Научи меня любить

Окна были зашторены, свет выключен, и лишь только от свеч доносился еле видимый свет. Обстановка напоминала романтическую, страстную, но в это же время какую-то мрачную и пугающую. На кресле, закинув ногу на ногу, сидела Гермиона. Ее взгляд напоминал соколиный, как у хищника, она прожигала входную дверь глазами. В этот момент ей представлялись похороны, плач и вечная скорбь. То, что сказал Рон, не может походить на правду, если она, кончено, не спятила. В здравом уме, а может уже и нет, она жила с Малфоем. И как она знает — он был жив. Она видела его, разговаривала с ним и трогала, на мираж это уж точно походить не может. Неужели Малфой подстроил свою смерть? Она помотала головой, чтобы избавиться от этой мысли. Это бы переходило любые границы дозволенного, он бы точно никогда так не поступил. Теперь вся ее жизнь казалась выдумкой или просто нереальной. Ведь такого не может происходить на самом деле. Может, она лежит в коме после аварии, и все это происходит в ее голове? А может в один прекрасный день она заснула, и больше никогда не проснется, а все это — всего лишь сон, в котором она застряла навсегда. Ее персональный кошмар, расплата за все, что она сделала. Потому что казалось, что судьба не может быть жестока и иронична. А, оказывается, все наоборот. Судьба имела ее и продолжает делать это до сих пор. Когда же все это закончится? Ей надоело, что каждый день — хуже предыдущего. И что же сегодня ей приготовила жизнь? Зато сейчас она отчетливо понимала одну вещь: рано или поздно каждый сядет за банкетный стол своих поступков. И в самом деле, лучше бы Малфой умер три года назад… Так было бы лучше для всех. В особенности для нее. Что бы с ней стало? Уж явно ее ждала жизнь лучше, чем сейчас. У нее была бы семья, ребенок, счастливая жизнь. Возможно, она стала бы супругой Рона. Ее лучшего друга, с которым так холодно сейчас обошлась. Поэтому сейчас она хотела поставить в своем рассказе точку. Огромную жирную точку в своей жизни с Малфоем, но для этого ей надо было все узнать. И в этом ей поможет Гойл, которого она сейчас дожидалась. Прошлое уже казалось далеким и туманным, она просто не верила в него. Казалось, что это был сон: ребенок, изнасилование — об этом даже вспоминать не хотелось. Она взяла себя в руки, ведь она сильная. Гермиона смогла побороть страх и разрушить все барьеры. Вдруг дверь открылась, на пороге стоял Гойл с букетом в руках. Увидев его, у Гермионы замерло сердце, он так напоминал ей Драко. Нет, вовсе не внешне, он был тесно связан с ним и казался уже неотъемлемой частью жизни Драко. Появление Гойла заставило ощутить реальность происходящего, спуститься с небес на землю. Она снова почувствовала во рту вкус крови, по коже прошлись мурашки. Хотелось убежать, но в это же время что-то теплое тлело в ее душе. Она накинулась на Гойла, обнимая его. Он был близким для нее человеком, хорошим другом, который всегда ей помогал. Находясь в его объятиях, она сразу вспоминала Драко, его жесткие руки, шелковистые белые волосы. С ее глаз скатилась одинокая слеза. От Гойла пахло также, как и от Малфоя. Гойл стоял в растерянности, он уж точно не ожидал такого теплого приема. Он думал, она лежит в беспамятстве на кровати, а она… как всегда очаровательна, свежа и бодра. На ней был короткий шелковистый бирюзовый комбинезон с цветами. Она сильно исхудала, но это ничуть ее не портило. В ответ Гойл также обнял ее, но вскоре, взяв ее за плечи, отодвинул в сторону, чтобы разглядеть ее, увидеть ее добрые и нежные глаза. Но в этот раз они казались другими… пропала вся доброта, осталась злоба и скорбь. Это были не ее глаза. Он начинал понимать, что повод их встречи не были теплые отношения, он был ей нужен лишь для одного — узнать, что с Малфоем.  — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гойл, вручая букет хризантем.  — Спасибо, — ответила она, принимая красивый букет желтых цветов. Она поставила их в вазу возле кровати и присела на нее. — Садись, — обратилась она к мужчине. — Чувствую себя, будто нахожусь в аду. Новый день — новые страдания, — сухо выдавила она.  — Мне очень жаль, — Гойл положил свою руку на ее обнаженное колено. — Если бы я тогда остался, все было бы по-другому, — в его словах чувствовалось искреннее сожаление.  — Что было в прошлом — то должно оставаться в прошлом. Это стоит забыть, будто этого не было, — на одном дыхании сказала Гермиона. Ей было тяжело говорить об этом, будто снова возвращалась в ту ночь.  — Но это было. И это нельзя забывать… — мужчине трудно давались слова, он не мог подвести к тому, что хотел сказать. В ее положение, каждое сказанное им слово имело цену. — Вернее, мы не можем отказаться от прошлого. Оно дает на основу будущего, влияет на поступки, — по выражению ее лица, он понимал, что съехал с нужной тропинки. Если он сейчас не заткнется, то просто разрушит ее хрупкое сознание. — Прости, я вовсе не это хотел сказать. — Она слушала его и не могла ничего сказать, она даже понять не могла о, чем говорит Гойл и с какой целью. Для себя она давно решила, что забудет о случившемся, а тут ей говорят, что такой поступок даст толчок настоящему.  — Я имел ввиду, что ты не должна винить Малфоя в том, что произошло, — Гойл играл с огнем, он не знал, как его фразы будет воспринимать Гермиона, поэтому говорил медленно и осторожно.  — Винить его? — Она усмехнулась. Даже не было слов, чтобы выразить все свое негодование.  — Он постарался максимально обезопасить тебя, чтобы с тобой ничего не случилось, — Гойл пытался защитить друга, но при этом и не выствить Гермиону дурой.  — Но это произошло. Гойл, понимаешь! Это случилось именно в тот день, когда он уехал. Что же я говорю, — она покачала головой, — он же не уехал — это сука сбежала. И в эту же ночь они пришли. Знаешь, они искали его. И я должна сказать им спасибо хотя бы за то, что оставили меня в живых, чтобы через меня выйти на него. Ты говоришь — это не его вина? Смерть моей собаки и нашего ребенка на его руках! — Истерично выдала Гермиона, и в эту же минуту поняла, что сказала лишнее.  — Ребенка? — Некоторое время Гойл сидел в беспамятстве, он не знал таких подробностей, — о чем ты говоришь? — Информация не доходила до мозга, в произошедшее было слишком трудно поверить.  — Я была беременна от Малфоя, — она смогла это сказать, смогла признаться. Но на душе не стало легче, стало парившее. Она приложила руку в животу и сглотнула, слезы не подступали к глазам, их больше не осталось. Она больше не собиралась переживать из-за смерти маленькой клетки, которой было еще далеко до ребенка.  — Он… — мужчина был не в состояние что-либо сказать. Новость слишком шокировала его, ударила по сердцу.  — Ничего не знал, — продолжила его фразу Гермиона, — я хотела ему сказать, когда он бы поправился, но не успела.  — Только подумать, — Гойл еле заметно улыбнулся. Нет, он был не рад, просто вспомнил недавний разговор с Мафоем. — Он хотел детей, — услышанная фраза шла в разрез с тем, что говорил Малфой.  — Такая сволочь как он не должна размножаться, — сурово выдала Гермиона.  — Я понимаю, у тебя есть причины ненавидеть его, — сказал Гойл, смотря девушки в глаза. Как же сильно она пострадала. Если бы она только была с ним, все было бы по-другому.  — Не защищай его. Это бесполезно.  — Он пытался защитить тебя, — мужчина понимал что, все, что он говорит, девушка точно не будет воспринимать. Она просто откажется его слушать, но он должен был это сказать. Он обещал другу. — Может этого и не видно, но он очень любил тебя и не хотел подвергать опасности.  — Раз так, тогда где он? Почему он не рядом со мной? — На это Гойл никак не мог ответить. — Где он Гойл? — Спросила Гермиона, но мужчина молчал, потупив глаза в пол. — Где он? — Крикнула Гермиона, вставая с кровати.  — Я…  — Что? Только не говори, что ты не знаешь, где он! Ты прекрасно, знаешь, где он и что делает. Ты расскажешь мне правду. Я имею все права на нее, — сердце бешено колотилось, руки тряслись. — Ты же расскажешь мне? — Но Гойл молчал. — Пожалуйста, я должна знать, — с ее глаз закапали слезы, голос задрожал. — Я обещал, — выдавил мужчина.  — Ради меня, — она села на кровать, беря его руки в свои, — умоляю. Я так много настрадалась, позволь мне хотя бы узнать из-за чего.  — Он мой друг, я обещал сдержать его секрет, — как он хотел ей рассказать, но в это же время сохранить все в тайне. Это будет слишком болезненно для нее.  — А я не твой друг? — Она говорила мягким и покладистым голосом, крепок сжимая его руку.  — С чего я должен тебе рассказывать правду? — Гойл нахмурился, показывая своим видом, что он не тот человек, с которым можно дружески разговаривать. Он хотел казаться смелым и гордым, но даже и не догадывался, что она знает его секрет. Гермиона взяла его лицо в руки и поцеловала в губы. Сейчас она была готова на все, чтобы узнать правду.  — Потому что ты любишь меня Гойл, — прошептала она. Мужчина окаменел, неужели это было так заметно. Но как же были пленительны ее губы. Он давно завидовал Малфою, и не понимал, почему такая женщина была с ним. Она была достойна большего, а ему давно надоело притворяться просто другом. Он любил ее, желал ее. И сейчас когда ее мокрые от слез губы коснулись его губ, то у него словно взорвало голову. Салют чувств. Ему хотелось больше. Он слегка приобнял ее за талию и сильнее притянул к себе. Какой грязный поступок крутился в его голове. Но девушка остановила его, она отодвинулась от него, продолжая держать его руку в своих.  — Гермиона, я… — он говорил почти шепотом.  — Куда уехал Малфой? — Грубо спросила она.  — К черту Малфоя, я люблю тебя. Я лучше его, я не совру, я позабочусь тебе. Гермиона, — в конвульсиях прошептал он.  — Расскажи мне правду, Гойл, пожалуйста, — она смотрела в его глаза, она полыхали огнем, она добилась своего. Мучила ли ее совесть? Вовсе нет, сейчас ей было все равно, она лишь хотела узнать правду.  — Ты и в правду этого хочешь? — Сейчас он был готов на все, она сводила его с ума, дурманила чувства. Она была похожа на маленькую беззащитную птичку, и он был готов ее поймать, ему оставалась совсем чуть чуть, чтобы эта птичка попалась в его лапы. Он желал этого слишком долго, поэтому сейчас был готов на все, только бы она не ушла, только бы она продолжала держать его руку. Только это ему и надо было.  — Умоляю, — прошептала она, — скажи, куда уехал Малфой?  — Если бы я только знал… По плану он должен был ехать сегодня в Таиланд, но обстоятельства заставили его уехать раньше. Может быть сейчас он и там, а может и нет — я не знаю. Я не общался с ним с тех пор, как он уехал, — ответил Гойл.  — Почему он сбежал? От кого? — она говорила ласково и тихо, поглаживая Гойл по щеке, понимая, что тому трудно рассказывать то, что он пообещал сохранить в тайне для нее же. — Расскажи мне все в самого начала! Что у вас за бизнес? А главное, почему Малфой считается умершим по документам? — Его глаза распахнулась.  — Откуда ты знаешь?  — Это уже неважно. Пожалуйста, расскажи мне, — под действием ее упоительного голоса, ее страдающих и требовательных глаз он не мог не делать, того, что она хочет. Она словно завладела им. Он вздохнул и начал свой рассказ:  — Все началось шесть лет назад, когда мы закончили Хогвартс. Перед нами открывалось темное будущее, именно темное, потому что мы пожиратели смерти. Темный Лорд погиб, но запятнанное прошлое не так уж и просто исправить. Мы не знали куда нам податься, а после смерти родителей Драко, он словно с ума сошел. И тогда ему пришла идея в голову, опасная, но очень прибыльная. Мы стали торговать магическими животными, только не между волшебниками, а между маглами. Они были готовы заплатить любые деньги за редких животных. Сначала это был чистый бизнес, но потом что-то пошло не так. Этого дохода стало слишком мало, мы стали приторговывать наркотиками. Не простыми, мы сами делали их. Некоторые животные обладают специфичным ядом, который дурманил мозги, и мы этим воспользовались. Мы покупали животных на черном рынке за гроши, убивали их, а получавшийся наркотик продавали, а чтобы улик не оставалось, то и тушка животных шла на мясо или на мех. Так все и крутилось, мы обезопасили себя со всех сторон, у нас все было куплено, пока Драко по своей глупости и гордости крупно не наложал. Он связался не с тем человеком в криминальном мире, он обманул одного наркобарона, и был не готов за это поплатиться. Поэтому и придумал подстроить свою смерть. И все вышло гладко. До поры до времени, мы скрывались как могли, продолжали заниматься черными делами, пока он не нашел нас. И на носу стояла не просто потеря бизнеса — потеря всего, включая жизни. Поэтому он врал, Драко не хотел втягивать тебя в это, он пыталась обезопасить тебя любыми способами. И я не представляю, как так вышло, что они нашли тебя. А эта поездка в Таиланд — наш спасительный круг. Барон готов договориться, но ты же знаешь Драко… я не знаю, что из этого выйдет. Может его уже в живых нет, но если он не сможет все уладить то… — Гойл притих.  — Мы все здесь умрем, — Грейнджер сглотнула. Она и догадаться не могла, как трудно ему приходилось. Он жил, зная, что в любое время может потерять все, чем дорожил. Но это не ограничивало быть его полным уродом.  — Это все? — С ее глаз текли слезы.  — Нет, — можно уже было остановится, но не не мог, не мог врать ее чистым глазам. Ее женское сердце екунло.  — Он уехал к кому-то? — Она догадывалась, что возможно у Малфоя есть другая женщина.  — Ее зовут Астория, — на этих словах она разревелась, уткнувшись лицом в руки, — Прости. Ей было больно, он клялся в любви, делал ей предложение, но в итоге уехал к другой женщине. Ее мир рухнул, и ничего уже ей не поможет. Гойл не мог просто смотреть на то, как страдает его любимая женщина. Он спустился на колени и прильнул головой к ее животу, обнимая.  — Гермиона, я люблю тебя, — может сейчас было не то время, но он должен, был это сказать, — я сберегу тебя. Я обещаю, что со мной тебе больше не придется плакать, я не буду врать и обманывать, я защищу тебя. От всего на свете. Я исполню любое твое желание, со мной ты будешь счастлива, — он уткнулся носом в ее живот и говорил сквозь ее слезы. А она лишь сидела и плакала, смотря на него.  — Милая Гермиона, только скажи да, не оставляй меня одного, я этого не вынесу. Только скажи да, и тебе больше не придется грустить или печалиться о чем-либо. Мы будем хорошо жить, как настоящая семья. Только скажи да, — молила он.