Душа волка

      Всю ночь Лукаш не мог уснуть, он раздумывал: уйти ему или остаться с пареньком. Было понятно, что надо искать, как отсюда выбраться. Он уже понял, куда они попали. Слышал как-то об этом месте от Харона. Тогда он посчитал слова Харона очередной байкой старого сталкера, но сейчас сам здесь оказался. Это место именовалось «Изнанкой Зоны». Известно лишь, что выбраться отсюда можно лишь при помощи одного чрезвычайно редкого артефакта — «Сердце Зоны». Но он подобного ни разу не находил и никто из «Свободы» тоже. Так что этот рассказ и стали считать легендой, сталкеровской байкой. Так же нужно было решить, что делать с неожиданно свалившимся на его голову Ворониным-младшим. Лукаш планировал уйти, как только тот уснет, но потом понял, что бросать раненного подростка одного будет далеко не самым благородным поступком, так что, как только тот сможет ходить, они будут искать выход отсюда.       Игорь проснулся, когда Лукаш кипятил воду на таганке, утром он отыскал на кухне пачку с чаем и даже банки с крупами. И сейчас готовил завтрак.       — Доброе утро, — Игорь сел на матрасе. — Вы готовите завтрак?       — Доброе. Да, и на твою долю тоже, — ответил тот. Он принял решение позаботиться об Игоре. Мальчик ведь не виноват, что его дядя лидер «Долга». — И вообще, перестань мне «выкать».       Наскоро позавтракав, Лукаш решил рассказать мальчику, где они оказались и что он планирует делать дальше.       — Как только ты сможешь нормально ходить, мы будем искать выход отсюда, — закончил свой рассказ Лукаш, не утаив всей сложности ситуации, в которой они оказались.       — Ты думаешь, что мы сможем выйти с Изнанки без… этого камушка? — спросил Воронин.       — У тебя есть другие предложения? — поинтересовался свободовец.       — Нет, — нахмурился парень. Опыта жизни в Зоне он не имел, и ему приходилось полностью полагаться на свободовца.       — Тогда пока действуем по этому плану. А сейчас мне нужно сменить твои повязки, — мужчина сел рядом с ним. Царапины на руках и на бедре уже затянулись, оставив сверху коричневую корочку.       — Тебе повезло, что собака не сильно тебя поцарапала, — Лукаш наложил новую повязку, чтобы во всяком случае не занести инфекцию. — Завтра уже можем выдвигаться. Не волнуйся, пока бойцов твоего дяди рядом нет, я тебя не брошу. Чем больше времени Игорь проводил с Лукашем, тем все больше не понимал, почему «Долг» их так не любит?       Уже опускались сумерки, когда Горюшка попросил рассказать ему все, что Лукаш знает об «Исполнителе желаний». Лукаш рассказал не больше, чем Игорь уже знал, но добавил, что он может исполнить желание, однако совсем не так, как хочет того загадывающий.       — Он как джинн, — добавил свободовец, завершая свой рассказ.       — Как это? — спросил Горюшка.       — Если, например, как хочет твой дядя и весь «Долг», пожелать чтобы Зона исчезла, то они вполне могут умереть или ослепнуть. И для них Зона как бы исчезнет. Если же пожелать богатства или дом, то наверняка умрет кто-то из родственников, оставив его в наследство. Так что твое желание может вполне тоже так исполниться, с подвохом, — сказал лидер «Свободы». — Лучшим будет тебе и вовсе не искать «Исполнителя Желаний».       — Я тебе не верю! — закричал Горюшка и вскочив, прихрамывая, покинул дом. По его лицу от ярости и обиды текли слезы. Оказавшись на окраине деревеньки, он побежал дальше, не чувствуя боли, и не разбирая дороги, пока чья-то рука вдруг не остановила его, крепко ухватив за плечо.       Лукаш не пошел следом за Ворониным. «Набегается — вернется» — решил мужчина, сооружая себе нехитрую снедь, надеясь, что к ужину Игорь вернется. Он уже чувствовал за него ответственность, но решил дать парню справиться со своим разочарованием в одиночестве.       Рука, которая остановила Воронина, принадлежала мужчине в черной кожаной куртке с балаклавой на лице. Игорь понял, что перед ним стоит тот, кого в Баре с презрением звали бандитами.       — Куда спешишь, фраер? — небрежно спросил тот, продолжая крепко держать в хватке кулака куртку парня.       — Я никуда, — в испуге ответил подросток, уже жалея, что так опрометчиво покинул их с Лукашем лагерь. Похоже, на Изнанку попали не только он со свободовцем. — Но вообще собирался в Бар, к дяде, — Игорь оглядевшись, понял, что оказался слишком далеко от деревни и решил, что если бандит испугается упоминания его связи с «Долгом», то его отпустят.       — И кто же твой дядя? — с издевкой спросил бандит.       — Вячеслав Воронин, — с деланным спокойствием ответил юноша.       Мужчина изменился в лице и вместо того, чтобы отпустить его восвояси, поволок за руку в сторону располагавшегося неподалеку ангара. Горюшка старался его не злить, потому почти не сопротивлялся, бежал следом, путаясь в ногах. У ангара он увидел группу одетых под стать его захватчику — мужчин в балаклавах и коже. У костра стоял высокий мужчина средних лет в длинном черном плаще, отдавая распоряжение двум внимательно слушавшим его бандитам, взять на себя наблюдение за периметром. Видимо он и возглавлял бандитов.       — Че за пацана ты приволок? — спросил он, взмахом руки отпуская исчезнувших в ночи сторожевых.       — Это племянник Воронина. Что с ним делать? — тащивший Игоря мужчина швырнул его к костру, и подросток, ударившись раненой ногой о землю, слабо вскрикнул. Окружавшие его бандиты, услышав имя его дяди, зашумели. Главный оборвал их голоса властным жестом.       — Слыхал, что такой есть. Командир «Долга». Оставь его здесь. Как поймем, как нам выбраться, будем просить за него выкуп, — он усмехнулся. Добыча была полезной.       В руках мужчина держал обрез. Игорь уже дважды пожалел, что убежал от Лукаша. Ведь помощи ждать ему сейчас неоткуда.       Когда на улице уже совсем стемнело, а Горюшка так и не появился, Лукаш отправился на его поиски, вооружившись фонариком. Вскоре, пройдя с километр по поросшему травой полю, он увидел за деревьями свет костра и тут же выключил фонарик.       Оказывается они тут были не одни.       Около кирпичного ангара горел костер, возле которого сидели бандиты, о чем-то разговаривая. Они спорили какой выкуп просить у Воронина. Лукаш сразу же догадался, что Игорь у них. Да, Воронин-младший притягивал к себе неприятности. Странно, что на него в Зоне кровососы не напали.       Размышлять долго о том, что делать, Лукаш не стал и, решив использовать элемент неожиданности, снял с плеча свою ГП-37.       Три точных выстрела в положении с колена, что впрочем не сложно с оптическим прицелом, и три мертвых бандита. Не делая длинных пауз, он быстро вставил новую обойму в свой УДП «Компакт». Когда он подбежал к воротам, там как раз появились еще двое, которых он уложил на бегу выстрелами в голову. Не задерживаясь, свободовец нырнул прямиком в освещенное помещение ангара, но не учел, что это была ловушка. Бандиты уже поняли, за кем он пришел сюда. Одна пуля из ПМа прострелила ему правое плечо навылет, вторая оцарапала ребра справа, пройдясь по не защищенной броней части туловища. Больше ранить его им не удалось, Лукаш метко попал стрелявшим в головы, сняв последних бандитов. Горюшка был в комнате, лежал у стены, со связанными руками и ногами. Подросток испуганно смотрел на мертвые тела, усеявшие пол. Достав из ножен в ботинке нож, свободовец перерезал веревки и, не говоря ни слова, направился к трупам. Их нужно было обыскать, оставлять на них то, что могло помочь им выжить было бы расточительством. Лукаш забрал с семерых убитых все, что казалось полезным. Воронин, следя за мужчиной, сидел на полу, растирая затекшие лодыжки и запястья.       — Лукаш, ты ранен! — его глаза широко раскрылись, как только он заметил расползавшиеся по одежде мужчины багровые пятна. — Тебя нужно срочно перевязать.       — Да ладно, царапины, — отмахнулся мужчина, направляясь к выходу, держась за ребра. Горюшка, прихрамывая, поспешил за ним.       На обратной дороге, они почти не говорили. Уже около дома Лукаш продезинфицировал на ходу раны водкой, найденной у бандитов. Но чтобы наложить повязки ему пришлось все же воспользоваться помощью беспокоящегося Игоря. Велев парню, на всякий случай закрыть окно тряпками, чтобы не выдать себя светом, Лукаш, сняв с себя броню и свитер, показал мальчишке, как наложить повязки. Воронин нервничал, но слушая его подсказки справился со своей задачей вполне сносно. К счастью для Лукаша пуля в плечо прошла на вылет, вторая лишь чиркнула по ребрам, не задев жизненно важных органов.       После Лукаш, поднявшись, открыв заслонку буржуйки, подкинул еще поленьев в печку, стараясь не кривить рот от прошивавшей тело боли.       — Давай, поешь, ты же даже не обедал, — он указал Воронину на стол с кучей консервов, парой кусков хлеба и колбасы.       — Я так виноват, а теперь ты еще из-за меня ранен, — Игорь сожалел о случившимся, раскаиваясь, что поддался порыву гнева. — Прости.       — Да ладно, перестань, — отмахнулся Лукаш. Он лег на матрас в одних брюках, откинув окровавленную одежду на пол. Броню бережно уложил на лавку. Сейчас она только мешала.       На какое-то время в доме повисла тишина. Мужчина лежал, не двигаясь, закрыв глаза. Игорь, ковырялся в консервах, аппетита не было. Он все еще переживал случившееся, понимая, что едва не погиб по собственной глупости и подверг их обоих опасности.       — Лукаш? — позвал его Игорь, но мужчина ничего не ответил, только быстро и неглубоко дышал, глаза под веками беспокойно перемещались из стороны в сторону, будто он осматривался.       Горюшка наклонился над ним, решив, что мужчина погрузился в глубокий сон. Поев, мальчик сел на свой матрас по другую сторону от согревавшей их печки, глядя на спавшего Лукаша. Свет огня из открытого оконца буржуйки бросал блики на его тело, придавая особое мерцание коже. Взгляд паренька блуждал по его невольному спутнику, изучая мужчину — загар лишь на кистях рук, крепкие мышцы, широкая грудная клетка, и дорожка волосков ведущая от пупка за пояс армейских брюк…       Взгляд Горюшки замер у пряжки ремня и скользнул вниз к молнии замка и выпуклости под ним. Его зубы закусили нижнюю губу, дыхание участилось, вгоняя щеки в краску.       Он сам не осознал, как оказался рядом с Лукашем. Мужчина не шевелился, и Игорь нервно облизнув губы, как завороженный потянулся пальцами к ребрам свободовца. Внизу живота разлилось тепло, собираясь в пульсирующий ком. До ноющей боли захотелось узнать, каким был Лукаш за поясом ремня, что был наложен, как пояс верности, сберегая сокровенное.       Игорь со щемящим страхом осознал то, в чем не хотел признаваться самому себе — его тянуло к этому мужчине. Неясное брожение внутри преследовало Воронина-младшего с момента их первой встречи, но еще никогда не было таким сильным.       И вот предмет его интереса находился перед ним, такой близкий, доступный его прикосновениям, и Игорь решился. Ведь если просто глянет на запретное чуть-чуть, то ничего предосудительного он не совершит. С гулко колотящимся сердцем, замирая от собственной храбрости, Игорь расстегнул ремень Лукаша. Пальцы его дрожали так, что локти подпрыгивали, язык нервно облизнул верхнюю губу, над которой высыпали мелкие капельки пота. Ремень заскользил из петли, сперва туго, потом быстрее, и Горюшка, откинув пряжку, потянулся к пуговице пояса. С ней справится оказалось тяжелее, пуговица была крупной, хоть петелька и затерта от долгой носки. Расстегнув пуговицу, юноша ненадолго застыл, воровато вглядываясь в лицо Лукаша, но тот не шевелится, и он, успокоившись, потянул молнию вниз, открывая для себя секрет Лукаша. Носит ли тот белье под стать штанам — в цвет хаки?       До его носа донесся мужской дух, пахло тем, чем и положено пахнуть взрослому мужчине — мускусом, табаком и отчего-то еловой ноткой.       Сердце парня забилось сильнее, когда он, осмелев, уложил ладонь на бугор плоти и судорожно вдохнул, ловя себя на желании прижаться носом к животу мужчины, чтобы вдохнуть его аромат.       Его собственный пах скрутило спазмом, сорвав с губ мальчишки легкий стон.       Сдаваясь, он торопливо расстегнул собственную ширинку и сжал стоявший колом член в кулаке, выдавливая наружу побагровевшую головку.       Показалось ему или нет, что Лукаш вздохнул глубже, чем прежде?       Додумать он не успел, возбуждение затопило сознание, заставляя все чаще пропускать член в кольцо пальцев, спеша даровать себе облегчение. Уплыв в марево томления, Игорь не замечал, что под его левой рукой, которая все еще лежала на бедрах мужчины, налился кровью ствол куда больше того, чем наградила природа самого Горюшку. Не видел и того, как дыханье со свистом вырывается сквозь сжавшиеся зубы Лукаша.       Горюшка был способен чувствовать только то, как гулявшее по крови возбуждение гонит его к пику, и, сорвавшись с него, тонко вскрикнул, откинувшись назад и украшая собственный кулак жемчужными каплями теплой спермы.       Поленья в печи догорели, остались только одни угли, едва разгонявшие темноту в доме. Горюшке стало холодно. Обессилев от выплеска эмоций, Воронин кое-как приведя себя и свободовца в порядок, лег, свернувшись в калачик рядом с мужчиной.