Заточение губит...

Утром я приступил к своей работе. Помня о новенькой, первым делом отправился в ту комнату, где она спала. Мне не хотелось лишних проблем, и я старательно их избегал. Две девочки уже проснулись. Они разговаривали. поглядывая на новенькую, которая еще спала. - О, Михаил Викторович! Здрасте, - сказала одна из них и принялась заправлять кровать. - Здравствуй, - сказал, не глядя на Наташу, после чего осмотрел комнату и продолжил: - Подъем! Заправляем кровати, одеваемся! У вас пять минут! - Ну-у, блин, - бурчала Алена, кутаясь в одеяле. Я стряхнул с нее это одеяло и бросил на пол, быстро подошел к новенькой и наклонил кровать боком. Девочка скатилась на пол, после чего проснулась. - Офигел совсем? - изумилась она. Было видно, что она испугалась. Придется привыкать. Я твердо посмотрел на нее. - Встать. У вас осталось три минуты, - сказал я и вышел, продолжая подъем в других комнатах. - Встать! Подъем! В этом отделении были только девочки, девушки. И все они были разными: кто-то вставал сразу, а кто-то "тянул резину". Таких мне приходилось сбрасывать с кроватей на пол. Это было эффективно. После того, как я всех поднял, еще раз прошелся по комнатам, следя за порядком и направился в общую большую комнату, где они все собирались в свободное время. Там уже сидел Олег Сергеевич. - Здорово. Как ночь провел? - спросил он, продолжая что-то писать. - Здрово. Без происшествий, - ответил я. Мы пожали друг другу руки. День начат. Убедившись, что никаких проблем и неточностей нет, повел детей строем в общую комнату. - Разрешите войти? - подала голос самая крупная и заядлая жилица этого заведения. Из-за своего роста она и была первой в строю. - Войдите. Разрешаю, - ответил сотрудник. - Равняясь! Смирно! Как я привык отдавать эти команды. Раньше мне было неловко. Я очень боялся, что меня не будут слушаться. Не слушались. Я плохо справлялся со своей работой, потому что не мог перебороть себя и применить силу. Позже пришлось. Попадал пару раз на нож, но быстро справлялся с этим. Сейчас меня слушали все, даже новенькая. Я продолжал вести строй детей. У каждого своя история, своя судьба. Они такие разные, но в то же время очень похожи. разные характеры, взгляды на мир, выносливость - все разное, но как поразительно одинаково все привыкают к этим ужасным условиям жизни, где их приходится не считать за людей. Какого черта я выбрал эту работу, в которой сам же и мучаю детей? А теперь не могу уйти - привык. После трудного завтрака, за которым новенькая ничего не съела, мы, как и всегда, отправились в общую комнату. Я принялся оформлять девочку. Ее паспорт и прочие документы, которые мне предоставили, лежали предо мной на столе. - Как твое имя? - спросил я, хотя уже заранее его знал. Мне нужно было начать разговор. - В паспорт гляньте, - резко ответила Ира. - Я тебя спросил. Ты должна следовать уставу. В уставе ясно сказано, что подчиненный должен отвечать на любые вопросы сотрудника этого заведения. Я тебя слушаю. - А если вы спросите, какого цвета на мне трусы. я тоже должна отвечать? Я пропустил этот вопрос мимо ушей, помня про свой язык. - Имя, - потребовал я. - Зовите меня Клава. - Буду звать. Клава, твое имя по паспорту. ей ничего не оставалось, как ответить мне. Я загнал ее в угол. - Ира, - буркнула девочка. - Фамилия. - Не скажу. - Придется. Не скажешь - так и будем сидеть. Мы сидели так час. Я ждал, пока она проронит хоть слово. Лихорадочно думал, что же мне сделать. Когда я растерялся от собственных мыслей, Ира подала голос. - Федчина, - резко ответила она. Я понял, что победил, как это и было всегда. Теперь нет никаких сложностей с этой девочкой. - Рассказывай свою историю, - сказал я и принялся заполнять дело Ирины Федчиной. Она рассказывала о своем детстве, которое было нелегким, но вполне переносимым для нее. Родители слегка попивали и колотили девочку, но в целом все обошлось без эксцессов. - А за что сюда попала? - не особо внимательно спросил я, всматриваясь в бумаги. - Убийство. Я поднял на девочку глаза. Это маленькое чудовище! Я поражен. - Кого убила? - спросил, наконец, я. - Сестру. Это меня удивило. Никогда еще дети не убивали своих родных. Это была самая странная история за всю мою работу в колонии. - Чем она тебе не угодила? - не важно! Все, отвяньте, - сказала Ира и встала. - Сядь! - рявкнул я. Ира села и резко обернулась ко мне. - Я не хочу это рассказывать! - Придется, - уже спокойно сказал я. Ира начала ворчать непечатные слова. Я промолчал. Мы молча просидели еще полтора часа. Я изрядно устал с ней, но это было моей работой. Хорошая выдержка у девочки - похвально. Я спокойно ждал, пока она заговорит. - Долго вы еще сидеть будете? - спросил подошедший Олег Сергеевич. - Пока не заговорит, - вздохнул я. Но в голове у меня уже созрел план. - Так, встать в строй! - приказал я и встал, подходя к девочкам, закончившим уборку. Все встали, негодуя и ворча. - Федчина, в строй! Образовался строй. - Будем стоять, пока Федчина не заговорит, - сказал я. Это было неверным решениям, но в тюрьме по-другому нельзя. Добрые разговоры этим детям не помогали, потому что уже не просачивались в душу - "стенка" слишком твердая. Здесь решало все только подчинение, грубость, точность и устав. Девочки уже ополчались против Иры, одна из них даже подошла к ней, воинственно настроенная. - Встала в строй! - рявкнул я. Настала полная тишина. Я оглядел всех сердитым взглядом. - Федчина, шаг вперед. Девочка подчинилась. - Садись, где сидела. Ира села на стул за столом. - Бери ручку и бумагу и пиши, как все произошло. Писать аккуратным и понятным почерком. Все остальные сели по своим местам. Девочки молча расселись. Я рявкал редко, но это было очень эффективно и надежно. Пока Ира писала, я заполнял другие документы. - Все, - тихо сказала Ира и отдала мне листочек. Я его взял и приступил к чтению. После прочтенного я сделал заключение, что Ире нужна помощь психолога. - Иди к другим девочкам. Знакомься, занимайся своими делами, - тихо сказал я и отправился вниз, оставив Олега Сергеевича присматривать за девочками. Доложил, что оформил Ирину; она мытая, относительно сытая и ведет себя тихо. Моя работа была сделана, я облегчено вздохнул. После обеда, читая книгу, я параллельно наблюдал за детьми, присматривая, чтобы везде был порядок. Ира сидела отдельно от девочек и молчала. Это явление было нормальным, и беспокоиться причин я не нашел. Я их так и не находил, даже когда молчание Ирины затянулось. Читать спокойно я не мог. В мою голову лезла история этой девочки. Ира вместе со своей старшей сестрой участвовали в областном конкурсе рисунков, и Ира победила. Как я понял, читая ровный почерк девочки, Ира была талантливее своей сестры и всегда была первой. Той девочке это не нравилось. Они поругались из-за этих рисунков, и сестра Иры наняла на нее мальчишек, чтобы тебе "с ней поработали". Они "доработались" до того, что ночью Ира задушила свою сестричку, зная, что мальчишки - ее рук дело. До этого момента Сестра Иры (я забыл ее имя) терроризировала младшую сестру, подставляя и унижая ее. В состоянии отчаяния и обиды девочка пришла к сестре, пока ты была беспомощной, и задушила ее подушкой, предварительно обрезав ей длинные волосы. Никогда не сталкивался с такими историями, хотя оформлял очень многих девочек, которые были и похлеще Ирочки. Разные попадались: тихие, спокойные, пугливые и бойкие, громкие, сильные. Тут между старшими девочками царила "любовь", которой они "делились" с теми, кто помладше. Года через три после прибытия на эту работу я перестал обращать на это внимание и удивляться. Я им не мешал. Чем еще можно заняться в тюрьме? Этого я не знал. Ирина сторонилась всех девочек и молчала до самого вечера. Я доложил об этом вышестоящим. Конечно, ответ я получил "разберется, привыкнет", но добился того, чтобы ей организовали помощь психолога. Меня пугала ее молчаливость. Я не знал, чего можно от нее ожидать; и, прежде всего, чтобы уберечь свою женщину, которая работала тут же, себя и других девочек, я довел свое дело до вершины - оформил девочку везде, кто это было допущено...