уже ни на что не надеюсь, а уж тем более не строю никаких планов дольше, чем на день вперед, — честно признался Драко.  — И ты никогда не хотел настоящую семью?  — А чем тебе наша семья не устраивает? — спросил Драко, давно зная ответ на это вопрос.  — Наверное тем, что «наша семья» — это ты и твоя работа, — безэмоциональным голосом ответила девушка, кажется, сейчас ей было все равно.  — Если ты хочешь, чтобы я уделял тебе больше внимания, просто скажи мне и все. После того, как мы приедем домой, я не обещаю, но постараюсь найти в своем расписании время для тебя, — мягко сказал он, упираясь губами в макушку Гермионы.  — Может нам стоит разъехаться на время? Пожить раздельно? — предложила Грейнджер.  — Ты что такое говоришь? — возразил Малфой. Он отпрянул от Гермионы, отстраняя ее от себя. — Я думаю, это плохая идея… — он уже хотел продолжить, но девушка его остановила:  — Можешь не продолжать, я поняла, — спокойно произнесла она, отодвигаясь. Внезапно у Драко зазвонил телефон.  — Я думала, ты его выключил, чтобы не мешал, — сказала Гермиона, строя недовольное выражение лица.  — Я должен ответить, это по работе, — смачно произнес Драко, его лицо вмиг изменилось: стало суровым, но в тоже время растерянным, он прикусил нижнюю губу от злости и, спрыгнув с кровати, отправился в ванну. Гермиона накрылась одеялом, выключила свет и легка спать, при этом вслушиваясь в тихий разговор, а вернее лишь в оторванные фразы Драко.  — Какие-то проблемы? Я же просил не звонить мне, мог бы и сам разобраться, — прошипел он.  — Что? Какого черта вы допустили это?! — рявкнул он так, что Гермиона вздрогнула.  — Немедленно останавливай работу и убирай своих людей! Мы не можем допустить, чтобы кто-то пострадал! Как только я приеду, я сразу со всем разберусь. И смотри, чтобы никто не высовывался, — Драко тяжело дышал и шипел. Он бросил трубку и судорожно сжал телефон, вышел из ванны и обратно лег в кровать.  — Все в порядке? — Спросила Гермиона, приподнимаясь.  — Да, просто небольшие проблемы. Спи, — сказал он запаханным и нервным голосом. Поэтому Гермиона просто послушалась его.

***

Прошло где-то несколько часов, как Гермиона проснулась от чьих-то стонов и вздохов. Драко с силой сжимал простыню и руку в кулаке, так что ногти прорезали кожу, и кровь сочилась. Его тело судорожно и лихорадочно дергалось, словно от сильных судорог, он скрипел зубами и, плача, через боль стонал.  — Драко, — девушка позвала его, поворачиваясь к нему. Он мигом открыл глаза, сейчас он был похож на сумасшедшего, у него были большие зрачки и красные мокрые от слёз глаза.  — Эй, ты как? — она вязла его лицо и повернула на себя, но он быстро вырвался и вскочил на ноги, не хотел, чтобы она видела его таким.  — Не волнуйся, я в полном порядке, думаю, кошмар. Просто спи и все, не переживай, — Драко говорил отрывисто и через силу, тяжело и часто дыша. Он надел штаны и стал выходить из комнаты.  — Стой, ты куда? — Спросила Гермиона, поворачиваясь к нему.  — На кухню за водой. Спи, — в очередной раз повторил он и вышел. Девушка легла на его половину кровати и уставилась в панорамное окно, наполовину зашторенное. Теперь ей было не до сна. Скорее всего Драко выпьет и ляжет спать либо в зале, либо в другой комнате. За окном стал падать снег, поднималась метель, ветер выл, но в доме было мертвенно тихо, никаких признаков жизни, вроде Драко только вышел из комнаты и должен был греметь стаканом — но ничего. Тишина. Гермиона стала всматриваться в пейзаж и лес. Как вдруг она заметила чью-то тень, она быстро села на край кровати и стала внимательно рассматривать, увиденное. Это был мужчина в черной куртке и с белыми волосами. Он бегал. Гермиона вскочила и подбежала к окну, она полностью открыла шторы и поставила руки на стекла. Драко в мороз и вьюгу бегал. Ему было больно и может страшно, так он справлялся со всем. Она тихо сползла вниз по стеклу и, поджав ноги под себя, уставилась на него. Одну руку она держала на стекле, а второй прикрывала рот и лицо от слез.  — Не надо так себя мучить, — в захлебывающихся слезах рваными кусками говорила она. Ее сердце щемило, она не могла просто так смотреть на него. Каждый раз она переносила его боль, ничего не говоря, каждую ночь она все это видела и переживала с ним. Но не могла ему сказать, это бы задело его гордость. Он был таким беззащитным, разбитым.  — Перестань, прошу, — шептала она себе под нос, надеясь, что он ее услышит. Она больше не может смотреть на него, кажется, ее сердце не выдержит такой сильной боли. И вот Драко остановился и упал на колени возле дерева. Он кричал громко, но не было ничего слышно. Тогда он ударил кулаком по дереву и продолжал это дальше делать. Гермиона вздрогнула и еще сильней прижалась к стеклу и стала царапать его ногтями, будто просясь туда, к нему.  — Почему ты просто не можешь рассказать мне?