Дождь

Ханамия задергивает шторы и включает свет. Раздраженно смотрит на чистящего мандарин Киеши и цокает языком. Болит. К гадалке не ходи, его чертово колено болит. За окном туман, погода хлюпает носом — самое время для заявления о себе старых ран. Но Киеши молчит. Его стойкость и терпение должны бы восхищать, но Макото это приводит в бешенство. Если они вместе, разве не должен Теппей вести себя с ним более открыто? Ханамия видел, как Киеши несколько раз коснулся своей ноги, и при этом его брови болезненно дернулись. Видел, как украдкой Теппей принял таблетку обезболивающего, которой ему оказалось мало. Утром, когда они занимались сексом, Киеши позволил Ханамии побыть сверху, хотя Макото прекрасно знает, что Теппей предпочитает брать его сзади. Идиот. Зачем он продолжает геройствовать, если проигрыш в этой битве очевиден? — Мазь, теплый плед и диван, — Ханамия похлопав рукой по столу, привлекает к себе внимание Киеши. — И это не предложение перепихнуться. Теппей медленно поднимает на Макото глаза и долго смотрит, заставляя того еще больше нервничать. — Думаешь, я ничего не замечаю? — Ханамия ухмыляется. — Да ты же сейчас сдохнешь от боли, так? Киеши отправляет себе в рот последний кусок мандарина и встает из-за стола. Подходит к комоду, что-то достает из него и возвращается к Ханамии. — Вот, — Теппей кладет на стол шприц и ампулу. — Сможешь сделать? Лицо Ханамии озаряет демоническая улыбка. — Киеши, всегда хотел засадить тебе в задницу, и вот я в шаге от исполнения своей мечты. Черт, я даже возбудился… Иди, ложись, сейчас все будет… — Давай повеселимся, — Киеши подмигнул Ханамии.