Запах

Конечно, товарищи не понимали, но Проул не уставал восхищаться этой планетой и мог, казалось, сутками наблюдать за всем, происходящим вокруг, ведь они впервые оказались так далеко от Кибертрона, спустившись не на очередной безжизненный астероид, а на поверхность обитаемой планеты, да еще так разительно отличающейся от их родного дома. Первое, что восприняли оптические сенсоры — огромное количество различных цветов видимого спектра. Не то чтобы на Кибертроне не было цветов, были, и, разумеется, Проул видел их все, но никогда не думал, что органика может воспроизводить столь прекрасные, яркие и разнообразные оттенки, как и все те синтетические красители, которыми кибертронцы подкрашивали энергон или растущие кристаллы. Вот, например, этот желтый, похожий на искры от столкновения двух металлических поверхностей. Но только похожий. Более яркий и будто… будто не связан с войной. Или вот этот. Цвет раскаленного металла — оранжевый. Остывающего — бурый. Цвета на этой планете хоть и были схожи с родными, но было в них что-то, что четко отражало чуждость трансформеров этой планете. Оттенки, насыщеность, полутона — органика изменялась, изменяя цвета и форму даже из-за смены местных светил. Для трансформеров, которые по сути и не менялись за весь актив, составляющий огромное количество человеческих миллионов лет, это было странно и удивительно. Органика так быстро умирала, что, кажется, и жила буквально миг по трансформерским меркам.  Второе наблюдение — хрупкость. Право, это оглушительный треск, с которым ломается задетая Балкхэдом высокая палка, торчащая прямо из поверхности планеты. Дерево. Быстрый скан выдает полный химический состав, и надо сказать, что углерод, кислород и водород совсем не чужды и кибертронцам, но как привычные компоненты металлических сплавов могут составлять нечто столь удивительное… совершенно иное. Приблизительно напоминает кристаллические сады — но очень отдалённо. Третье, на чем процессор тормозил от изобилия информации, практически отказываясь работать — запахи. Надо сказать, что Проул раньше и не подозревал, что во Вселенной так много разных запахов. На Кибертроне с этим проще — в основном множество вариаций запаха металла. Проул постарался сосредоточиться на одном только запахе. Отойдя чуть дальше, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он выбрал один из самых сильных запахов. Что-то сладковатое — словно энергон для спарклингов, хотя и не совсем такое. Было в нем что-то неправильное, но нужное в то же время. Делающее его неповторимым и особенным. Под ногой в высокой траве что-то чавкнуло, и запах стал насыщеннее. Ниндзя-бот осторожно опустился, и зачерпнул источник запаха, поднес ближе к фейсплейту. Оптика мгновенно сфокусировалась на маленьких, неровной формы и различных оттенках шариках, от которых и шел запах. Нагрузка на процессор резко увеличилась, как всегда не вовремя ожил коммлинк, почти пугая и вырывая из полной сосредоточенности.  — Эй, Проул, где ты? — раздался бодрый голос Бамблби, — нужна твоя помощь. Потом на свои листочки полюбуешься… Проул даже ничего не ответил, раздраженно сжав манипулятор в кулак, отчего маленькие шарики полопались, и сладкий, не очень приятный, но очень своеобразный запах распространился на всю округу. Ниндзя-бот раздраженно отряхнул испачканную руку, уже очень трезво оценивая резкий запах и безошибочно определяя его как абсолютно неприятный. Нашёл на свои сенсоры… гнилые яблоки. Ну и запах. Мертвая органика всегда воняет.  Проул еще раз поднес ладонь к фейсплейту, запоминая этот запах, прежде чем трансформироваться и ехать к команде. Первый запах смерти встреченный на этой пёстрой планете.