Пираты не только на словах

Расскажи свой любимый кошмар ночной, назови мне по имени его. Я люблю сказки на ночь.

— Поможешь мне, Санджи-кун? — Нами мягко улыбнулась, как только увидела загорающиеся в глазах кока звёзды воодушевления от одной мысли о том, что «прекрасная мелорин» попросила о помощи. Та самая красивая и сильная Нами, которая обычно со всем справлялась самостоятельно и никогда не уступала кому-либо хоть в чём-то. За это Санджи обожал рыжеволосую чертовку, любил трепетно и беззаветно, спеша по одному только взгляду предугадать последующее действие и непременно угодить. — Держи, — она протянула парню пару плетёных корзинок — и он мгновенно понял, к чему всё идёт, из-за чего буквально засветился. Сбор мандаринов «Кошка-Воровка» не доверяла никому, кроме себя и почему-то Санджи. Быть может, она понимала, что только кок, поставивший себе цель найти море, которое многие считали несуществующим, может по достоинству оценить всю важность свежести продукта, которая зачастую зависела от того, как именно эти продукты собирались. Но Винсмоуку нравилось думать, что штурман видела в нём не только отменного корабельного повара, хорошего бойца, отличного накама и дамского угодника, но и кого-то более… более близкого. — Конечно, Нами-сан! — радостно воскликнул он, мысленно прикидывая, как долго продлится такая радость и как долго можно будет находиться рядом с девушкой. Быть может, она случайно оступится на деревянной лесенке, собирая мандарины с верхушек пушистых кустов-деревьев, а Санджи подхватит навигатора в полные любви объятия и будет долго умолять простить за то, что не уследил. — Что-то она стала шаткой, — протянула Нами, умело балансируя на той самой лесенке. Конечно, она предварительно сняла туфли на каблуках, чтобы не навернуться с первой же ступеньки, хотя и имела врождённое чувство равновесия, которое не раз и не два было необходимо при штормах или в сражении. — Санджи-кун, подержи меня, пожалуйста, — «Кошка-Воровка» обернулась и посмотрела на парня, который витал где-то в собственных грёзах. Без сомнений, она знала, о чём думал пират (об этом не догадался бы только слепой, потому что щёки Санджи предательски заалели, а в глазах заплясали метафорические сердечки), что, несомненно, льстило. К тому же девушка не без оснований предполагала, что кок поклоняется ей не только потому, что она «восхитительная мелорин». О нет, не только поэтому! Он наверняка мечтал о Нами с первого же дня встречи там, на «Барати», когда Луффи только-только начинал поход на Гранд Лайн. Никак иначе она не могла объяснить то, что пират так стремился расстараться перед ней, несмотря на то, что в команде была ещё одна представительница прекрасного пола. Винсмоук тщательно следил и за тем, чтобы Робин была довольна, но в его глазах не было того фанатичного поклонения, которое всегда появлялось, когда он встречал Нами. — Санджи-кун, — повторила она, пытаясь достучаться до парня, который мгновенно отреагировал, буквально подлетев на крыльях к Нами, которая держалась только за счёт того, что цепко ухватилась за пару веток одной рукой. Она бы взялась сразу двумя, опасаясь рухнуть вниз, на траву, которой была покрыта палуба, но в другой была зажата пара спелых мандаринов. Рисковать свежими фруктами, которые она денно и нощно охраняла от бездонного желудка Луффи, не хотелось. Цитрусовый запах приятно пощекотал обоняние, как и некое чувство лёгкой опасности. Нами про себя ужаснулась: неужели она стала таким же адреналиновым маньяком, как и Зоро, что начала кайфовать из-за того, что почувствовала хоть слабую, но угрозу? — Простите, Нами-сан! — от души извинился Санджи, принимаясь за работу: умелые руки поспевали и сорвать фрукты с нижних веток, и помочь навигатору сохранить шаткое равновесие. Упёршись одной ногой в нижнюю ступеньку так, чтобы часть веса всегда была там и перевешивала хрупкое тело «Кошки-Воровки», он осматривал оранжевые бока на предмет изъянов и, не находя таковых, не переставал раздавать комплименты умелым рукам девушки, которая так трепетно относилась к собственному маленькому садику, не позволяя никому, кроме определённого круга лиц, заходить туда. — Слишком высоко, — пробормотала себе под нос Нами, пытаясь дотянуться до вершины, откуда издевательски выглядывало несколько аппетитных мандаринов. Она знала, что корзины уже были полны и не обязательно срывать всё, что созрело, но чувство неудовлетворённости, медленно подымающееся внутри всесметающей тёмной волной, не давало покоя. Поэтому она, расчётливо прищурив один глаз, хитро улыбнулась и елейным голоском пропела: — Санджи-кун, подержи меня за талию. Мне нужно достать те мандарины, что остались сверху. Кок на миг замер на месте, как будто в него ударила молния, не веря собственным ушам. И если бы он сейчас курил, то наверняка выронил бы сигарету на землю от изумления и безграничного счастья, внезапно свалившегося — не буквально — на голову. Волна тепла поднялась откуда-то изнутри, когда он, почему-то дико смущаясь, осторожно положил широкие ладони на тонкую талию, бережно сжимая, чтобы ни в коем случае не навредить девушке. «Какая нежная кожа», — на лице Санджи расплылась блаженная, хоть и слегка глуповатая улыбка. «Кажется, что если я надавлю чуть сильнее, то оставлю синяки или что-то сломаю. Конечно, мои руки сильны, но ноги — сильнее. Но я никогда бы не мог подумать, что буду чувствовать себя так, будто держу древнюю фарфоровую вазу, которая может потрескаться от одного неверного касания». — Держи крепче, Санджи-кун, — предупредила парня Нами, догадываясь, что он сейчас думал совсем не о том. Чувствовать мужские ладони на собственной талии оказалось неожиданно приятно. А ведь она думала, что никогда не найдёт такого человека, чьи прикосновения будут ощущаться на чувствительной коже не грубыми тисками, а касаниями бабочки. — Я не сахарная, не растаю, — добавила пиратка вопреки собственным мыслям. — Конечно, Нами-сан, — неожиданно тихо отозвался Санджи, повернув голову вбок так, чтобы никто не мог увидеть румянца, лихо окрасившего скулы. Пиджак неожиданно стал тесным и неудобным, отчего кок слегка вспотел. Обычно парень сам стремился обнять мелорин, завалив ту блюдами собственного приготовления и восторженными дифирамбами, но тут вдруг захотелось одёрнуть руки, как будто он обжёгся о раскалённый докрасна металл. — Вот и всё, — «Кошка-Воровка» победно улыбнулась, зажав в кулачках фрукты. Кок собрался уже убрать руки, но девушка, словно предугадав это действие, попросила: — Помоги мне спуститься, Санджи-кун. Эта лесенка стала совсем непригодной. Нужно отдать её Френки на починку, — она положила последние мандарины к остальным и, приподнявшись на цыпочки, нежно коснулась губами щеки Санджи. — Спасибо, — чувственно прошептала она парню на ухо, удаляясь из рощицы соблазнительной походкой. Винсмоук подхватил полные корзины и широко, по-детски улыбнулся: в глазах Нами он увидел немое обещание о том, что если он захочет пересечь линию дружбы между ними, она не будет против. «Пожалуй, сегодняшний день имеет все шансы стать моим вторым любимым днём. Исключая тот, конечно же, когда я встретил Нами-сан», — подумал он, чувствуя, что всё лицо горело пламенем, особенно там, где его поцеловала девушка, а также ладони, где он трепетно касался Нами. «Теперь у меня ещё больше поводов не использовать руки в боях. Как же я буду обнимать Нами-сан, если, к примеру, сломаю пальцы?»