Незабудки

А глаза у него были, как незабудки. Дин лежал в поле, в желтом море колосьев с синими пятнами васильков, и смотрел, щурясь, в небо. Его мама любила порой за вышиванием пообсуждать господина Новака, весь их небесноглазый род, как она частенько их называла, и Дин слушал ее речи с юных лет. Так уж получилось, что первенец в семье Новаков родился в тот же месяц, что и сам Дин, отстав от него только на неделю, и вся деревня обсуждала новорожденного мальчика. За ним напряженно следили, обменивались слухами… Семья Винчестеров не стала исключением. Мама мечтательно рассказывала, что однажды встретила Кастиэля, когда он возвращался домой, ведя под уздцы своего любимого пони, и мальчик вежливо с ней поздоровался. Ему было тогда девять лет. Этого раза хватило, чтобы в следующие года Мэри вспоминала, как хорошо воспитан юный Новак. И она каждый раз говорила, что глаза у него небесного цвета, святые, ангельские глаза. Дин ей верил до вчерашнего дня. Он нес в дом господ посылку от отца. Ему впервые доверили самому принести на пробу господину Новаку муку высшего помола, и Дин ради такого случая наплескался в пруду, не жалея щелока, надел лучшую рубашку, причесался и придирчиво оглядел себя в зеркало. У него не было больших амбиций, но каждый юноша мечтает, что он приглянется владельцу их земель, и его возьмут служить к дому. И тогда Дин столкнулся с Кастиэлем. Дин только приблизился к распахнутым воротам, а Кастиэль выбегал прочь со двора. Он оглядывался, словно ожидая оклика, и не разбирал, куда идет. Дин застыл и не успел и слова сказать, как Кастиэль на всей скорости налетел на него. Странно, но самым первым ощущением было мимолетное прикосновение нежной шелковой рубашки к тыльной стороне ладони, а не удар от встречи затылка и лопаток с землей при падении. Куда полетел мешок с мукой, Дин не разобрал. Над ним склонилось белое лицо, на щеках — румянец, а глаза… глаза были совсем не небесного цвета. Они были как незабудки. И выкинуть из памяти их больше не удастся — Дин понял это отчетливо. — Я тебя не зашиб? — озабоченно спросил Кастиэль. — Я позову лекаря… — Не надо, — Дин не делал попыток приподняться. Затылок немного ныл — все-таки не удалось смягчить удар, но с ним случались падения и похуже — Дин всегда был беспокойным и озорным ребенком, и не проходило и пары месяцев, как он падал или с дерева, или с крыши, или с откоса. Череп у него был на удивление крепким. Ни разу не треснул. Даже кое-какие мозги сохранились, судя по успехам в обучении. Дин был близок к тому, чтобы наслаждаться моментом. Над ним застыл воспетый всеми Кастиэль Новак — образец воспитанности, красоты и таланта. Ему приписывали и умение играть на музыкальных инструментах, и петь, и рисовать… Дин же видел только незабудки и нежные розовые губы. И, кажется, он падал в самую глубокую бездну. — Я помогу тебе, — сказал Кастиэль и протянул ему руки. Дин не нуждался в помощи, но промолчал. Он взялся за холеные ладони, поражаясь, какой мягкой может быть кожа — не то что у людей, привыкших держать лопату или вилы с раннего детства! Кастиэль с неожиданной силой вздернул его на ноги. — Голова кружится? — он протянул ладонь к лицу Дина и зачем-то коснулся скулы, а потом дотронулся до затылка. — Почти нет, — Дин заворожено смотрел на Кастиэля. В вертикальном положении Кастиэль был еще лучше. Ветер трепал черные пряди, свободная рубашка дрожала от его порывов, и… Дин захотел прикоснуться к Кастиэлю в ответ. Прижать ладони к его шелковой рубашке, чтобы она перестала раздуваться парусом, и узнать, какое под ней скрывается тело. Дин сглотнул. Ладонь Кастиэля все еще касалась его затылка. Даже кожа не рассечена, а синяк не такой уж и большой. Кастиэль, видимо, тоже это понял, и осмотр закончил. В его незабудковых глазах царила безмятежность, и Дин бы поверил в это спокойствие, не накрути Кастиэль на палец прядь его, Диновых, волос. — Возможно, тебе нужно прилечь, — тихо сказал Кастиэль. — Твоя мука немного просыпалась. Мне жаль. — Ничего, ерунда, — машинально ответил Дин, хотя отец убьет его за эту досадную ошибку, пусть даже он уронил недостаточно плотно завязанный мешок не по своей вине. Кастиэль в последний раз провел ладонью по его волосам и опустил руку. На мгновение в глазах Кастиэля мелькнул интерес. — Пойдем, — сказал он и взял Дина за кончики пальцев. — Я знаю, где нас не побеспокоят. «Нас?» — хотел было спросить Дин, но вместо этого спросил: — Тебя не хватятся? Кастиэль потянул его за руку в сторону от поместья. Он обернулся, и его губы тронула легкая, едва заметная улыбка: — Я разгневал отца. Он не захочет видеть меня до вечера. — А все в деревне уверены, что ты кроток, как ангел… — Дин усмехнулся. Сейчас, когда его не гипнотизировали глаза Кастиэля, мысли уже не путались. Сердце стучало все чаще и громче, и в голове бился вопрос: все ли правильно он понял? Может ли вообще так быть, чтобы Кастиэль мог почувствовать к нему то же, что ощутил сам Дин? Дин держал Кастиэля за его мягкую, нежную ладонь, касался длинных изящных пальцев. Поглядывал искоса на аристократический профиль — породу было видно сразу. Лицо безмятежное, как фарфоровая маска. — Почему ты поругался с отцом? — спросил Дин. От тишины ему стало неуютно. Они обогнули поместье. Кастиэль остановился перед дверью, ведущей к черному ходу в дом, и посмотрел на Дина. — Он с чего-то решил, что я читаю неподобающую литературу. Любовный роман. — Тебе запрещают читать любовные романы? — удивился Дин. Кастиэль толкнул дверь, пересек в пару шагов небольшую лужайку и проскользнул в дом. Он сразу же свернул в неприметный узкий коридор, но руку Дина так и не отпустил. — Обычно нет. Но тот… он был про мужчин, и эротика в нем была совсем откровенная. А некоторые места подробно иллюстрировались. Довольно-таки пошло, но за неимением лучшего меня удовлетворил и он. Дин вспыхнул. Теперь он не сомневался, что все верно понял — пошлые картинки любили все. Он дернул Кастиэля за руку, остановив, прижал его к стене и поцеловал. Кастиэль вздрогнул, и Дин обнял его за талию. Целовался Кастиэль умело. Дин не ожидал такого. Запоздало вспомнил: Кастиэль ведь посещает столько званых вечеров… Конечно, у него везде были поклонники, он мог выбрать любого. Язык Кастиэля скользнул ему в рот, одну ладонь Кастиэль положил ему на затылок, но, тут же вспомнив про синяк, спустил ее сначала на шею, а потом на поясницу. Дин прижался к нему ближе, будто хотел сровнять со стеной. Он почувствовал бедром твердый член Кастиэля и едва не застонал — его окатило волной возбуждения, прошило, словно молнией. С ним ни разу не случалось такого, даже в самый первый раз с мужчиной. Кастиэль, казалось, все почувствовал. Он резко оттолкнул Дина и отрывисто сказал: — Не здесь. Чудо, что нас еще никто не увидел. И, вновь взяв Дина за руку, он потащил его вперед. Они быстро оказались в крохотной комнатке. Кастиэль закрыл ее на ключ. Ни одного окна не было, но Кастиэль зажег несколько свечей по углам. Узкая постель была аккуратно застелена, на тумбочке возле нее лежала книга. Дин посмотрел на Кастиэля: — Эта тоже с картинками? — О, если ее быстро листать, то тебе покажется, что иллюстрации движутся, — Кастиэль подтолкнул его к кровати. Дин с размаху сел на нее, и Кастиэль ловко забрался к нему на колени. Его лицо раскраснелось, глаза блестели. Дин притянул его за шелковые пряди волос к себе, вновь целуя. Кастиэль не терял времени. Он быстро распустил шнуровку на горловине рубашки Дина и потянул ее вверх. Пришлось разорвать поцелуй. Дин снял рубашку через голову. Кастиэль прикоснулся к манжетам, собираясь расстегнуть пуговицы и тоже раздеться, но Дин порывисто попросил: — Оставь. Кастиэль глянул на него, чуть изогнув бровь, и усмехнулся. Он повалил Дина на кровать и проворно стащил с него штаны. Свои изящные брюки он снимал гораздо дольше — они оказались слишком узкими, чтобы от них можно было с легкостью избавиться. Но, едва они вместе с нижним бельем отправились на пол, Кастиэль приник к губам Дина, ложась на него сверху. Дин провел по бедрам Кастиэля снизу вверх, оставил ладони на ягодицах. Рубашка Кастиэля ласкала голую кожу и твердые соски, но этого шелка было недостаточно. Одной рукой Дин скользнул под рубашку, ведя пальцами по позвоночнику Кастиэля, к его выступающим лопатками. Ткань собралась складками. Кастиэль, мягко разорвав поцелуй, двинул тазом, касаясь члена Дина своим, и низко прошептал: — Я привык быть сверху. — Лучше бы ты просто сказал, что не ляжешь под меня, — фыркнул Дин. Осознание пришло к нему за долю секунды: конечно, чистенький и изнеженный аристократ не подставит зад сыну мельника. — Я сказал то, что сказал, — с легкой нотой томности сообщил Кастиэль. — Но если ты против… Он снова качнул бедрами, и его член проехался по члену Дина. — Я уже за, — Дин снова прижал его к себе и впился губами в тонкую шею Кастиэля. В тумбочке Кастиэля оказался целый арсенал. Он взял бутылку вязкого масла и, шепча, что будет осторожным, провел влажными пальцами между ягодиц Дина. У Дина и прежде были любовники. Его первый раз был с мужчиной, старше его в полтора раза — учителем, к которому Дин ходил несколько раз в неделю на занятия. Все случилось будто спонтанно, после праздника жатвы, но потом Дин все чаще думал, что у его учителя был хорошо продуманный план по соблазнению. Однако, все вышло довольно нежно. Так что Дин вспоминал тот раз с любовью — ему все понравилось. А потом он встретил своего ровесника, и с ним уже попробовал сменить позицию. Но в нем ни разу не трепетало такое острое желание, как сейчас с Кастиэлем. Не тянуло внизу живота от предвкушения. Кастиэль, устроившись на пятках между его ног, положил голень Дина себе на плечо и, проникая в него пальцами, не отрываясь смотрел, как Дин покусывает губы и вздрагивает всем телом от прикосновений к бугорку нервов внутри. Белая рубашка Кастиэля, казалась, собрала на себя весь огонь свечей. Его приоткрытые губы поблескивали, а лицо казалось таким же спокойным, как и в первый миг встречи. Он был хорош. Действительно хорош. Дин гадал, сколько же людей падало к ногам Кастиэля точно так же, как Дин сегодня. Кастиэль плавно опустился на него, вклиниваясь между ног. Шелк холодил влажную от пота грудь. Дин согнул их в коленях и скрестил голени, вжавшись пятками в ягодицы Кастиэля. Он подумал, что Кастиэль будет так же изучающе наблюдать за ним… Но тот неожиданно закрыл незабудковые глаза, склонился, целуя Дина, и плавно вошел в него. Дин сжал нижнюю губу Кастиэля зубами, словно мстя за распирающее ощущение. У него давно никого не было… Но Кастиэль не торопился. Он продвигался по доле дюйма, и в конце концов Дин сам не выдержал — притянул его к себе за ягодицы, заставляя войти полностью. И лишь тогда Кастиэль с выдохом прервал поцелуй и посмотрел на Дина. Он начал двигаться — все так же неспешно, наслаждаясь своей победой. А в том, что это была победа, еще один трофей в коллекцию, Дин не сомневался. Слишком быстро все произошло, чтобы можно было списать это на внезапно вспыхнувшую страсть. У него что-то горькое скользнуло между ребер — конечно, такой аристократ не захочет просто так заняться любовью с простаком вроде Дина, только ради эксперимента… Кастиэль лизнул его в губы, немного сменил угол, и все мысли вылетели из головы Дина вместе с искрами удовольствия, вырвавшимися, казалось, из самой груди. Кастиэль прижался к нему, шелковая рубашка скомкалась между их телами, и ее холод резко контрастировал с жаром, горевшим внизу живота, в самом нутре. Дин обхватил ладонями лицо Кастиэля и притянул его к себе. Пусть целует и каждую долю секунды чувствует его здесь и сейчас, а не оценивает и размышляет. Дин грубо и мокро ворвался в его рот языком, провел по кромке зубов, вылизал щеки. Кажется, Кастиэль попытался отстраниться, но Дин не позволил. Он отпустил его только когда сам наигрался и захотел покрыть поцелуями щеки и подбородок, шею, дотянуться до плеча и укусить его — и проклясть свое желание видеть Кастиэля в этой щегольской рубашке… Кастиэль двигал бедрами совсем быстро, в безумном темпе, и от каждого толчка Дин съезжал по кровати вверх, ударяясь головой о ее спинку. Кастиэль просунул руку между их животами и сжал член Дина. Его нежные пальцы обхватили его, большой лег на уздечку. Потирая ее, Кастиэль шепнул, склонившись к уху Дина: — Если бы ты как следует попросил… я бы лег под тебя. Дин изогнулся, почти уже уплыв, и выпалил: — Я умею просить. Я попрошу. И он на мгновение отключился — ему показалось, что в нем все взорвалось, и он перестал существовать. Когда сознание вернулось, Кастиэль водил кулаком по его члену, выжимая последнее удовольствие, и кончал в него, вбившись по самые яйца. Дин втянул воздух — чуть не забыл, что нужно дышать. Кастиэль растекся на нем. Дин мягко провел кончиками пальцев по его взмокшей спине, по мокрой рубашке, коснулся губами виска. Этот небожитель оказался настоящим. Из плоти и крови. Очень красивой плоти и очень горячей крови… — Ты ведь не просто так болтал? — спросил Дин. Кастиэль, неторопливо приподнявшись, с хрустом потянулся, заведя за голову тонкие запястья, и глянул на Дина. На этот раз безмятежности не было, но выражение его лица Дин не смог прочитать. Кастиэль нагнулся, поднимая свою одежду. Дин тоже сел и начал одеваться, то и дело посматривая на Кастиэля. Кажется, он влюбился. Он совершенно точно влюбился. Беда. — Я никогда просто так не болтаю, — ответил Кастиэль. — Мы встретимся еще раз? Дину казалось, что он хватается за соломинку. Унижается и навязывается. Но глупый язык бежал впереди разума. Дин едва удержался, чтобы не начать расписывать, как ему хочется ласкать Кастиэля, узнать, что ему нравится, что его заводит. Как хочется уже сейчас начать снова, и желание — вот оно, разгорается ярче свечей в этой комнатушке. Но Дин сцепил зубы, чтобы случайно ничего не сказать. — Возможно, — Кастиэль искоса посмотрел на Дина, и в его взгляде мелькнула хитреца. Он словно вел великосветскую игру, правил которой Дин не знал. — Я свободен завтра после обеда. Но сюда я тебя не приведу. Сегодня почти никого нет, а завтра все будут готовить к гостям… — Кастиэль поморщился. — Я буду ждать тебя в поле, — Дин быстро сжал его пальцы и тут же отпустил. — До темноты. Кастиэль легко поднялся и заправил рубашку в брюки. На ней темнели пятна от пота и масла. Видимо, это изрядно беспокоило Кастиэля — он пытался пригладить ткани, скрыть пятна складками, но ничего не получалось. «Хорошо, что ты волос своих не видишь», — подумал Дин. Они у Кастиэля стояли торчком. Так Дин и оказался в поле. Лежал и думал о незабудках. Думал, что ждет совершенно зря. Гости гораздо интереснее, чем он. Вряд ли Кастиэль мог позволить вести себя чувствам — при условии, что они у него вообще были. Только не этот фарфоровый ангел, нет… Ветер стих, шорох колосьев умолк. Дин приподнялся на локтях. Со стороны поместья по полю шагал Кастиэль. Дин вновь опустился и закинул руки за голову. А может, вдали от своего замка ангел становился настоящим человеком. Сейчас они это и узнают.