Сладкий яд

Ты боишься засыпать потому что включать голубой ночник не разрешает мирно спящий Куромаку, а вся комната скрыта от тебя занавесом тьмы. Но даже если бы Трефовый король и сжалился, позволив включить мой дарящий свет подарок, ты бы все равно не смог заснуть. Из-за того, что за тонкой стеной лежит так обожаемый тобою Ромео, так близко и далеко, что тебе временами кажется, что ты можешь слышать его тихое дыхание, чувствовать жар его тела и понимать, снится ли ему кошмар или же наоборот — сады Эдема, где ему поют дифирамбы целые отряды крылатых нимф, — я не особо представляю, что должно являться в сновидениях отбитым романтикам. Бедный мальчик, ты совсем не понимаешь, что тебя угораздило влюбиться в того, в которого влюбляться надо меньше всего. Ворочаешься, изредка с опаской поглядывая на жмурящегося во сне Второго. Не волнуйся, сон его крепок, я специально навел на его сознание эффект глубоких сновидений, все для тебя, ведь нет ничего интереснее на свете, чем наблюдать за тобой. Всю жизнь, твою ли, мою, или даже Ромео, я только и делаю, что играю в этом спектакле жизни как наблюдатель, зритель, разница лишь в том, что если мне не нравится сюжет, я могу слегка подправить его своей магией, но все же меня никто не видит, а я вижу все. И тебя тоже. Скрип кровати заставляет тебя вздрогнуть, но ты упрямее, чем хочешь казаться, ничто тебя не остановит, Шестой. Босые ноги, словно брезгуя любимыми пушистыми тапочками-кроликами, ступают на прохладный линолеум. Тут слишком темно, но свет луны из окна помогает соорентироваться, да и зрение уже вроде как адаптировалось к подобному освещению. Ты ступаешь тише травы, буквально паря над полом, тратя не больше двадцати секунд на то, чтобы преодолеть дистанцию от мягкой и теплой кроватки до двери. Серьезно хочешь идти к нему? Одумайся, голубоглазик, твой принц меньше всего ждет именно твоего появления, тем более в два часа ночи. Ах, совсем забыл, ну кто же будет слушать меня, уж точно не ты. Ты глух, слеп, наивен как малое дитя. Именно это в тебе и привлекает Ромео. Почему-то вспомнил тот забавный, как по мне, случай на море. Ты да он, ну и я, будто ангел-хранитель, над вами.       «Зонтя, я знаю, что может помочь тебе стереть это печальное выражение с твоего лица раз и навсегда, — ты с надеждой поднимаешь голову вверх, смотря прямо на него и с трепетом ощущая на коже своей щеки его теплые ладони, — Надо найти тебе девушку. Что может быть лучше одной из особей прекрасного пола, что будет принадлежать только тебе? Вы будете купаться в лучах своей любви, о, святые королевы Англии!». Твое выражение лица тогда быстро заставило Червового короля замолчать, а меня негромко рассмеяться, радуясь, что вы, двенадцать дураков, лишены такой силы, дабы слышать меня. Как же это было давно. Или нет. Прошлое и будущее не важно. Только настоящее имеет право быть. Ты приотворяешь дверцу, которая, судя по всему, все же сжалилась над тобой и открылась без единого скрипа местами ржавых петель. Направляешься в самый конец коридора, глазами выискивая заветную дверь, вход в обитель клона номер семь. Правда, вместе с ним живет и Феликс, но тот в курсе страстей, что все больше и больше накаляются прямо у него под носом меж тобой и Ромео, поэтому вряд ли поднимет посреди ночи истерику о том, мол, что же ты, тряпочка, делаешь в моей комнатушке на коленях моего короля. Червовый король не спит. Яркость настольной лампы сделана минимальной, поэтому лившийся из нее свет не мешает его валету досматривать десятый сон (тут ты мысленно вспоминаешь о недовольном Куромаку, что по его словам не мог заснуть при малейшем свете ночника), причем наверняка о несуществующем идеальном мирке без зла и печали. Какая жалость. В руках Ромео книга, обрамленная в странную желтую обложку. Ты подкрадываешься поближе, дабы рассмотреть название. Хм, странно. Вероятно мы с тобой оба подумали, что наш романтик читает что-то невероятно сопливое, про любовь и розовые вафли на завтрак, но никак не «Над пропастью во ржи». А вообще, книга хорошая. Все книги по своему хороши и ты, я так полагаю, разделяешь мою точку зрения. — Р-Ромео?.. — тихо отважился позвать его. — П-прости, что беспокою… В столь поздний час… Он тут же испуганно вздрагивает, не ожидая незваного гостя, но, поняв, кто стоит перед ним, прижимая к себе игрушечную девочку с короткими волосами и немного пугающими меня серо-зелеными глазами-стекляшками, успокаивается. Ах, эта снисходительная дружелюбная улыбка, она вмиг заставляет тебя покраснеть. Еще одна причина, за что ты любишь Ромео. Но нужны ли для любви причины? Тьфу, заразился от этого клона излишней сентиментальностью, стыд-то какой. Хотя вопрос получился интересный. Как-нибудь никогда подумаю над ним. — А, это ты, Зонтя, — нежный серебристый баритон льется словно парфюмерная вода из золотого кувшина. — Что-то случилось? Такие живые, необычного цвета глаза внимательно рассматривают тебя, пытаясь узнать, какой же секрет ты хранишь в своем маленьком, но сильном сердечке. — Я… — в горле вот-вот норовит образоваться ком, но ты вовремя собираешься с мыслями, заранее зная, что сказать. — Я заснуть не могу. Такая ночь… — Ночь, милый мой, есть самое прелестное время. Она завораживает, — розоволосый откладывает книгу, засунув в нее закладку в виде переплетенных роз. — От нее веет чем-то неуловимым… Тайной. Пауза. Ромео отодвигается к стене, с легкой беззлобной усмешкой похлопывая ладонью рядом с собой, предлагая тебе лечь рядом с ним. Ты, не веря своим глазам, послушно устраиваешься на мягкой перине под боком Червового короля, готовясь слушать, что тот расскажет. Но Седьмой молчит, от этого становится еще более неловко. Соберись. Ты сильнее, чем думаешь. Ты вообще очень плохо о себе думаешь. Это я в основном. — С-спасибо, Ром, — теперь улыбка красуется и на твоих устах. За окном трещат одинокие цикады и изредка на стенах отражается свет проезжающих машин. Ромео всегда добр по отношению к тебе. Даже сейчас он понимает, что никакие вопросы для объяснения того, что ты пришел именно к нему, не нужны. Лучше просто помолчать. С этим ты абсолютно согласен. Взъерошенные волосы, забавная пижама и свежий запах клубничной зубной пасты изо рта — все это то ли смешит тебя, то ли успокаивает, но уходить от Седьмого ни капельки не хочется. Так уютно, хорошо, что веки тут же сами по себе, ну может из-за моей магии, наливаются свинцом, а голубоволосая головка тяжелеет, опускаясь Червовому королю на грудь.

Когда-нибудь ты обязательно ему признаешься в своих чувствах. Когда-нибудь ты будешь достаточно смел для такого поступка. Когда-нибудь. Но не сейчас.