More Than Friends

Ночи на Пандоре никогда не бывают по-настоящему темными: свет далёких звёзд и призрачно поблескивающей луны никогда не дают планете заснуть полностью. Блеклый свет очерчивает все на своём пути, будь то хитин спящего за холмом скага или металический кузов заглушенного лансера. Он проходит через грязное в разводах стекло в небольшую комнату, освещает некоторую часть её спартанского убранства и, наконец, замирает на плавно перекатывающихся под кажущейся голубоватой кожей мышцах плеч и спины одного мужчины, поддерживающего под ягодицы другого, сидящего на его бедрах. Его же кожа в местах, где ее касается ночной свет, кажется темно-серой. — Брик, - он не то стонет, не то хрипит, запрокинув голову, не переставая мерно двигаться вверх-вниз. Подмахивающий бедрами навстречу чужим движениям Брик лишь сильнее прижимается к Мордекаю и льнет к основанию его шеи губами, зацеловывая ямку между ключицами и сами выпирающие кости. Мордекая берет дрожь, он сжимает двигающегося в нем Брика и слышит в ответ довольное рычание, напоминающее раскаты грома. Обняв любовника за шею, Мордекай привстает на коленях, почти полностью освобождая своё тело от чужого присутствия, а после склоняется, и грубо, но вместе с тем чувственно, как любит и умеет только он, размашисто целует Брика, хватая губами его губы и прикусывая проникший в рот язык. Протяжный стон Мордекая, усаженного партнером обратно, заглушает поцелуй, но он и без того слишком громкий и кажется, что вот-вот и перебудит все Убежище. Совсем скоро их синхронные движения становятся хаотичными, от былой плавности не остаётся ни следа. Тугой узел наслаждения, завязавшийся внутри их тел, ещё немного и лопнет в едином порыве. Уткнувшийся в широкое мускулистое плечо Мордекай чувствует это особенно остро; не в силах более сдерживать себя, он кусает Брика туда, где начинается его шея. Но Брик словно бы не замечает острых зубов, удерживающих его кожу, он слишком занят широкими толчками в поддатливое тело и собственной ладонью на чужом паху, доводящей Мордекая до яркого финиша. Его собственный финал не менее ярок, а сиплый хрип, смешавшийся с облегченным стоном, заставляет обмякшего и навалившегося своим почти незаметным весом на широкую грудь Мордекая вновь потянуться за поцелуем, который тот, сквозь довольную улыбку и тихое урчание, мгновенно получает. Уже после, когда они укладываются вдвоём на промятую раскинутую койку и жмутся друг к другу телами, укрывшись одеялом, ночной свет мягко очерчивает контуры их так редко бывающих расслабленными лиц и блестит в их сонно закрывающихся глазах, тогда оба они понимают, как все-таки хороши на Пандоре её эти светлые ночи.