Тридцать три несчастья.

Я проснулась от тяжести в груди и яркого, слепящего глаза солнца. Да, пробуждение явно не из лучших. Я лежала на груди крепко обнимающего меня Егора, все в той же белой палате городской больницы. Странно было видеть этого парня таким. Он прижимал меня к себе, его ресницы мелко подрагивали ото сна, лицо выглядело мягким, не таким бесящим меня как среди дня, когда его губы выкидывали новые колкости в мою сторону. Да, наверное, именно благодаря Егору, я научилась не лезть за словом в карман, отвечать на любые гадости и НИКОГДА не просить помощи. Мы с ним всегда были как кошка с собакой. Хотя со Стасей он ладил очень хорошо. Никогда ее так не обижал, как меня, всегда защищал. В детстве, меня это очень расстраивало, но потом, я смирилась, и научилась защищать себя сама. В том числе и от него, моего Главного врага. Погруженная в эти мысли я и не заметила, как начала пялиться на Егора, стараясь запомнить его именно таким, каждую черту лица, вплоть до маленького шрама на лбу. Я помню, как появился этот шрам. Мне тогда было 6, а Егору 9. Мы не поделили новый радиоуправляемый самолетик, и я запустила в него камнем, который лежал у ворот дома. Ууу, сколько криков было в тот день. Папа тогда наказал меня аж на целую неделю и припугнул, что Наташа (мама Егора) не будет больше любить меня. Я плакала каждую ночь той недели, пока в наш дом не пришла сама Наташа и не успокоила меня. Вот после моего успокоения влетело и папе, который посмел сказать такие слова мне. Я улыбалась, вспоминая прошлое до тех пор, пока боль в ребрах стала невыносимой. — Пусти меня, чудище, раздавишь. Чего это ты вообще начал меня так обнимать? Мир миром, а обнимашки со мной позволены только Стасе — сказала я, скидывая с себя руки парня и пиная его в бок, что б он проснулся. -Боже, Ева, какая ты все-таки язва. И что значит, только Стасе? Кир вчера от тебя просто не отлипал и ничего, ты молчала. И вообще, дай поспать еще хоть чуть-чуть. — Киру можно. Я может, за него замуж собралась, вот и разрешаю себя обнимать. И нет, никаких спать. Я домой хочу, переодеться, сходить в душ и нормально позавтракать. Так что, вставай, собирайся и вези меня домой. — после моих слов парень подорвался и гневно посмотрел на меня. — Мелкая еще, замуж ходить. И никаких домой. ТЫ ВЧЕРА ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА. На больничных щах будешь сидеть, под моим строгим присмотром, поняла? — ну, мелкой я буду еще год, а потом меня ждут великие дела. И чего это ты раскомандовался? Я сама все решу, уйди с дороги, чудище — сказала я и попыталась встать. Но каждое мое движение отзывалось болью, голова начала кружится, а я, скривив гримасу, завалилась на подушку и издала стон боли. И вот, кипящий от негодования Егор изменился в лице и резко приблизился ко мне. --Евочка, солнце, где болит? Лежи спокойно, пожалуйста, я сейчас врача позову. — не надо врача, все нормально. Я хочу домой. Ненавижу больницы, ты же знаешь. Хотя, откуда ты можешь знать? Ты ничего обо мне не знаешь. Спасибо, что помог вчера, но больше помощь твоя мне не нужна. Я сама со всем разберусь. И хватит строить из себя хорошего братца, я не Стася, не куплюсь. -Ев, ты чего? — Ничего! Не трогай меня! — крикнула я перебивая удивленного Егора. — я всю жизнь обходилась без тебя и сейчас обойдусь! Ты всегда опекал только Стасю, а ко мне не приходил, даже когда я в больницах лежала. Всегда обзывал меня, дразнил, дрался, а сейчас вдруг изменился? И хочешь, чтобы я поверила, что ты изменился? Не тут-то было! Уходи! — я уже кричала не сдерживая своей детской обиды. Во мне просто кипел гнев, непонятно откуда взявшийся. Я впервые плакала перед Егором, и единственным моим желанием было, чтобы он ушел. — ты чего? Ева, не плачь, прошу. — Пошел вон отсюда! — Извини, пожалуйста, Ева -Вон я сказала! — Я не думал. Я не хотел. — убирайся, Егор — слезы катились градом, уже не в силах остановиться. Я кидала в парня все, что было по рукой, забивая на ноющую боль, которая возникала, практически от каждого движения. — что здесь происходит?! — послышался голос Кира со стороны дверей. За ним следом появились и Стася и Влад. Но их быстро снесли с пути люди в белых халатах. Они схватили меня, выдергивая что-то из моих рук, и прижали к кровати. — тише, девочка, это нервный срыв. Ожидаемо, в свете последних событий. Тише, сейчас все будет хорошо — пустите меня! Я хочу домой! Уйдите! Все уйдите! Но ни меня, ни мои крики, никто не слышал. Стася и Влад стояли все там же, возле двери, не веря в то, что происходит, Кирилл рядом с Егором, схватив того за края пиджака и гневно буравя взглядом. Резко, я почувствовала, как меня пронзает что-то острое в районе мышц ноги. Переведя взгляд с медсестры, которая вводила мне дозу лекарства через шприц, на бледного, растерянного Егора, я поняла, что сейчас потеряю сознание. Так оно и случилось. Но прежде. Синие, пропитанные болью и сожалением глаза, которые смотрели на меня с диким страхом. Страхом за мою жизнь.