Хранилище янтаря

Жуткие пустоши не терпели чужаков. Комуги часто слышала рассказы побывавших там смельчаков, решивших перемахнуть через Змеиный Хребет и великодушно помочь пандаренам, годами сдерживающим натиск рядовых воинов. Здесь, в таверне Вечноцветущего дола, предоставившей путникам приют, этих бывалых героев собралось превеликое множество. Но каждый старался выделиться, каждый рассказывал о выпавших ему на долю приключениях, как о величайших событиях в истории Азерота. Только вот, кажется, среди всех заинтересовавшихся этими историями, только Комуги могла слышать в каком благоговейном ужасе порой замирал голос рассказчика. Врожденная слепота не раз связывала Комуги руки. Ее часто считали обузой и, не желая рисковать жизнями бойцов, предпочитали взять другого, пусть даже менее опытного, но зато абсолютно здорового целителя. Комуги не обижалась. Она привыкла не замечать недоверие других и быстро забывать отказы. Только собственные сомнения могли помешать ей упрямо шагать вперед, отчаянно хватаясь за каждую, казалось бы, мимолетную надежду вырваться из сковавших ее рамок. В итоге, это все же привело ее сюда, разве нет? Почему же тогда, просыпаясь порой глубокой ночью, Комуги нет-нет, но все же ловила себя на мысли и страхе вновь оказаться дома, среди поникшей от палящего солнца Западного Края пшеницы. Земля Пандарии дышала тревогой. Земля Жутких пустошей — страхом. Комуги всегда была слишком восприимчива к подобным ощущениям. Стоило им только пересечь границу, и тут же дышать стало в разы тяжелее — свежий горный воздух остался далеко позади. Ладонь Комуги ухватили чужие пальцы. — Не бойся, — вымученно шепнул кто-то слева. Разбойница из восточной части Элвина, вспомнила Комуги. Судя по голосу, совсем еще юная девочка, несколько минут назад с таким хвастовством заявлявшая, что своими клинками уничтожит больше богомолов, чем комаров, донимающих их деревню каждое лето. — Я и не боюсь, — улыбнулась ей Комуги. И не солгала ей ни единым словом. Как же можно испугаться того, что попросту не увидишь?

***

Мана закончилась быстрее, чем запасы питьевой воды в фляжках. У Комуги оставалось еще несколько капель для быстрой регенерации, но ради этого пришлось бы задержать всю группу, а значит — подвергнуть серьезной опасности. Нескончаемый стрекот над головой сводил с ума. Комуги не помнила, когда они в последний раз останавливались, чтобы просто погреться у костра и надкусить уже давно отсыревшие рисовые лепешки. Бесконечная спешка утомляла. Иногда Комуги казалось, что их просто водят по кругу. Присматривают за ними откуда-то сверху, корректируют маршрут, отгоняя все дальше и дальше от стены, от единственной возможности запросить подкрепление и спастись. Иногда Комуги казалось, что отсюда они уже никогда не выберутся. Но сказать это вслух она все же не решалась. Кто Комуги вообще такая, чтобы ставить под сомнение жизни своих товарищей.

***

Все произошло слишком стремительно, чтобы и без того ущербная картинка реальности сложилась в голове во что-то более-менее осмысленное. Рука идущего рядом с Комуги коснулась ее плеча и в следующий миг — резко и сильно толкнула вбок. Нога зачерпнула пустоту, Комуги на секунду потеряла равновесие. Но, тут же нашарив руками гладкую, будто бы вытесанную из камня стену, удержала равновесие. — Оставайся там! — крикнули ей со стороны. — Только не выходи, хорошо? Мы вернемся за тобой, обязательно вернемся! Голоса становились все тише и тише, пока не исчезли совсем. Комуги осталась одна. По-прежнему держась за стену, она попыталась сделать несколько шагов вперед, но снова едва не оступилась. Благо, вовремя сообразила, что стоит поставить ногу чуть ниже. Теперь-то становилось понятно, что выступ, о который Комуги споткнулась в первый раз, был просто ступенью лестницы, ведущей куда-то вниз. Но стоит ли ей спускаться? Если товарищи и сказали правду, то идея выйти наружу и в самом деле не имела никакого смысла. В одиночку ей точно не добраться до перевалочного пункта. Да и разве Комуги знала, кто еще помимо слуг Императрицы рыскал по землям Жутких пустошей в поисках легкой добычи?

***

Комуги спускалась все ниже и ниже, с замиранием сердца вслушиваясь в каждый звук, будь это даже ее собственные шаги или вздохи. Откуда-то с потолка капала вода, — крупная капля приземлилась Комуги прямо на нос — но шелеста крыльев богомолов не было и в помине. И уже только от этого начинали трястись колени. Может быть, думала про себя Комуги, поддавшись мимолетному облегчению, хотя бы здесь у нее получится перевести дыхание и хотя бы немножко прийти в себя. Она прекрасно помнила рассказы членов Шадо-Пан об огромном количестве заброшенных хранилищ янтаря на территории Пустошей. Возможно, ей и в самом деле повезло оказаться в одном из них. Ступени закончились быстрее, чем Комуги того ожидала. Несколько минут она просто стояла без движений, а затем сделала пару шагов вперед, выставив вперед ладони — нужно понять, насколько велико само хранилище. Руки быстро уперлись во что-то твердое, гладкое, немного отличающееся по текстуре от стен, которых Комуги касалась ранее. Наверное, это и есть залежи янтаря, оставленные здесь по какому-то недоразумению. Или попросту забытые. Что ж, пожалуй, теперь-то можно с уверенностью сказать, что Комуги в безопасности. Хотя бы ненадолго.

***

От едкого запаха смолы начинала болеть голова. Комуги медленно жевала крошечные кусочки хлеба, жестко пресекая отголоски желания отломить себе порцию побольше. Тупой ноющей болью отдавалось в сведенных судорогой ногах любое движение. Если бы только у Комуги было достаточно маны, то и об этом жутком ощущении, и о сосущем чувстве голода внутри можно бы забыть навсегда. Но сейчас… нужно просто терпеть. Кто знает, сколько Комуги еще пробудет здесь Горькое ощущение одиночества пробрало до костей. Комуги машинально обхватила себя руками. Они придут за ней, они ведь обещали. Друзья… друзья всегда сдерживают свои обещания. А значит Комуги будет ждать, будет ловить каждый шорох, надеясь однажды услышать их шаги и голоса. Они вернутся домой, туда, где когда-то каждая деталь казалась родной, а сейчас — уже и не вспомнить. Снова пройдутся по тенистым рощам штормградского парка, поудят рыбу в озере Красногорья, послушают шепот ветра над бескрайним золотым морем пшеницы Западного Края. Да-а, Комуги представляла его именно таким по рассказам матери, а затем и других одиноких путников. Представляла и захлебывалась горькой завистью. Но, быть может, увидев все это на самом деле, разве тогда Комуги нашла бы в себе силы уйти? В следующий же миг стена позади нее дрогнула. А потом еще раз. И еще. Затрещала столь громко, что у Комуги заложило уши. Она слепо отползла в сторону, царапая ладони о летящие во все стороны осколки янтаря. От страха и накрывшей волной паники зубы стучали как в лихорадке. Что-то жуткое, незнакомое и наверняка безумно опасное сейчас выбиралось наружу буквально в шаге от нее. Первое, что услышала Комуги, когда стихли треск и грохот, это дыхание. Такое же частое, словно ее собственное. Следующими были шаги. Медленные, неуверенные, будто бы пробудившееся существо все еще не знало, как использовать свое тело. Комуги вжалась в стену. Богомол, мелькнула в сознании судорожная мысль, если это и в самом деле богомол, то… у меня нет и шанса. Но, судя по звукам, существо замерло рядом с ней. И отчего-то нападать не спешило. — Эй, ты… — что-то коснулось ноги Комуги. Ей едва хватило выдержки, чтобы не дернуться в сторону, — не пан… — Нет! — Комуги отрицательно мотнула головой, надеясь, что существо поймет ее. — Я человек! В ответ послышался глухой, булькающий смех, тут же переходящий в надрывный кашель. Да, существо вполне ее понимало. Но говорило оно совершенно не так, как это делали Клакси, с которыми Комуги повезло столкнуться — единственные богомолы, встреча с которыми не обернулась бы смертью. Не было никаких свистящих резких звуков, стрекота и скрипа. Может быть, это и не богомол вовсе? — Эй, — снова окликнули ее, уже более нетерпеливо, — скажи мне, человек… кто сейчас правит муравейником? Вопрос привел Комуги в замешательство. На территории Жутких пустошей не обитало иных разумных рас, кроме богомолов. И муравейники они никогда не строили, но… если существо имело ввиду именно их, то… — Шек’зир, — прошептала Комуги и тут же вскрикнула от боли, когда чужие пальцы с нечеловеческой силой стиснули ее лодыжку. Благо, это не продлилось слишком долго. — Вот как… — пробормотало существо. Оно больше не нависало над Комуги. Оно привалилось рядом, все еще оглушенное, ослабленное своим резким пробуждением. Совершенно беспомощное, беззащитное перед обитателями пустошей, как и сама Комуги. Пожалуй, не такими уж разными они и были. — Послушай… — неуверенно произнесла она, шаря по полу вокруг себя, — Комуги… Я… Это мое имя… Комуги. Что-то длинное и гибкое шевельнулось рядом с ней, может быть, хвост, Комуги не успела подумать. А в следующий же миг ее пальцев коснулись рукой, пусть даже покрытой не нежной кожей, а жесткими хитиновыми пластинами, но, все-таки, рукой. Комуги улыбнулась и крепко стиснула ее в своих маленьких ладонях. Когда-то давно, когда глупая маленькая девчонка из Восточных Королевств только мечтала когда-нибудь стать кем-то похожим на героев из сказок, она дала себе клятву: никогда не бросать нуждающихся в помощи. Пусть даже этот кто-то не являлся ее союзником. Какой же она тогда целитель, если оставит живое существо мучиться от боли? Комуги не жалела о принятом решении. Последние крупицы маны навряд ли помогут ей спасти свою жизнь, если придется туго. А ему… возможно понадобятся. Лежащее рядом тело задрожало от смеха. — Ну ты и дурочка, Комуги, — на выдохе ответили ей, — но я запомню. Обязательно запомню.

***

Его звали Меруэм, узнает Комуги позднее, когда, полностью обессиленная, будет прижиматься щекой к его плечу. И когда-то Жуткие пустоши по праву считали его своим Королем.