Part of the list

Дни в агентстве шли один за другим, и Кёнсу выкладывался полностью на всех тренировках. Несмотря на то, что они давно уже поладили с Бэкхёном, небольшой дух конкуренции у них остался, но он был лишь на пользу им обоим, так как мотивировал развиваться дальше. Маленькой победой для Кёнсу стало то, что он преуспел даже в танцах, которые поначалу ему казались чем-то нереальным. Он допускал ту мысль, что это стремление к саморазвитию появилось у него именно из-за Чонина. Возможно, он являлся своего рода мотивацией и образцом. Идеалом, до которого так сложно дорасти. Так или иначе, во время тренировок Кёнсу представлял, что Чонин тоже находится в зале и пристально наблюдает за его движениями, ошибками и старательными попытками. Это заставляло его прикладывать больше усердия, чем обычно. И не важно, что он все равно не станет танцором, все же это не та специализация, ради которой он шел на кастинг, Кёнсу все равно держал в голове слова Чонина: «Сейчас ты должен усердно тренироваться, чтобы мы оба прошли отбор и попали в одну группу», и каждый раз, когда дыхание было на исходе, а ноги неприятно подкашивались от усталости, это слова помогали ему держаться. Насчет отбора по-прежнему никто ничего не знал. И это в какой-то степени успокаивало БэкЁлей и Кёнсу с Сехуном, и даже позволяло спокойно спать Чонину. Ну, разве что, если он не думал о Кёнсу. В свою очередь, Сехуну стоило действительно больших усилий удерживать этот секрет. По-прежнему относясь к Лухану с неким опасением, он понимал, что его положение пока невероятно неустойчиво. Единственный выход, к которому он смог прийти – это настолько наладить контакт с Луханом, чтобы тот тоже проникся ситуацией и был нем, как рыба. «Это все до поры до времени», - успокаивал себя Сехун, впервые в жизни отправляя Лухану смс, содержащую инициативу с его стороны. Кому: Лу. Чем ты занят после тренировки, хён? От кого: Лу. Ничем. Что-то хочешь? Кому: Лу. Буду ждать тебя у выхода на задний двор. Лухан офигел. Первые две минуты он пребывал в легком неадеквате, часто выдыхая и обмахивая руками так не вовремя раскрасневшееся лицо. Но мгновение спустя к нему пришло грустное понимание, что младший все еще боится за сохранность своей пятой точки. Они практически не общались после того «примирения», Лухан не решался так же явно приставать к Сехуну, считая это уже явной наглостью. «Какой был смысл этого шантажа», - пронеслось в его голове. Ему было более чем неприятно расстраивать человека, который ему очень нравился, и он уже не первый день ругал себя за ту неудачную импровизацию из-за которой потерял все то немногое, что его связывало с Сехуном. Его больше не прельщало впервые оказанное внимание с его стороны, зная, каким образом оно было достигнуто. Завершив все свои дела в агентстве, Лухан безо всякого настроения спустился к условленному месту и нацепил на себя самую приторную из всех своих улыбок. В голове промелькнули слова: «А ты довольно мил, когда показываешь настоящего себя», но он уже не придал им значения. Какая к черту разница, если Сехуну Лухан все равно не мил и никогда не будет. В холодильнике Чонина, наконец, появилась домашняя еда. Кёнсу приходил, по возможности, почти каждый день и скрашивал серые больничные будни Чонина. Он каждый раз поражался его кулинарным навыкам и не раз шутил о том, что хочет, чтобы Кёнсу переезжал жить к нему. Ну как шутил. В каждой шутке есть доля правды, и в его случае она зашкаливала. Каждый раз подобные «шутки» заставляли Кёнсу краснеть и заикаться, несмотря на то, что за эти дни он начал адекватнее реагировать на внимание со стороны Чонина. Кёнсу успокаивала его уверенность и непоколебимость, и он давно уже доверил себя в его руки. Оставалось только сказать ему об этом. - Чонин… Давай поиграем в «Правда или действие»? – ненавязчиво предложил Кёнсу за их совместным просмотром телевизора. - Айщ… Неужели есть что-то, о чем ты меня не можешь спросить просто так? - с ходу раскрыл почти все карты Чонин, - но если ты так хочешь, то давай. - Мгм, - замялся Кёнсу, - тогда выбирай. - Правда, - отрезал Чонин. - Почему ты живешь один? – начал издалека Кёнсу. Вообще, этот вопрос не очень-то и был связан со всеми остальными, но задавать его просто так из воздуха, вне рамок данной игры, Кёнсу казалось нетактичным. - Хм… Если тебя действительно это так волнует... Мои родители временно живут в Штатах. Это связано с семейным бизнесом, интересного мало, - кратко объяснил Чонин, - твоя очередь. - Ммм… понятно, - пробормотал Кёнсу, - я тоже выберу, пожалуй, правду. - Зачем ты затеял эту игру? - Чонин! Это не вопрос! - А что это? – усмехнулся Чонин, - если я и вправду хочу это знать. - П-просто так, - начал заикаться Кёнсу. - Это не ответ! – восторжествовал Чонин. - Ащщ, - обхватил голову руками Кёнсу, - я хотел спросить, что ты подразумевал под «быть с тобой»? «Он… не понял?..» - пронеслось в голове Чонина, - «не может быть…» - Я н-не совсем это имею в виду, - запнулся Кёнсу, видя немного расширенные глаза Чонина, - я хотел узнать, что значит для тебя быть со мной. Чонин выдохнул и смущенно усмехнулся, глядя на до предела напряженного Кёнсу. - Значит… Очень многое значит, - загадочно произнес Чонин, скользя рукой по талии Кёнсу и чуть прижимая его к себе, - ты мне нужен. Не потому, что я еле передвигаюсь самостоятельно, не умею готовить или что-то еще в этом роде. В случае чего меня вытащат друзья. Знаешь… Задай ты мне этот вопрос неделей раньше, и я не нашел бы внятного ответа, но сейчас я могу ответить тебя наверняка. Я люблю тебя, Кёнсу. От услышанного Кёнсу обмяк в руках Чонина и не мог нормально соображать как минимум минуты три. Он инстинктивно прижался к нему, пряча пылающее лицо где-то в области ключиц Чонина. От переизбытка чувств ему показалось, что у него сильно поднялась температура, и начал колотить озноб. - И чья же теперь очередь? – ласково произнес Чонин, поглаживая Кёнсу по голове. Тот лишь пожал плечами, все так же пряча лицо и прижимаясь к Чонину. - За такую правду я заслуживаю кое-какого действия, так? – усмехнулся Чонин, приподнимая двумя пальцами подбородок Кёнсу и легонько прижимаясь к его губам своими.