Душа волка

      Когда лидер «Свободы» открыл глаза, Игорь снова лежал рядом. Но на этот раз он перебрался к Лукашу со своим одеялом. За окном уже просветлело, значит, пора было вставать и готовить завтрак. Конечно, Горюшка тоже мог бы что-нибудь приготовить, но Лукаш сильно сомневался, что его стряпня была съедобной. Наскоро приготовив из консервов завтрак, Лукаш накинул на голый торс куртку, захватил стоявший у стены топор и вышел из дома.       На сегодня у него было намечено одно дело, которое не могло подождать. Об этом ему настойчиво сигнализировал его нос.       Проснулся Игорь от мерного стука, что прорвался сквозь пелену сна. Открыв тяжелые веки, он некоторое время лежал, не шевелясь на матраце, убаюканный теплом одеяла и мятой курткой под щекой. Рядом потрескивали догорающие поленья в печи, пахло разогретым говяжьим жиром тушенки.       Место рядом встретило его взгляд пустотой. Лукаша не было, Игорь, встрепенувшись, сел, вертя головой по сторонам.       На столе стояли жестяные кружки и тарелка для него, с консервированной фасолью и говядиной.       Стук никуда не делся, и Воронин повернул голову в сторону окна. Похоже, Лукаш и создавал этот шум, вырвавший его из сна. Свободовец рубил дрова.       Широко зевнув, Игорь поскреб бок и, встав, потянулся.       Прислушиваясь к стуку доносившемуся с двора, он быстро съел фасоль с мясом, помыл тарелку, глотнул уже остывший чай и, накинув куртку, направился к двери.       Выйдя во двор, он пошел за дом. Лукаш, как и предполагал Воронин, был там — лихо рубил дрова. Мужчина был в одних штанах и ботинках, голый торс блестел от пота. Под светлой не загорелой кожей перекатывались мышцы. Увидев парня, мужчина ненадолго остановился.       — Доброе утро. Позавтракал уже? — спросил он.       — Угу, — паренек осмотрел усеянный дровами двор. — А зачем нам так много дров?       — Их и должно быть много, иначе баньки не растопить.       — Баньки? — Игорь округлил глаза, когда до него дошло то, что их ждет. — Ты хочешь истопить баню?       — Ну, да, именно это и собираюсь сделать, — Лукаш, нагнувшись, поднял полено и, поставив его на колоду, размахнулся топором и разрубил его на две части. — Мы уже довольно долго здесь, парень. Пора и помыться, а тут, как видишь, на наше счастье есть баня.       Воронин проводил взглядом одну из частей полена, отлетевшую в сторону.       — Ты и я?       — А есть еще кто-то?       — Нет.       — Тогда будем только ты и я, — мужчина поставил обрубок полена и вновь опустил на него топор с резким выдохом.       Воронин зажмурился.       — Лукаш, я… никогда не был в бане, — признался он.       — Значит, с почином тебя, Игорь.       Полено разлетелось, и Горюшка поджал губы. Насколько он знал из своих скудных познаний деревенской жизни, в бане мылись полностью голыми, да еще и хлестали друг дружку березовыми вениками.       От одной мысли о том, что ему придется раздеться догола и предстать в таком виде перед мужчиной, его бросило в краску.       Лукаш, похоже, его неловкости не разделял и продолжил колоть дрова, велев пареньку найти в доме что-нибудь, что можно использовать как полотенца, всякие тазики и ковшики. Полотенец не было, зато были простыни, даже кусок хозяйственного мыла и два металлических тазика и ковшик.       — Сойдет, — и мужчина забрал найденное из рук Горюшки и отнес в баню. Лукаш ненадолго зашел в дом и вернулся с обрезом в руках.       — Пока я буду топить, у тебя есть время пострелять. Сегодня уже из обреза, — Лукаш зарядил дробью обрезанную двустволку. — Предупреждаю, отдача куда сильнее, но целиться почти не надо, разброс дроби не в пример больше.       Он сам сделал первый выстрел, сбив почти половину консервных банок, и даже его плечи дернулись вверх. Свободовец, как и в прошлый раз придал рукам мальчика правильное положение. Игорь опять покраснел.       Последующие три часа Воронин исправно стрелял по банкам, слушая наставления Лукаша, который успевал и дрова рубить, и в баню их носить, как и ведра с водой, и на ошибки Горюшке не забывал указывать. Через несколько часов Лукаш велел Игорю отложить оружие.       — В бане всё готово, не хватает только нас, идём, — Лукаш с энтузиазмом отправился в баню. Воронин, вздохнув, последовал за ним. С улицы они попали в теплый предбанник. Из него вела дверь в жарко натопленное помещение с печкой. Лукаш закрыл дверь, сел на лавку и принялся снимать ботинки. Игорь нерешительно топтался у порога.       — Чего стоишь? — спросил его Лукаш, пряча в ботинки носки. Игорь, помедлив, уложил на соседнюю лавку простыни и принялся снимать одежду — куртку, свитер и остановился, теребя край майки.       Свободовец успел снять штаны и теперь стоял в трусах, что в народе ласково звались «семейниками», цвета хаки, и рассматривал принесенную Горюшкой простынь. Одним рывком он разорвал ее на две части.       — Вот, так сойдет, — он оглянулся на застывшего парня и, поняв его смущение, добавил, — Игорь, в тебе нет ничего, чего бы я уже не видел. Сам такой же. Перестань стесняться. В бане в одежде не сидят. Удар тепловой схватишь.       Мужчина, повернувшись к нему спиной, стянул трусы и положил их на лавку. Паренек тяжело сглотнул, поспешно отводя взгляд от поджарых ягодиц Лукаша.       Сложен был свободовец, по мнению щуплого тщедушного юноши, как бог, в отличие от него. Игорь кисло оглядел свои худые руки со слабым рельефом мышц.       Мужчина ушел внутрь бани, и он, быстро раздевшись, схватил кусок простыни и, обернув его вокруг бедер, шмыгнул вслед за Лукашем.       Внутреннее помещение бани встретило его жаром, что сразу сделало волосы влажными и усыпало торс капельками пота, что периодически срывались вниз по телу. В углу стоял тазик с мокнущими в нем в достаточно горячей воде березовыми вениками. Лукаш, подхватив его, поставил ближе к лавке.       Услышав шаги Игоря, мужчина оглянулся и одобрительно кивнул.       — Вот простыни-то и не хватало, — сказал он, потянувшись к Воронину, — давай сюда, лавку накроем. Игорь и пикнуть не успел, как мужчина сдернул с него простынь и накинул на лавку. Мальчишка тут же, порозовев, прикрылся руками. Свободовец, не обращая внимания на его смущение, сел на лавку, расставив ноги и уперев руку в колено.       — Жарко, — Лукаш мазнул ладонью по лицу, смахивая пот, — хорошо. В бане несколько лет не был. А в детстве было дед не раз в баню водил. Чего стоишь? — спросил он, заметив, что Воронин так и продолжает маячить сусликом у двери. — Садись. Он похлопал рукой рядом с собой. Игорь зажмурился.       Ну почему его взгляд так и сползал с лица и груди мужчины к его паху? Ко всему предательски стянуло низ живота, и член Игоря решил не вовремя воспрять к жизни.       — Я… тут постою, — пискнул парень, отчаянно краснея. — Тут не так жарко. Лукаш хмыкнул, смахивая влагу с плеча.       — Тебе сесть надо. Иди, умойся водичкой, легче будет. А потом я тебя веничком отхлещу. Не бойся, не сильно. Тебе понравится.       Он похлопал ладонью по лавке рядом с собой, и Воронин, решившись, бочком подошел.       Сидеть рядом с мужчиной оказалось еще большей пыткой. От тела Лукаша, казалось, шел собственный жар, и глаза все-таки добрались до члена мужчины. Игорь тут же зажмурился, сжимая коленки, зажав между ног собственный стебелек. Теперь он и вовсе походил на девицу.       Об этом и подумал Лукаш, пройдясь по нему взглядом. Паренек мелко дрожал, уложив ладошки между ног, подвинувшись едва не на самый край скамьи.       Разглядывать паренька было приятно, и изнутри потянулось будоражащее чувство, весьма схожее с возбуждением. Лукаш взъерошил волосы пятерней и, поднявшись, потянулся к венику.       — Ложись на лавку, — сказал мужчина, взяв в руки веник.       — Может не надо? — опасливо пролепетал Игорь.       — Не бойся.       На лавку он все-таки лег ничком. Мысль о том, что он лежит под взглядом Лукаша голышом, сводила с ума. Руку так и тянуло прикрыть ягодицы. Он рванулся подняться, когда Лукаш хлестнул его веником по спине и задрал голову, но рука мужчины прижала его обратно.       — Лежи, — велел свободовец, лихо охаживая его веником. Игорь послушно уткнулся лицом в сгиб локтя, бесстыдно подглядывая за мужчиной, точнее за той частью тела, которую мог видеть. А видел он его ниже пояса: крепкие, мускулистые ноги, бедра и пах.       Во рту Воронина пересохло, несмотря на царившую в бане влажность, глаза неотрывно смотрели на чужую плоть. В голове царил сумбур из желания дотронуться до Лукаша и бежать из бани, пока он окончательно не опозорился.       Игорь не заметил, как стал потираться собственным ноющим членом о взмокшую простыню. Пройдясь веником по ягодицам парня, он заставил его взвиться от неожиданности. Игорь, забарахтавшись, сел, натягивая на бедра край простыни, но его эрекция от Лукаша не укрылась.       Свободовец на мгновение остолбенел, и тут же, с пониманием хмыкнув, отступил, делая вид, что ничего не заметил. Игорь окопался на полке, прижавшись к стенке, и натянул на себя простыню.       — Спасибо, — нервно выпалил он, — мне достаточно.       — Ладно, — согласился мужчина, протянув ему старую мочалку и кусок мыла. — Спину мне потри, — попросил он, садясь на лавку. — Самому мне неудобно, да и я везде не достану.       Игорь опрометчиво решил, что это нехитрое занятие успокоит его, но вышло по-иному. Когда он получил возможность прикоснуться к телу мужчины, его возбуждение только возросло. Было весьма неудобно мылить спину Лукаша одной рукой и придерживать простыню, и мочалку Игорь, ожидаемо, уронил. Лукаш обернулся.       — Прости, — пролепетал Воронин.       Неуклюже наклонившись, юноша выпустил простыню, и та упала на пол. Лукаш, ухмыльнувшись, оценил представший перед ним голый зад мальчишки. Воронин взвился, прикрываясь рукой, крутанулся на пятках и замахал руками, поняв, что падает.       Сбросив улыбку, свободовец рванулся вперед и поймал его в объятия, не дав позорно свалиться на пол. Влетев в кольцо сильных рук, Горюшка прилип к мужчине голым телом. Стоявший колом член звучно шлепнул о живот мужчины. Игорь застонал от отчаяния, багровея щеками.       Такого стыда ему не приходилось испытывать за всю свою жизнь.       — Ну, что ты, парень, — рука мужчины, погладила волосы мальчишки, большая, с шершавостью мозолей от оружия и топора. — Все хорошо.       Воронин больше не падал, но выпускать его из объятий отчего-то не хотелось. Юное тело, доверчиво жавшееся к нему, вызывало невыразимую нежность. Такую, какой испытывать ему давно не приходилось. Но не только нежность, а и неслабую эрекцию…       Влажная головка стебелька парнишки жалась к его бедру, не вызывая отвращения. Хотелось и дальше вжимать его в себя и поглаживать по волосам, плечам, тонкой талии, и по-хозяйски сжать аппетитные упругие ягодицы. Лукаш очнулся, поняв, что именно это и готов проделать с затихшим мальчишкой, и убрал ладони от талии и ягодиц Горюшки.       Момент был неловким, но парень так и не отлип.       Лукаш, кашлянув, неохотно отошел на шаг и, развернув Игоря к себе спиной, от греха подальше, усадил на лавку.       — Будем ополаскиваться, — сказал он, потянувшись к ковшу, плескавшемуся в ведре. — И пошли спать.       Когда они вошли в дом, Лукаш, не говоря ни слова, сдвинул их два матраса рядом. Они легли вместе, Лукаш прижал Горюшку спиной к своей груди. Оба были в одних только брюках. Свободовец обнял мальчика за талию, тот вздрогнул, и мужчина хотел убрать руку, но Игорь, взяв его за запястье, остановил его порыв. Воронину был приятен этот исполненный защиты жест мужчины. Так они и уснули.       Тем временем с обратной стороны «Изнанки» Славен волновался, что не успеет собрать все артефакты.       Первым делом вся группа отправилась на Свалку. Там было немного артефактов, зато хватало бандитов, потому они и не разделились. Часто Славену приходили на КПК сообщения от Макса. Свободовцы резво собирали артефакты, даже весьма редкие. Сердце кровососа Макс достал, как и обещал. К концу дня осталось раздобыть только девять артефактов. Времени оставалось чуть больше суток.