The loveliest lies of all

Трэхерн знал, где искать Кейт. В Роще вообще трудно было скрыться от посторонних взглядов, и, хотя сильвари уважали стремление побыть наедине с собой, найти кого-то не представляло труда. Впрочем, он и так точно знал, где сестра. В конце концов, когда-то он и сам сидел на камнях рядом с этим скрытым от любопытных глаз водопадом и оплакивал свою потерю. Он всегда любил Рианнока больше, чем остальных, и тяжело переживал его гибель; но Кейт всегда любила Фаолайн намного больше, чем кого-либо еще, и каково ей сейчас переживать предательство, Трэхерн с трудом мог себе представить. Так или иначе, новоявленный Двор Кошмара затронул всех сильвари. Роща не успела еще оправиться после траура по Винн, как ей был нанесен новый удар: предательство, подобного которому сильвари еще не знали. Здесь, в мире, они были связаны друг с другом не так крепко, как во Сне, но Трэхерн чувствовал боль и страх многих, и знал, что не должен поддаваться этому чувству, потому что это сделает Фаолайн с ее свитой сильнее. И острее всего он чувствовал боль и страх Кейт, но не знал, как ей помочь. Однако он намеревался попытаться: не только оттого, что Кейт была дорога ему, но и оттого, что чувствовал – ее потеря чем-то схожа с его. – Ты позволишь? Кейт сидела со спокойным лицом и смотрела на воду. Она ничего не сказала ему, только коротко кивнула. Возможно, будь на месте Трэхерна кто-то другой, она не позволила бы ему присоединиться. Кейт не искала общества и не собиралась слушать то, что говорили про Фаолайн. Как бы там ни было, она когда-то любила ее, и какой-то частью сердца продолжала любить. Второрожденные сильвари не поняли бы ее. – Я хочу кое-что тебе показать. Кейт пожала плечами. Она не хотела ничего видеть, слышать и знать, для нее имело значение только ее одиночество и боль, но Трэхерн был слишком хорошо знаком и с тем, и с другим. Он знал: заставляя себя переживать это снова и снова, ничего хорошего она не добьется. – Пойдем, Кейт. Тебе необходимо развеяться. Сестра посмотрела на него с плохо скрываемым раздражением, но поднялась. Ее печаль отправится с ней, но печаль в дороге – плохой спутник. Это враг, нападающий на одиночку, и вдвоем противостоять ему гораздо легче. – Куда я должна пойти? – В Львиную Арку. До Львиной Арки они добрались без приключений. Трэхерн не любил большие города – после тихой Рощи и безлюдного Орра жизнь здесь казалась чересчур бурной, а, кроме того, сильвари все еще были в диковину. Соседи к ним уже привыкли, но тут, вдалеке от дома, они появлялись редко, и неизбежно привлекали внимание. На них показывали пальцем и пялились столь откровенно, что хотелось провалиться сквозь камни мостовой. Трэхерн ощущал себя не то на арене, не то в зверинце, и мысленно возводил между собой и зеваками непроницаемую стену. – Зачем мы здесь? – спросила Кейт сквозь зубы. Ей тоже не нравилось такое внимание. Трэхерн взял ее под руку. – Еще немного. В Туманах Трэхерн уже бывал. Почти год назад он услышал, что здесь можно наткнуться на осколки воспоминаний о мире, и ему это смутно напомнило Сон. Туманы открыли ему многое про Орр, и заставили задать еще больше вопросов, но Кейт он привел сюда, конечно, не за этим. Они вдвоем вошли в портал, держась за руки, и оказались посреди знакомого леса. Трэхерн с удовольствием вдохнул насыщенный запахом цветущих растений воздух – после тяжелого воздуха Львиной Арки он казался почти сладким на вкус. – Мы так долго шли, чтобы вернуться домой? – сухо поинтересовалась Кейт, оглядевшись по сторонам. – Нет, мы в Туманах. Ты сейчас увидишь. Постарайся не попадаться никому на глаза, хорошо? Кейт пожала плечами, но пошла следом. Так они вышли на опушку леса и увидели Бледное Древо, окруженное Рощей. Трэхерн видел, как нахмурилась Кейт, и знал, почему: она чувствовала, что что-то не так, и пыталась понять, что именно. Отличия были незаметными на первый взгляд, и не бросались в глаза – тут немного другой формы здание, а вот здесь основой послужил немного другой цветок, но осознать это сразу было практически невозможно. Он и сам начал замечать это далеко не сразу. Трэхерн собирался подойти ближе к Роще, но не успели они двинуться с холма вниз, как с другой стороны леса к озерам вышла Фаолайн и уверенным шагом двинулась к городу. Кейт сдавила ладонь брата изо всех сил, но осталась стоять на месте, напряженная, как струна. И стояла так, сколько могла вытерпеть, но когда Фаолайн подошла уже почти к самой Роще – бросила его руку и резко сорвалась с места. Трэхерн догадывался, что именно так и случится, и догнал ее уже через несколько шагов. Он думал, что Кейт будет вырываться, но она остановилась там, где он ее схватил. – Это не по-настоящему? Трэхерн осторожно выпустил ее предплечье, готовый в любой момент перехватить ее снова, но сестра оставалась на месте, и он развел руками. – Смотря, что считать настоящим. Смотри. Следом за Фаолайн из леса вышла Кейт – с кинжалами в ножнах и связкой тушек мелких животных, перекинутой через плечо, явно возвращаясь с охоты. Фаолайн что-то сказала, и они обе рассмеялись, и вдвоем двинулись по дороге, ведущей ко входу в Рощу. Трэхерн услышал, как рядом с ним со свистом выдохнула Кейт. Видеть себя здесь со стороны в первый раз всегда сложно; ему тогда понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому, но сестра держалась крепко. – Это Туманы, – шепотом сказал он. – Бесконечные вероятности. Мы можем только заглянуть сюда, но кто я такой, чтобы судить, настоящие они или нет. Он знал, что чувствует Кейт. Когда он попал сюда впервые, то был так же оглушен болью потери и съедающей его заживо виной. Рианнок погиб первым из всех, неожиданно и нелепо, затеяв бой с сильнейшим противником в одиночку. Трэхерн пытался отговорить его тогда, но так и не нашел нужных слов, и что хуже – ничего не сделал. Рианнок ушел исполнять свою Дикую Охоту, а он – свою, а через несколько дней, уже в Орре, посреди осколков когда-то великолепного города, его настигло огромное, острое чувство невосполнимой утраты. Здесь, в Туманах, ему стало легче, пусть и самую малость. Он очень надеялся, что Кейт тоже станет, потому что как еще помочь сестре – он не представлял. – Как ты нашел это место? – негромко спросила Кейт, но, не давая ему времени ответить, тут же добавила: – Рианнок?.. Трэхерн молча кивнул, и она взяла его за руку. Они нашли укромное место, из которого открывался вид на Рощу и долго еще сидели там, обнявшись. В конце концов, ее потеря не так уж сильно отличалась от его. И они понимали друг друга немного лучше, чем остальные. Львиная Арка встретила их шумом и пылью, неизбежными составляющими большого города. Только солнце уже клонилось к закату, скрадывало цвета, украшало бликами залив. Кейт остановилась, глядя на море, и стояла так несколько минут, наверное, прислушиваясь к своим ощущениям. – Спасибо, что привел меня туда, – сказала она наконец. – Я не могу сказать, что стало намного легче, но все же. – Я знаю, – ответил Трэхерн, тоже повернувшись к морю, чтобы Кейт не видела выражения его лица. – Легче становится не сразу.