Прозревая правду

Дни тянулись, словно размытые, их невозможно было отличить один от другого. Хаос, обитавший в моей голове, начал медленно рассеиваться. Бесчувственность, твердая, как сталь, держала бразды правления над моими настроениями. Принятие ситуации заставило меня необычайно дистанцироваться от моего окружения. Да, я уже решил, выбрал свой курс действий, но я все ещё не мог справиться с итогами, к которым это приведёт. Это было неизбежно, хотя я и не хотел как-либо подвести своих друзей. Атмосфера в общежитии, которая была суетливой после моей выходки в ванной, теперь накалилась до прямо-таки невыносимой. Дин и Симус ходили на цыпочках вокруг меня, боясь, что, если они не правильно посмотрят на меня, я прокляну их или что-нибудь в этом роде. Невиллу было наиболее дискомфортно из-за его невежества в том, как можно переломить ситуацию. Рон хотел загладить свою вину, но на этот раз он уважал мое желание, чтобы меня оставили в покое. Я перестал предпринимать какие-либо усилия, чтобы помириться с ним и Гермионой. Какой в этом был смысл? Они будут ненавидеть меня в любом случае. По крайней мере, если они не будут больше заботиться обо мне, необходимость отпустить и двигаться дальше станет для них гораздо менее болезненной. Весь факультет Гриффиндор, как правило, спокойный и беззаботный, уразумел, что что-то важное происходит в их логове, и вел себя более трезво, чем когда-либо. Факт, что сегодняшнее утро похоже на все предыдущие, практически вопиял ко всем, кто вступал в Большой Зал сегодня. Было поздно, столы факультетов были уже заняты, но зал выглядел значительно более укрощённым, смирным, чем обычно. Сначала я не заморачивался этим странным явлением, списывая его на экзамены, до которых оставалось всего несколько недель. После того как это повторилась в пятый раз, я не мог удержаться от любопытных взглядов в сторону своих однокурсников. Стало очевидным, что сомнительная атмосфера, которая не давала мне покоя в течение некоторого времени, была вызвана отсутствием громкой болтовни и смеха за нашим столом. Сотрапезники по-прежнему беседовали, но со сдержанностью, которой я никогда не подозревал, что они обладают. Как я делал во время каждого приёма пищи в течение пары недель, я занял своё новое место за столом – на дальнем его конце, настолько далеко от Гермионы и Рона, насколько это было возможно. Почти мгновенно большинство моих товарищей-одногодок пригнулись, зажимаясь в себе. Каждый раз повторялось одно и то же, и для меня становилось всё труднее подавлять фырканье. Первые пару раз, признаю, было в своём роде трогательно видеть, до какой степени они озабочены. Последовавшие за этим разы казались забавными. Теперь же я просто находил это любопытным. Разве их делом было, что я сделал со своими друзьями? Это не повлияло на их жизнь каким-либо из возможных способов. Уроки должны были начаться в ближайшее время. Так или иначе, я не был особенно голоден. Я сделал несколько глотков тыквенного сока, прежде чем вытер рот салфеткой и поднялся. В точности то же время встал и Малфой. Плечи Гермионы и Рона были жестко расправлены, как только двое обратили на это внимание. Я проделал свой путь до двойных дверей, не моргнув и глазом, когда Малфой пошел в ногу со мной, а Паркинсон, Нотт, Забини, Крэбб и Гойл окружили нас с тыла. И, как и всегда, вся болтовня в зале прекратилась на время этих кратких секунд. Уголок моего рта дернулся вверх, однако я чувствовал тяжелый взгляд, буравивший сзади мою голову. Никогда раньше я не наслаждался бедственным положением Дамблдора так нехарактерно сильно. Рядом со мной усмехнулся Малфой. Я не знаю, что привело к изменениям в динамике Слизерина, но с того дня, когда я получил шахматную фигуру, элита змей синхронно упала к нынешней роли. Догадки подсказывали мне, что всё это дело рук Волдеморта, но так как я не мог просто взять и спросить их, мне оставались лишь домыслы. «Ежедневный Пророк» оставался поразительно неосведомлённым о происходящем, поскольку на первой полосе его ещё не появлялось статей о новом Темном Лорде. Теперь практически везде писали о Волдеморте, так что в настоящее время большинство студентов должны были плакаться своим родителям. Как бы там ни было, я не мог бы быть более доволен этим вмешательством. Оно облегчало для меня некоторые вещи на сегодняшний день. Я потрогал Королеву, которую носил в своей мантии. Малфой и остальные, вероятно, знали, что я был на их стороне теперь, а, учитывая то, что эта группа держала весь Слизерин под своим контролем, остальных змей можно было выпустить из общей картины, чтобы избежать ненужной драмы, это точно. Наряду с этим, однако, я в значительной степени оказался в тупике. Я должен был играть роль, которую принял – в этом я был уверен, но не знал, когда и как упадет занавес. Для всего остального населения Хогвартса всё выглядело так, как будто я внезапно претерпел изменения характера и бросил своих лучших друзей ради компании Слизеринского Принца и остальных этих монархистов. Мой поступок был довольно безупречным, если бы я мог сказать такое о себе. Но как долго мне нужно будет играть эту роль? Я с горечью думал об этом, сжимая в пальцах шахматную фигуру. Я не был обучен сохранению безупречности фасада в любых обстоятельствах, как компания, которая составляла мой эскорт. Что делать, если я поскользнусь, и моя маска даст трещины? Нет! Я не могу! Мне приходится следить за собой постоянно, особенно перед Роном и Гермионой. Эти двое знают меня лучше, чем кто-либо. Я не могу позволить им увидеть, насколько больно мне относиться к ним подобным образом. Это для их же собственного блага... - Поттер, - ладонь, обнявшая моё предплечье, вывела меня из размышлений. Если бы здесь не было остальных гриффиндорцев, приближающихся к нам, я бы ударил его по руке. Я ограничился лёгким блеском в глазах, когда поднял взгляд от этих бледных пальцев к серебряным глазам их владельца. Малфой, повернувшись спиной к приближающейся толпе, подарил мне надменную ухмылку. Сознавая, что я не могу наброситься на него в присутствии всех этих людей, собравшихся вокруг – людей, которых я должен убедить, что жажду его компании, он шагнул прямо в мое личное пространство; губы его мазнули по моему уху, когда он слегка наклонился ко мне. - Не теряй фокус сейчас, - прошептал он, горячим дыханием щекоча мою плоть. - Не тогда, когда ты уже обвёл их вокруг пальца. В руку, которую он скрывает своим телом, я впился ногтями так сильно, как только мог. То, как он вздрогнул, было заметно только из-за нашей близости. Я наклонил голову, подражая его поведению и говоря ему в ухо: - Теперь, когда ты высказал свою часть, уйди от меня красиво и медленно. Он усмехнулся смиренно, шагнув в сторону и жестом руки указав в направлении класса ЗОТИ своим однокурсникам, и исчез в нём. Я одобрил его действия улыбкой, которая, как я позаботился, последние несколько дней вспыхивала на моём лице только при виде него. Я никогда раньше не понимал, насколько это было истощающим - сохранять своё лицо безукоризненно стоическим, когда твои эмоции прут изнутри на рожон.

* * *

К тому времени, когда сдвоенный урок Защиты от Тёмных Искусств закончился, я хотел найти ближайшую стену и постучаться об неё головой. Я любил этот предмет, действительно любил, но у Снейпа был такой особый подход к его преподаванию, который превращал любимый предмет в невероятно скучный. Он не учил только по книгам, как делала Амбридж, но так как он понял, что здесь нет никакой возможности снимать с меня баллы, начав преподавать Защиту, он видоизменил курс и просто на протяжении урока делал вид, что меня не существует. Невилл, с другой стороны... бедный парень трижды выронил палочку, когда Снейп рявкнул на него, чтобы тот исправил свою позицию. Палочка была уже у меня в кармане, и я попытался быстро выйти из помещения, а мои телохранители двинулись прямо за мной. - Гарри! Гарри, подожди! Я чуть было не сделал то, о чём меня просили – знакомый голос заставил меня инстинктивно приостановиться, прежде чем я вспомнил себя и просто продолжил идти, надеясь, что она будет обескуражена отставкой, которую я, очевидно, давал ей, и отбросит свою затею. Коричневое пятно пронеслась мимо меня. - Подожди! - повторила она, упершись ладонями мне в грудь. Конечно, она не отбросила затею. Как будто я не знаю её. Я выгнул бровь, сверху вниз глядя на её руки, и Гермиона поспешила убрать их, а красный оттенок окрасил её щеки. Она открыла рот, но потом закрыла его в нерешительности. К тому времени, когда Рон присоединился к ней, она повторила это самое действие пару раз. - Я спешу, если вы не возражаете. Я предпринял попытку обойти ее, но она раскинула руки, блокируя мой путь. Я бросил на неё раздраженный взгляд. -Хм... - завозилась она, бросая неуверенный взгляд в сторону Рона. - Мы, э-э, хотели поинтересоваться, возможно, тебе хотелось бы присоединиться к нам в Хогсмиде завтра? Я нахмурился, только сейчас вспомнив о плановом походе в Хогсмид. Он должен был стать последним перед экзаменами. - Я буду занят, - ответил я пренебрежительно. - З-занят? - Разве я заикался? – огрызнулся я, искренне рассердившись, что заставил её нервничать настолько, чтобы запинаться в словах. Она отшатнулась, глядя на меня с корректным упрёком. - Полегче, приятель, - сказал Рон успокаивающим тоном, рассмотрев, как слизеринство прёт из меня. - Ты не можешь выкроить час, или что? Руки, тонкие, но, несомненно, тренированные, скользнули вокруг моей талии, и мне пришлось побороть желание открыто напрячься. Тело прижалось ко мне сзади, в то время как гладкая щека потёрлась о мою. - Жаль разочаровать тебя, Уизли, - Малфой презрительно усмехнулся, выплюнув фамилию Рона так, словно она загадила его язык, - но я найду, чем занять его в этот день, в течение всего дня. Рон покраснел, и я мог чувствовать ухмылку Малфоя. - Убери свои склизкие руки от него, придурок! – заорал Рон, бросаясь на блондина. - Рон! – вскрикнула Гермиона, хватая Рона за руку в то же время, когда Малфой всем телом дернул меня назад вместе с собой, удерживая в объятиях. Несколько палочек были мгновенно извлечены и наставлены на Рона, удерживая и его, и Гермиону под прицелом. Могу поклясться, мое сердце ёкнуло. - Достаточно, - прошипел я вооруженным подросткам позади меня, сконцентрировав на себе все их взгляды. Питаемый ужасом понимания, что мои лучшие друзья были на волоске от того, чтобы в них полетели проклятия, я перевёл горящие яростью глаза на Рона и Гермиону. - Уйдите, - выплюнул я с ядом достаточным, чтобы заставить их вздрогнуть. - Пожалуйста, - пробормотала Гермиона, её миндалевидные глаза умоляли. - Это не может так закончиться... Я мгновение колебался, мой гнев и страх остывали. Это был ключевой момент. Мои следующие слова определят, смогу ли я сделать так, чтобы моё предательство прошло гладко для них. Это будет просто... Мои губы разомкнулись, хихиканье излилось меж них, прежде чем оно переросло в полноценный смех, который бесконтрольно сотряс меня в обхвате Малфоя. - Закончиться, ты говоришь? - я задыхался, смех продолжал рваться наружу. - Означает ли это, что мы что-то начинали? О, пожалуйста. Не можешь же ты быть настолько кошмарно наивной? - я протрезвел, мой рот растянулся, обнажая оскал. - От вас была польза в долгосрочной перспективе, но я не могу больше заставлять себя терпеть ваше присутствие. Существует предел тому, сколько грязи можно переварить, в конце концов. ...нет другого пути. Слезы навернулись на глаза Гермионы, покатились по её щекам, демонстрируя её состояние шока. - Ты не можешь иметь в виду, что... - прошептала она решительно. Моя ухмылка расползлась ещё шире. - Ты оглохла? Хочешь, чтобы я повторил то, чего ты не поняла, грязнокровка? Рон попятился, словно от удара, лицо его сморщилось. Глаза Гермионы округлились, новый поток слёз хлынул по ее лицу. Она медленно попятилась, шаг за шагом, глядя на меня с чувством, которое можно было описать только как обыкновенный ужас, прежде чем она развернулась и убежала. Глаза Рона как-то странно мерцали, когда он сцепился взглядом со мной. - Кровавый ад! Что ты сделал с моим лучшим другом? - прошептал он, и чистое презрение в его голосе почти заставило меня съежиться. - Не обманывай себя, Уизли, - презрительно усмехнулся я в ответ, его обидные слова дали мне почву, чтобы работать над ситуацией, нуждавшейся в том, чтобы вонзить нож ещё глубже. Ненавидь меня, Рон! - Кто вообще захочет дружить с таким никчёмным идиотом, как ты? Зубы Рона заскрежетали друг об друга, и этот звук достиг моих ушей. Он отвернулся, и одна дорожка влаги скользнула вниз по его лицу в тот момент, когда он моргнул. Мое дыхание сбилось, пальцы чесались обнять его запястье, и хотелось сказать ему, что я не имею в виду ничего из сказанного. Боже, я знал, что слезы Гермионы обеспокоят меня, как и всегда, когда она плакала, но, когда я увидел, что и мой лучший друг не сдержался, мой желудок взболтало самым тошнотворным способом. - Кто бы мог подумать, что ты способен лгать так хорошо с каменным лицом? – сказал Малфой, даже не потрудившись сейчас понизить голос, так как Рон ушёл слишком далеко вперед, чтобы его услышать. Лежащая в основе этой фразы гордость сделала меня абсолютно больным. Мои пальцы обернулись вокруг его руки, впившись в его плоть со свирепостью, которая заставляла меня видеть всё в красном цвете. Он выпустил меня с шипением, и я дернул его вперед, используя его удивление, чтобы бросить его лицом в пол. Он охнул от столкновения, и я схватил его за руку, выворачивая её за спину и наваливаясь на него коленом, используя весь свой вес, чтобы удержать его на месте, пока я тянусь за своей палочкой. - Целенаправленно спровоцируешь меня когда-нибудь снова, Малфой, - прорычал я, кончиком палочки ткнув его в горло, - и, клянусь, я наложу на тебя такой же Круциатус, под каким, как банши, выла твоя дорогая тетя в прошлом году. Давя так сильно, как мог, на его прижатую руку, я не мог не заметить страдальческий хрип, достигший моих ушей, но смаковал его. Вся группа осознавала, что никто из них не станет поднимать свою палочку против меня, и я не уделил им ни единого взгляда, когда поднялся, оттолкнувшись от Малфоя, и направился дальше по коридору. Тихий свист эхом отозвался в стенах. - Ух ты, наша сторона, безусловно, подходит ему лучше всего. Тебе не кажется, Драко? - ...Заткнись, Блейз.

* * *

(Повествование от третьего лица) Он не знал, как надолго застрял на одной фразе тем утром. Он пошел спать поздно вечером, лёг далеко за полночь. Он не мог позволить себе даже мысли находиться рядом с Роном, пока тот не спит. Оказалось, однако, что ему не стоило беспокоиться. Не было ни одного случая в прошлом, когда бы он находил шторы кровати Рона задёрнутыми, даже во время их стычек два года назад. И все же, когда Гарри вошел в спальню прошлым вечером, место было непривычно лишено обычной какофонии, которую создавал храп Рона, и кольнуло то, что он обнаружил кровать рядом с его собственной отрезанной от остального мира. Он не знал, были ли занавески зачарованы, чтобы предотвратить утечку шума, или Рон просто проснулся за этим бархатным щитом, но он был слишком опустошён, чтобы заморачиваться на этом. Задёрнув свои красные шторы, Гарри уснул в тот же момент, когда его голова коснулась подушки. Он проснулся через несколько часов, слишком рано на его вкус, когда солнце едва выглядывало из-за горизонта. Подчинившись судьбе, он принял душ, прежде чем покинуть башню Гриффиндора. Так как он не имел никаких планов по присоединению к остальным его товарищам по факультету в Хогсмиде, он ради удобства отказался от хогвартской формы в пользу своей маггловской одежды: пары черных спортивных штанов на шнуровке и обычной зеленой футболки. Его уже сумрачное настроение полностью очернялось тем, что брюки сползали и сидели на бедрах ниже, чем раньше. Он купил эту пару полгода назад, и это могло означать только то, что он потерял в весе. Неудивительно, ведь он не был особенно голоден в последние дни. Замечательно, просто чудесно! Он был, наконец, далеко от Дурслей, и вместо того чтобы пользоваться свободой в выборе еды, он неосознанно сам себя заставлял голодать. Ну, в свою защиту он мог привести только тот факт, что постоянный надзор над своими эмоциями отбирал гораздо больше энергии, чем он думал. Его аппетит был почти несущественным в настоящее время. Вопреки здравому смыслу, он направился прямо в библиотеку, а не в Большой Зал для раннего завтрака. Он был слишком раздражён сейчас, чтобы ограничивать свои реакции. Он схватил первую попавшуюся на глаза книгу, но два часа спустя все ещё не миновал вторую страницу. Он пребывал в задумчивости, и знал это, но он не мог сосредоточиться на быте, направить мысли по другому курсу. Хочешь, чтобы я повторил то, чего ты не поняла, грязнокровка? Он оттолкнул книгу от себя в сторону, захлопнув её с громким звуком. Как он мог такое сказать?! Да, ему нужно было, чтобы они разорвали отношения с ним по собственной воле, но он зашел слишком далеко! Боже, тот взгляд на лице Гермионы... он никогда не видел, чтобы она так боялась его раньше, ни разу. И Рону было действительно противно быть рядом с ним теперь. Он никогда не думал, что это будет так тяжело. Охотно принуждать самых близких людей, каких он имел, уйти прочь... Как он позволил себе опуститься до этого? - Вот, - сказал голос где-то рядом с ним, и Гарри моргнул, уставившись на яблоко, оказавшееся прямо перед его лицом. Поморщившись, он хлопнул по руке, державшей его. - Не хочу. Малфой упал в кресло напротив него, перекрестил ноги в лодыжках. - Когда ты в последний раз ел? Не вчера, это точно. Гарри поднял бровь. - Ты что, теперь мой сторож? В правду сказать, вопрос другого мальчика заставил его задуматься. Когда последний раз он поел надлежащим образом? Как ни странно, его ум оставался пустым. Ну, ладно, это было довольно тревожным. Малфой фыркнул, скрестил руки на груди и посмотрел на него многозначительно. Слишком устав, чтобы подбирать аргумент о чём-то настолько тривиальном, Гарри достал палочку и направил её на яблоко, молча призывая его. Он вынужден был признать, что блондин был прав – как только он откусил первый кусок, его желудок заворчал, как будто бы ругая своего хозяина за то, что тот осмеливался пренебрегать им. Было ли это только его ощущение, или это яблоко вправду было самым сладким из тех, что он когда-либо пробовал? Прежде, чем он выяснил это, фрукт исчез, и его желудок, казалось, устремился за ним. Теперь, когда Гарри начал потреблять что-то сверх тыквенного сока и воды, его желудок не желал удовлетворяться одним только яблоком, по-видимому. Брови мальчика нахмурились, его пальцы вцепились в ткань футболки, и он с трудом проглотил скулёж, который грозил подняться из горла. Молча, Малфой протянул ему второе яблоко, и Гарри мгновенно набросился на него, откусывая сочную мякоть с такой не замечаемой им самим жадностью, что небольшая улыбка вздёрнула уголки губ его компаньона. Он закончил с этим плодом также быстро, как и с первым, но когда ещё один был преподнесён ему, это дало Гарри передышку. Он посмотрел на яблоко, а затем повернулся к мальчику, который перебрался на сиденье рядом с ним, не уведомив его об этом. Впервые он потрудился задать себе вопрос, откуда у Малфоя взялись яблоки. Сколько точно их он вынес контрабандой из Большого Зала? И, что ещё более важно, как он узнал, где его искать? В течение всей прошлой недели, на самом деле, слизеринец странно вёл себя в его присутствии: он всегда появлялся в случайные моменты времени, чаще всего, без сопровождения обычной клики, и просто зависал около него. - Ешь, - призвал Малфой, сжав оставшееся яблоко ладонью. – Тебе понадобятся силы. Гарри нахмурился на загадочные слова, любовь Дамблдора к загадкам пришла ему на ум с горечью. - Для чего? - спросил он, откусывая теперь в более спокойном темпе, поскольку уже не чувствовал себя изголодавшимся. Малфой либо не услышал, либо предпочёл проигнорировать его вопрос, вместо этого глядя в окно. Гарри молча ел последнее яблоко, постепенно непроизвольно возвращаясь мыслями к своему прежнему объекту размышлений. Он рассеянно почесал шрам; настроение быстро портилось. Он знал, что он должен просто смириться и отпустить. Ведь происходило то, чего он хотел с самого начала, верно? Так почему же он на этом зациклился? Сейчас у него была единственная возможность закончить всё так, чтобы вслед за серьёзным ущербом всё стало в порядке… Он потёр внутренней стороной ладони свой молниевидный шрам; раздражало, что тот зудел. Он снова откусил от яблока, его глаза невидяще смотрели в пространство. Именно в этом была проблема, не так ли? Если бы всего этого не произошло, то никому в конечном итоге не было бы больно: ни ему самому, ни им, уж точно. Хотя они бы не поняли... Никогда бы они не приняли его рассуждений по этому вопросу. Даже если бы он их объяснил им, они бы всё равно его презирали. Яблоко было остановлено на полпути к губам. Гарри фыркнул, снова царапнув шрам ногтем. Он сердито встал. - Эй, я пойду в ванную на минутку. Возможно, если он плеснёт холодной водой на лоб, зуд поутихнет. Он нахмурился, когда не получил никакого ответа. - Ау, Малфой, ты усну…? Остаток сентенции застрял у него в горле, как только он обернулся; наполовину съеденный фрукт выпал из его ослабевших пальцев. Серебристо-серые глаза Малфоя смотрели на него с непоколебимостью во взгляде, а за ним можно было видеть ярко-зеленую Тёмную Метку, нависшую надо всей деревней Хогсмид. Страх распространился, как жидкий огонь, в жилах Гарри. - Рон... - выдохнул он. - Гермиона!.. Он развернулся на каблуках и побежал, не задумываясь, оставив пустую библиотеку и вырвавшись в столь же пустой коридор, вот только обнаружив его не настолько пустым, как он ожидал. Его шаги прервались мгновенно, зеленые глаза сузились, остановившись на единственной фигуре, стоявшей от него в нескольких шагах. Он стиснул зубы. - Прочь с моего пути, - пробормотал он, вытаскивая палочку из заднего кармана брюк. Пожилой волшебник остался неподвижен, сложив руки за спиной. - Он здесь ради тебя, - сказал Дамблдор спокойным и невозмутимым, как всегда, голосом. - Мои друзья там, - зарычал Гарри сквозь стиснутые зубы, поднимая руку с палочкой, - и если вы не дадите мне пройти, я клянусь, что я, не колеблясь, атакую. Голубые глаза Дамблдора были необычайно печальны, когда они встретились с его взглядом. - Ты хочешь напасть на меня, мой мальчик? - Не пытайтесь давить на чувство вины, Дамблдор! - Гарри сделал шаг вперед, выправляя осанку. - Вы бы очень даже желали видеть меня мертвым в подобный момент, если бы только смогли улизнуть после этого. - Он должен быть остановлен. Верхняя губа Гарри искривилась в презрении. - Сожалею, профессор, - он позаботился о том, чтобы поставить необходимый акцент на последнем слове, - но если вы ищете жертвенного агнца, то вы должны пойти поискать его где-нибудь ещё, потому что я устал играть эту роль. А теперь прочь с моей дороги! Дамблдор глубоко вздохнул, сожалеюще покачав головой. - Ты разочаровываешь меня, Гарри. - О, бу-ха-ха, - язвительно произнёс Малфой, подходя и вставая рядом с черноволосым подростком. – Вы, что ли, ожидаете, что он расплачется? Ругаете в глаза, раз ваша благосклонность им потеряна? - Уголки его губ приспустились вниз в бунтарской усмешке. - Каким жалким вы стали на старости лет, Дамблдор. - И это четко показывает, как молоды вы, Драко, - угол губ Дамблдора дрогнул в намеке на улыбку. - Возраст является несущественным, когда речь идёт о могуществе. Твой лорд является живым доказательством этого правила, не так ли? Малфой открыл рот, но, к сожалению для него, Гарри был не в настроении для этой шарады. Он бросил невербальные обезоруживающие чары, закатив глаза в ответ на сердитый взгляд, посланный ему блондином. Заклинание, конечно, как и ожидалось, было заблокировано, но продемонстрировало его точку зрения. Он был бы разочарован, на самом деле, если бы великий Альбус Дамблдор был бы снесен одним лишь Экспеллиармусом. Директор усмехнулся. - Нынешняя молодежь… такая нетерпеливая. Что ж, очень хорошо. Многоцветные струи бомбардировали ту часть коридора, где находились мальчишки, и в спешке установленный щит Гарри тут же начал трескаться в нескольких местах. Рядом с ним Малфой перешел в наступление, выстреливая некоторыми из самых вредных заклинаний, что он знал, но пока ещё помня не бросать ничего помеченного как темное, чтобы волшебство замка не засекло его. Гарри вдруг зашипел, глянув на обожженный участок кожи на своём предплечье. До боли стиснув зубы, он укрепил щит, снова отвердевший в местах трещин и прорех. - Десендо! – выкрикнул Малфой, указав палочкой на доспехи и заставив их кувыркнуться в сторону Дамблдора, до того как он выполнил те же движения палочкой в направлении потолка, прямо над директором. Дождь из щебня хлынул над ними; облако пыли, словно дым, заволокло пространство во всех направлениях. Гарри кашлял в сгиб локтя, дико оглядываясь вокруг, когда пара рук выстрелили из пыли и сильно толкнули его в грудь. Не ожидавший сильного толчка, он отшатнулся, теряя устойчивость, и когда понял, что его спина с чем-то соприкоснулась, было уже слишком поздно. Осколки стекла задели его бока и руки, когда он выпал через разбитое окно, вниз по спирали с пугающей скоростью. Заслугой лишь чистого адреналина было то, что он по-прежнему сжимал в руке палочку, и то, что он открыл рот, чтобы выкрикнуть манящие чары; казалось, его голос умер в горле. Деревянный пол громко скрипел, когда он расхаживал взад и вперёд, и звук увеличивался раз в десять в бетонной тишине, накрывшей всё помещение. С отсутствием интереса он отметил запекшиеся на некоторых половицах грязные отпечатки лап, давностью в несколько лет, как казалось. Свернувшись на пороге, Нагини крутила головой вслед за его движениями, всегда держа его в поле периферийного зрения; она считала своим долгом охранять его, в конце концов. Эта мысль была почти смешной. С каждым движением её длинного змеиного языка, двое детей, жавшихся друг к другу на маленькой обветшалой кровати, рефлекторно дергались назад. Его фамильяр яростно зашипела на них, когда они сделали это снова. Ему приходилось признать, что даже он устал от их выходок. По крайней мере, теперь ему не нужно будет долго ждать. Его метка уже была в небесах, и ожидание было только вопросом времени. Он ненадолго закрыл глаза. - Гарри ... - прошептал он, и его видение затопила зелень. Он сморгнул, наводя зрение на резкость, и зеленые глаза моргнули. Когда он повторил движение, другой паре глаз не удалось сделать это, и он, глянув вниз, растянул губы: «Тебе, возможно, захочется сейчас что-то предпринять, чтобы получить метлу, ребёнок. Земля все ближе.» Гарри ахнул, часто заморгал, чтобы очистить обзор. Он закрутил головой, громко ругаясь на стремительно приближающуюся землю под собой. - Акцио Молния! – крикнул он громче свиста ветра, проявляя в своих мыслях безотлагательность этого желания настолько сильно, насколько мог. Не вызывало сомнений, что это его метла была тем пятнышком, что кружило над одной из замковых башен, споро направляясь к нему. Он сманеврировал в воздухе, перевернувшись на живот как раз вовремя, для того чтобы его Молния плавно скользнула под него, и он обхватил её ногами, направляя вверх в тот момент, когда хвост метлы задел землю. Он покрепче сжал её, тяжело дыша через рот. Сделав несколько достаточно глубоких вдохов, чтобы успокоить своё учащённое сердцебиение, он ускорился, используя максимальную скорость Молнии для полёта в направлении от Визжащей хижины. Он передернулся от ледяного ветра, когда почувствовал, как покалывает крошечными иголочками его свежие раны. Черт, внутри Хогвартса было, как летом. Не было нужды гадать, чтобы понять, что он сам был виноват, натянув обычную, первую попавшуюся под руку одежду. Он взглянул на свои руки и поморщился, обнаружив, что они все в ссадинах; кое-где ещё были глубоко вонзившиеся маленькие кусочки стекла. Отлично, просто отлично. Постепенно он замедлился, снижая метлу недалеко от фигур в чёрных мантиях, собравшихся у входа в хижину. Он спешился, Забини и Нотт тут же подбежали к нему, и однокурсник крепко подхватил его за предплечье, когда он опасно покачнулся. - Все в порядке, а? - Забини нахально ему усмехнулся, но стиснул руку, усиливая захват на тот случай, если у Гарри снова закружится голова. - Черт, это потеря крови, не так ли? - спросил Нотт, охватив одним взглядом руки и туловище Гарри, прежде чем вытащить палочку и начать вызывать чары на разные участки его тела. Вскоре после этого все оставшиеся стёклышки всосал кончик палочки, и целостность тканей кожи была восстановлена. Зрение еще было немного размыто, и Гарри переводил взгляд с одного мальчика на другого, пока не остановил взгляд на том, кто лечил его травмы. - Ты знаешь исцеляющие чары? Нотт хмыкнул. - Очевидно, - сказал он, усмехнувшись Гарри. Гарри не стал комментировать, вместо этого он повернулся к темнокожему мальчику, крепко державшему его. - Теперь я в порядке. - Ты уверен? Забини блеснул усмешкой, медленно отпуская его. Осторожно, чтобы не шевелиться слишком сильно и не мешать концентрации Нотта, Гарри осмотрел окружающих людей, отмечая очевидную иронию в том, что происходи всё это год назад, он бы сейчас сыпал проклятиями в каждого из них. Его взгляд остановился на Люциусе Малфое, и ему пришлось подавить желание нахмуриться. - Ваш сын сражается с Дамблдором, пока мы говорим. Малфой-старший выглядел немного удивленным обращением лично к нему, но затем он приподнял одну золотистую бровь: - Задачей Драко было создать отвлекающий манёвр для вас. Теперь, когда он купил вам достаточно времени, чтобы добраться сюда, он свободен активировать портключ, который ему дали. Он должен оказаться здесь в ближайшее время. Гарри не позволил облегчению, что он чувствовал, проявиться на лице. Он коротко кивнул двум мальчикам рядом с ним, прежде чем продолжить путь к Визжащей хижине. Пожиратели Смерти молча отошли в сторону, чтобы дать ему пройти мимо. Он проскользнул в дверь, поднимая голову, чтобы взглянуть на уводящую вверх лестницу. Испустив вздох, он поплелся по ней, хватаясь за рассохшиеся перила, помогавшие в подъеме наверх. Нотт, возможно, и исцелил его так, чтобы он не терял больше крови, но Гарри до сих пор не возместил то количество, которое уже потерял. Он сомневался, однако, что его одноклассники имели при себе Кроветворное зелье. Когда он, наконец, добрался до верха и увидел их через порог, будто бы огромный камень упал с его сердца. Он перепрыгнул недовольную змею и подбежал к ним, обхватил руками и сдавил в объятиях. - Вы в порядке, вы в порядке, - снова и снова бормотал он, убеждая в этом своих друзей или себя самого – кого точно, он не знал. От одной только мысли, что могло что-то случиться с ними, когда они расстались при таких обстоятельствах, дышать становилось слишком больно. Неуверенно их руки поднялись, чтобы коротко сжать его, прежде чем полностью притянуть к себе; двое опешили от слез, которыми были полны его глаза. Глаза Гермионы мгновенно наполнились слезами, что потекли по её щекам. - Ты лгал, - прорыдала она, и он кивнул отчаянно, разрушая образ, который он пытался выстроить вокруг них, но не заботясь об этом ни в малейшей степени. Он устал скрываться. - Простите, - пробормотал он, вытирая её глаза большим пальцем, - ты не представляешь, насколько это больно. Мне правда жаль. Гермиона подавила очередное рыдание и, всхлипывая, уткнулась лицом в его грудь, теребя его изодранную рубашку. - Ты просто мерзавец, ты знаешь это? – пробормотал Рон, яростно потирая глаза, и Гарри отдал ему бледную улыбку, вспоминая, как была произнесена эта же самая фраза в их четвертый год. - Я знаю, - он сжал плечо Рона, и, не сумев остановить слезы из покрасневших глаз, проклял всё на свете и просто пожал ему руку, широко улыбнувшись. - Простите, что прерываю, - протянул бархатный голос прямо возле его уха, и следующее, что Гарри увидел, это то, как его друзья попятились с расширенными глазами, как они вцепилась друг в друга. Гарри поднялся на ноги, медленно поворачиваясь. Ярко-красные глаза впитывали каждую деталь на его лице, пока неестественно длинный бледный палец поднимался, чтобы погладить его скулу. Он вздрогнул, частично из-за большой разницы их температур, но в основном из-за дрожи, пробежавшей по его спине и вызвавшей извержение мурашек на коже. Если он имел какие-либо сомнения, сейчас они потухли. Невозможно было отрицать некий трепет внутри него – жизнь, вспыхнувшую в непосредственной близости от Темного Лорда. Это больше не пугало его; он давно пришел к принятию этого, наряду с последствиями, которые это принятие повлечёт за собой для мира и него самого. Волдеморт глубоко вздохнул, плавно опуская веки. Казалось, он сделал свой первый вздох в вечности, смакуя его в полной мере. Сердце Гарри болезненным биением отозвалось на эту картину: почему-то ему было стыдно за то, что он отказывал этому человеку в праве на воссоединение с частью самого себя так долго. Теперь это не имело значения. Осколок слишком долго оставался с ним, вплоть до того момента, когда они стали одним целым. Он больше не знал, где начинается Гарри Поттер и заканчивается Том Риддл. Он больше не мог сказать, какие эмоции были его, а какие не были. ...И он не был уверен, что хочет знать это. Глаза Волдеморта внезапно распахнулись, непоколебимо вглядываясь в его собственные, словно они были центром его личной вселенной. Гарри приподнялся на цыпочки, оборачивая руки вокруг бледного столпа шеи так, чтобы он мог привлечь голову Волдеморта ближе к себе и соединить их лбы, ощущая его кожу обжигающей при контакте. - Он позволил мне страдать все эти годы так, что это могло убить меня, Том, - пробормотал он тихо, меж тем как красные глаза разглядывали его. - Так же, как он делал это с тобой, - добавил он шепотом, вглядываясь в полуприкрытые притягательные щели, когда сократились узкие зрачки, а шрам Гарри чуть набух в ответ колючей вспышке настроения Темного Лорда. Не было необходимости в разъяснениях. Они оба были в курсе, о ком он говорил. Дамблдор оставил их обоих: Тома Риддла - в том вонючем приюте и Гарри Поттера – у презренных магглов, которые должны были быть его семьёй. В некотором смысле, его сознательное игнорирование отвратительных условий их детства сыграло важную роль в том, какими они стали. Этот глупый старик не учился на своих ошибках. Сильные руки обвились вокруг его корпуса, осторожно прижимая всё ближе, а холодные пальцы погрузились в пряди волос. Волдеморт направил его голову в сторону так, что губы коснулись контуров уха. - Как мы должны наказать его, мой малыш? Гарри поежился от сочетания этих слов с горячим дыханием напротив своей плоти. - Возврат долгов – это простая вежливость, не так ли? Волдеморт гортанно хмыкнул. - Естественно, это само собой разумеется. Есть конкретные запросы? - Хозсссяин, - прошипела Нагини, отказавшись от своего поста охранника и заскользив к ним. Она свила кольцами нижнюю часть своего тела, чтобы подняться в воздух; взгляд золотых глаз зафиксировался на черноволосом подростке. - Это птенецссс, о котором ты говорил? Он пахнет, как родссственник, - её длинный язык щелкнул, щупая воздух вокруг Гарри в поисках подтверждения мнения, но подросток отступил назад с палочкой в руке. - Гарри, - прошептал Волдеморт предостерегающе, делая шаг вперед. - Нет! – зарычал Гарри, впервые почувствовав угрозу. - Она причиняет вред! - А я убил твоих родителей, - возразил Тёмный Лорд, изучая его с любопытством. - Это была война! - И это война. Гарри яростно покачал головой, его глаза сузились. - Я ничего не имею против Ордена. Тот, кто хочет принести меня в жертву, как свинью - это Дамблдор. Взгляд Темного Лорда стал острым. - Члены Ордена Феникса срывали мои планы слишком долго. Если совершеннолетние волшебники не способны защитить себя, не вижу смыла называть их взрослыми. Гарри опустил руку с палочкой в нерешительности. - Не навреди детям, - прошептал он умоляющим тоном. Взгляд Волдеморта сместился за плечо Гарри, верхняя губа приподнялась в презрении. - Этим детям? Гарри кивнул. - И нескольким другим. Тёмный маг прищелкнул языком с досады. - Это стоимость твоей верности? Черноволосый подросток ощетинился, его рот исказился в рычании. - Мою лояльность нельзя купить, Том. Однако оградив моих друзей от этой кровавой войны, ты заработаешь моё доверие. Волдеморт изучал его лицо в течение долгого времени, и затянувшееся разглядывание заставляло Гарри оставаться настороже. - Будет определённый лимит на число имен, которое ты представишь мне, - наконец, произнес мужчина, и Гарри мгновенно почувствовал, что ему стало легче дышать. - Однако все они должны быть несовершеннолетними. Подросток нахмурился, ему было неприятно слышать, что последних будет немного, но он осознавал, что Тёмный Лорд был щедр на пределе своих возможностей. - Хорошо, - согласился, наконец, мальчик с несчастным выражением на лице. Волдеморт на мгновение склонил голову в удовлетворении, прежде чем его внимание сосредоточилось на двух безмолвных молодых людях на кровати. - Что же делать с этими паразитами? Они видели больше, чем следовало бы. Всем корпусом Гарри непреклонно распрямился, но глаза его обратились к расколотому в щепки полу. Когда они поднялись снова, они взглянули в глаза Волдеморта с решимостью. - Маленькая птичка начирикала мне, что ты очень хорош в чарах памяти. Углы рта волшебника исказились мрачной улыбкой. Он выхватил белой кости палочку, проходя мимо Гарри, застывшего на месте. - Нет... – прозвучал сдавленный шепот Гермионы, а затем шорох, и Гарри мог представить своих друзей отползающими при виде приближающегося Тёмного Лорда так далеко, как только возможно. - Не надо! – завопил Рон, его спина стукнулась о стену, и Гарри стиснул зубы. - Нет! – вскрикнула Гермиона безумным голосом, когда Волдеморт поднял руку. - Гарри, пожалуйста! Только не это! Зубы впились в плоть нижней губы, сдерживая инстинктивное желание черноволосого заткнуть уши. - Пожалуйста... – икнула Гермиона. - Не заставляй нас забывать тебя... Гарри, пожалуйста! - Прощайте, - прошептал он тихо, и мучительный всхлип вырвался у Гермионы, прежде чем почти неслышное «Обливейт!» эхом разнеслось по крошечной комнате. Затем была только тишина. Гарри сорвался на дрожащий выдох, невольно сделав дыхательное движение гортанью, когда его развернули и прижали к ближайшей стене. Он поморщился от резкого воздействия, но звук протеста был полностью поглощён парой губ, что столкнулись с его собственными. Его удивлением от ощущения холода мгновенно злоупотребили, когда Волдеморт воспользовался его приоткрытыми губами, чтобы погрузиться в его рот, заглушая протесты Гарри, тщательно исследуя эту полость. Руки подростка ухватились за перёд мантии Темного Лорда, в тот момент когда горячий язык мага обвился вокруг его собственного – бурно содрогнувшись от интимного танца, в который он был втянут, к участию в котором был принужден. Один лишь поцелуй и ещё опьяняющие ощущения, атаковавшие каждый его нерв, сделали его странно дезориентированным. - М-х-р!.. - он закрыл глаза, чувствуя, как расползается удушье, но Волдеморт нажал ещё, настаивая на подробном изучении рта Гарри, словно хотел выжечь каждую его деталь в своей памяти. Черные пятна начали взрываться под закрытыми веками подростка, порождая бессвязный стон, когда ощущения усилились десятикратно. Губы Волдеморта внезапно оторвались от его губ, и глаза Гарри сразу распахнулись, он вдыхал жадно и выпускал дыхание прерывисто и тяжело. Его подбородок оказался в крепкой хватке, и Гарри пришлось дважды моргнуть, чтобы прояснить зрение. Тлеющие багровым глаза смотрели на него сверху вниз, пресекая любые движения с его стороны. - Я не Дамблдор, Гарри. Если однажды я называю что-то своим, этому не уйти от меня прочь, не скрыться. Я не позволю тебе; ни сейчас, ни когда-либо позже. Это ясно? Гарри громко сглотнул, отводя взгляд в сторону. - Это понятно? - резко повторил Тёмный Лорд, ужесточая давление. Подросток слегка вздрогнул, возвращаясь взглядом к мужчине. - Хорошо, но не больше... этого. Сейчас Директор - моя единственная забота. Губы Волдеморта дрогнули. - Нет необходимости беспокоиться. Нас впереди ждёт вечность, в конце концов. Гарри напрягся, подозрительно прищурившись на него. - Что это должно значить? Волдеморт провёл вниз по его щеке тыльной стороной указательного пальца в удивительно нежной ласке. - Разве ты не знаешь, мой маленький? Пока ты остаёшься крестражем, ты бессмертен. И ввиду того что у меня нет намерения извлекать осколок моей души из тебя, мы станем друг для друга компанией на довольно длительное время. Темный Лорд усмехнулся над контуженным выражением лица мальчика, заработав отсутствующий взгляд. - Не сказал бы, чтобы у меня остались какие-либо связи, чтобы удерживать меня, - пробормотал Гарри презрительно и неожиданно нахмурился. - Означает ли это, что я должен поладить с ней? - он указал на змею у ног Волдеморта, сморщив лицо в гримасе. Нагини шипением выразила своё недовольство, прежде чем переползти к маленькой кровати, нависнув над лежащими на ней ничком фигурами. - Эй! - окликнул Гарри, устремившись следом и потянув ее за хвост. - Я знаю, что ты можешь понимать по-английски. Убери свою уродливую морду от них! Она ударила в его руках концом хвоста, обнажив длинные клыки. - Хозсссяин! Научи птенцссса манерам, или он ссстанет моим обедом! - Хотел бы я посссмотреть на эту попытку, - возразил Гарри, скрестив руки на груди. - Тихо, вы оба! – прошипел Волдеморт предупреждающе, резко направив свою палочку в сторону бессознательных подростков и начав левитировать их тела оттуда, где они лежали. Не оглядываясь, он повернулся на каблуках и вышел из комнаты, тела Рона и Гермионы заскользили в воздухе позади него. Гарри зарычал угрожающе, когда Нагини собралась последовать за процессией, и прыгнул вперед, чтобы создать некоторое расстояние между нею и его друзьями. Она проворчала кое-какие ругательства в его сторону, но Гарри не обратил на нее никакого внимания. В момент выхода их маленькой группы на улицу, кольцо собравшихся Пожирателей Смерти мгновенно прервало свои занятия, чтобы упасть на колени перед Тёмным Лордом. Гарри оглядел толпу, обнаружил человека, которого он искал, и подошел к нему. Он поднял его на ноги, окинул его тело взглядом в полный рост, что заставило его бывшего однокурсника выгнуть бровь. - Не расчленен, я вижу. Малфой усмехнулся: - Какая вера в мои способности! Я польщен. - Не моим умыслом, поверь мне, - закатил глаза Гарри. Как и блондин, Забини фыркнул: - Он ведет себя сейчас крепышом, но ты бы видел его, когда он прибыл; покрыт порезами с головы до ног. - Я потратил добрых двадцать минут, прежде чем привёл его в рабочее состояние, - кивнул Нотт в знак согласия со словами Забини, послав сложный взгляд в сторону Малфоя. Блондина вывели из себя, и он встал в позу с руками на бедрах. - Хотел бы я посмотреть, в каком состоянии вы двое были бы после боя против Дамблдора. Забини поднял руки: - Тпру, хватит. Нет нужды беситься. - Ты в порядке, правда? - спросил Гарри, заставив Малфоя повернуться к нему, и сердитый взгляд того постепенно смягчился. - Прекрасно, - он махнул рукой в сторону Нотта, - как он и сказал, он подлатал меня. Нотт триумфально усмехнулся, скрестив руки на груди, явно довольный. Гарри покачал головой, поворачиваясь, чтобы уйти обратно – туда, откуда он пришел. Также как в Хогвартсе, трое пошли в ногу с ним: Малфой и Нотт по обе стороны от него, и Забини - позади него, в тылу. Он проигнорировал взгляды, на прицеле которых держали их остальные Пожирателей Смерти, выучив к настоящему, что маленький строй может привлекать безмерное количество пристального внимания. Он чувствовал взгляд Волдеморта на себе, наблюдающий за каждым его движением, но он решил не комментировать этого. Дойдя до бессознательных фигур на земле, он оторвался от группы, шагнув к телам своих друзей, и опустился на колени между ними. Он смотрел на их лица, чувствуя, что тем сильнее сжимается в груди, чем дольше он это делает. Дрожащие пальцы потянулась, чтобы смахнуть пару случайных прядей волос с лица Гермионы, такой безмятежной в своем сне. Только пятна от слез указывали на бурное состояние, в котором она была подвергнута заклятию. На лице Рона, с другой стороны, было выражение абсолютного мучения, брови оставались глубоко нахмуренными. Гарри печально улыбнулся, обхватив ладонью запястье Рона и чуть сжав. - Позаботься о ней, приятель. Разжав пальцы, он поднялся на ноги. Зеленые глаза остановились на трех мальчиках, стоявших перед ним, черты лица разгладились, став нечитаемыми. - Вы доставите их обратно в замок, куда-нибудь, где они будут наверняка найдены. Даже если защиты засекут вас, вы все студенты, так что вам обязательно разрешат пройти. Они попадут в Хогвартс целыми и невредимыми, - Гарри поставил акцент на последних трёх словах, и его глаза сузились в явном предупреждении. Ему не нужно было указать на то, что они адски заплатят, если последнее требование не будет выполнено. Они, больше чем кто-либо другой, знали о важности этих двух людей для него, а также о мерах, на которые он готов был пойти, чтобы обеспечить их безопасность. Одним слитным движением, как будто бы это было выполнено миллион раз в прошлом, они упали на одно колено, прижав раскрытые ладони к груди и пристально глядя на него. - Да, мой принц, - пришел ответ хором. Работая скоординировано, Малфой и Забини бросили дизиллюминационные чары на Рона и Гермиону соответственно, в то время как Нотт позаботился о дезиллюминационных чарах для них троих. Вскоре никаких следов от них осталось, и шарканье ног, которое всё ещё достигло ушей Гарри, было моментально погашено заглушающими чарами, наложенными в нужном месте. Тишина затянулась на поляне после их ухода, и была нарушена лишь оскорбленным шепотом Люциуса: «Драко!» Гарри напевал себе под нос, вынимая палочку, чтобы наложить согревающие чары на одежду, и ощутив приятную дрожь, когда они вступили в силу. От ветра становилось слишком зябко на душе. - Не беспокойтесь, мистер Малфой, - рассеянно сказал он, убирая в карман свою палочку. - Они были моими уже несколько недель, - он повернулся, чтобы встретить вездесущий взгляд Волдеморта: - Ты не возражаешь, не так ли? Темный Лорд просто пассивно смотрел в ответ. - Я надеюсь, что ты не забыл всё, что мной уже было тебе сказано. Легкий румянец выступил в ответ на щеках Гарри, и Волдеморт удовлетворенно кивнул. Он поманил мальчика пальцами. Гарри мгновенно глянул на него с опаской, будучи уверенным, что Тёмный Лорд собирается совершить что-то забавное перед всей своей армией. Неуверенно мальчик приблизился к старшему магу. Волдеморт вздохнул, раздраженный, и потянулся, чтобы приподнять подбородок мальчика вверх. Он наклонился и запечатлел небольшой поцелуй в центре лба Гарри. - Добро пожаловать, мой Черный Принц. - Ещё один титул? - закатил глаза Гарри. - Как будто других было не достаточно… Странный отблеск мелькнул в глазах Тёмного Лорда, когда он выпрямился. - Здесь нет других титулов. Мальчик-Который-Выжил был убит в этот самый день рукой Черного Принца, пешки, которую я до сих пор не двигал на шахматной доске. Воспоминания Рона Уизли и Гермионы Грейнджер будет свидетельствовать тем, кто станет их рассматривать, что Гарри Поттер был убит прямо у них на глазах. Гарри уставился на него, разинув рот, моргая с болезненной медлительностью. - ...Ты изменил их воспоминания, а не стёр их? Волдеморт ухмыльнулся, и вид излома его улыбки предоставил Гарри ответ, в котором он нуждался: - Давай посмотрим, как великий Альбус Дамблдор будет поживать при новейшем дополнении к нашей игре. Улыбка, которой Гарри блеснул ему в ответ, была откровенно злой.