История одного влюбленного оленя

- Мистер Поттер! – раздраженно выпалил профессор Слизнорт. – Вы уже третью неделю подряд не сдаете курсовую работу по «Истории и методам изготовления Эйфорийного эликсира», которую даже первокурсник смог бы написать за такой срок! Учтите, если на следующем занятии я не увижу вашей рукописи на своем столе, можете просто забыть дорогу до моей аудитории, видеть вас здесь и терпеть подобное неуважение я больше не намерен! - Но профессор, - оторопело начал гриффиндорец, на что пожилой преподаватель резко взмахнул рукой, перебив тем самым поток оправданий. - И забудьте о своей мечте стать аврором, я ясно выразился? – вкрадчиво добавил Слизнорт, после чего невозмутимым видом развернулся в сторону слизеринцев, которые даже не пытались удержать своих довольных ухмылок. Реакция одной части однокурсников, в подавляющем большинстве носящих серебристо-зеленые галстуки, была не удивительна, ведь только что на их глазах отчитали одного из самых популярных, смелых и красивых студентов Хогвартса – Джеймса Поттера, который числился во враждующем факультете Гриффиндор и из-за которого Слизерин уже который год подряд не мог выиграть Турнир по квиддичу. Что ж, в любом случае неприязнь была взаимной, поэтому Джеймс не особо придал значения этим довольным рожам. "Да и если станет скучно", - подумалось гриффиндорцу, - "всегда можно будет найти время и отомстить паршивцам, в особенности одному конкретному паршивцу этого факультета". Будто вспомнив что-то важное, Джеймс медленно обернулся, стараясь быть как можно незаметнее, и наконец встретился со знакомым сгорбившимся силуэтом. Им оказался Северус Снейп - главный слизеринский враг Поттера, который на данный момент тяжело дышал от теплых клубов пара, исходящих из котла. Глаза его были широко распахнуты, щеки горели пунцовым цветом, а тонкие губы быстро что-то проговаривали. "Наверно, как всегда бубнит себе под нос рецепт", - отрешенно предположил Джеймс, не отрывая взгляда от слизеринца. Внезапно внимание Поттера сосредоточилось на тонкой бледной шее однокурсника, которую практически со всех сторон облепили длинные черные волосы. Кажется Снейпу действительно было очень жарко. От данного умозаключения Поттер нервно прикусил губу. Тем временем Северус, не переставая что-то причитать, распахнул мантию и немного освободил узел галстука, от чего Джеймс невольно покраснел и поспешно отвел взгляд, разозлившись на собственные мысли, которые активно начали подкидывать новые образы слизеринца, но уже в другой ситуативной плоскости. Никто и предположить этого не мог, но вот уже второй год подряд самый популярный гриффиндорец Хогвартса был безнадежно влюблен в Северуса Снейпа. Все началось на пятом курсе, когда Поттеру сообщили, что Снейп начал тесно общаться с Эйвери и Мальсибером, известных в Слизерине не только своей родословной, но и нелицеприятными слухами относительно их взглядов на магический мир. Джеймс, доселе уверенный в том, что нелюдимого Снейпа никто не интересует, кроме его подружки Эванс, воспринял эту новость с непонятной тревогой внутри. Каждый раз, видя новоявленных друзей в окружении Снейпа, Джеймс испытывал небывалое чувство раздражения. Казалось, все внимание Северуса целиком и полностью было сконцентрировано только на них двоих: вот он активно слушает Эйвери за столом в Большом Зале, кивая в такт его словам; вот он смущенно сжимается, когда Мальсибер по-хозяйнически опускает свою руку ему на плечо; вот он поспешно собирает вещи в сумку после очередного занятия, в надежде успеть добежать до начала тренировок слизеринской команды, чтобы поддержать своих друзей. Казалось бы, что такого? Нашлись общие интересы, подружились, и что? Да и будем честны, Снейп не всегда был одинок, на первых курсах он весьма активно общался с Лили. Но почему-то, как считал гриффиндорец, от Эванс никогда не исходило угрозы. Да и отношение Лили к Снейпу не знал разве что новоприбывший первокурсник: все были в курсе, что они друзья детства, которые периодически общаются после занятий. На звание лучших друзей или вовсе возлюбленных никто не претендовал. Но эти двое... Их появление в жизни Снейпа было слишком внезапным. Да и сами они были очень странными. В особенности Мальсибер, который, как недовольно подмечал Джеймс, проявлял излишнее внимание к слизеринцу, то и дело, демонстрируя свой интерес тактильно. Переломным моментом во всей этой ситуации стало утро перед сдачей СОВ, когда Поттер стал свидетелем того, как Мальсибер слишком тесно прижал к себе Снейпа за талию. Ошарашено наблюдая за парочкой, он заметил, как слизеринец украдкой укусил Северуса за мочку уха, на что тот с явным недовольством начал вырываться из чужих объятий. Необъяснимо откуда появившийся гнев, который испытал Поттер, настолько сильно поглотил его разум, что позже он не смог нормально усидеть на экзамене, вертясь и глазея по сторонам. Особенно часто он смотрел на двух слизеринцев: и если же Снейп ни на кого не обращал внимания, отдаваясь полностью работе, то Мальсибер каждые десять минут оборачивался на друга, раздевая того своим масляным взглядом. Сам Мальсибер, как знал Джеймс, был тем еще льстецом и соблазнителем, имевшим богатый опыт в любовных делах и приличное количество воздыхательниц в стенах Хогвартса, которые закрывали глаза на все слухи о похождениях слизеринца, восторгаясь лишь его семейным статусом и скудными квиддичными талантами. На фоне произошедшего, всплывшая в голове данная информация вызвала еще большее негодование со стороны Джеймса. Умчавшись из кабинета, гриффиндорец решил напомнить о себе Снейпу, который, кажется, с довольной улыбкой на лице витал в облаках в кругу всяких ублюдков. Поттеру до боли в сердце хотелось вновь вернуть прежние времена и сделать так, чтобы от Снейпа все отвернулись, чтобы он вновь остался один, никому не нужным слизеринцем, до которого нет никому дела, кроме него самого, разумеется. Возможно, именно поэтому в голове гриффиндорского ловца внезапно зародилась идея опозорить Северуса перед всем Хогвартсом. Это, как тогда подумалось Поттеру, стало бы отличным решением всех его проблем. Кто ведь знал, что Джеймс не сдержит своего гнева и совершит самую большую ошибку в своей жизни? Которую, к слову, осознает спустя пару месяцев в одной из комнат родительского имения. В тот летний день, лежа на диване, к одинокому Поттеру пришло понимание, что он неимоверно скучает не по своим друзьям, а по своему врагу, которого он как оказалось так глупо и по-детски ревновал. И, что самое страшное, кажется, он действительно был влюблен в него, как глупый олень... Оклик лучшего друга вывел его из размышлений. - Джеймс, кончай придуриваться, на Эванс потом насмотришься, лучше помоги мне, – завыл Сириус, пытавшийся кое-как нарезать сушёных златоглазок, одновременно с этим наблюдая за изменением цвета бурлящего зелья. - Что? А…сейчас, - Поттер бездумно взял первые, попавшие на глаза, нарубленные ингредиенты и кинул в котел. Сириус, закончив размельчать златоглазок, осторожно подался вперед и с удивлением взглянул за зелье, от которого резко начала исходить ужасная вонь. - Сохатый, ты ничего не кидал в котел? – с опаской спросил Сириус. - Кажется, измельченный корень асфоделя, а что? – увидев округлившиеся глаза друга, Джеймс посмотрел на котел, который начал двигаться в разные стороны, пытаясь всеми силами не расплескать в нем содержимое. - ЛОЖИСЬ! – заорал Бродяга на весь кабинет, и студенты, уже наученные горьким опытом, спрятались под столы. От взрыва зелье обрушилось на половину однокурсников, которые, к сожалению, не услышали предупреждения Бродяги. Что тут говорить, что большинство из этих везунчиков оказались слизеринцами? Кабинет тем временем разразился криками девушек и единственным басистым воплем пожилого человека, в чьем реве можно было угадать фамилию никудышного зельевара, виновника сего торжества. *** - Да уж. Три недели отработок и минус 80 баллов. Неплохо, Сохатый, – подразнивая Поттера, протянул Бродяга, параллельно увлеченно накладывая себе в тарелку картофельное пюре. - Ты ведь знаешь, что это было не специально, - обиженно оповестил друга Джеймс, пытаясь избежать осуждающие взгляды за гриффиндорским столом. - Радуйся, что Ремус не выбрал Зелье, как подготовительные для ЖАБА. Иначе он тебя придушил бы на месте. И лучше не попадайся на глаза Эванс, – предостерег его Сириус. - Спасибо за предупреждение, – кисло ответил Джеймс, добавив, – Сириус, ты ведь поможешь мне с курсовой? Я вообще не знаю что писать. Зелье – мое слабое место, ты же знаешь? – с явной надеждой Сохатый посмотрел в глаза лучшего друга, на что тот лишь неопределенно хмыкнул. - На меня не рассчитывай, как впрочем и на остальных гриффиндорцев. И не смотри так на соседние столы, хаффлпаффцы и рейвенкловцы тоже тебе не помогут, у нас на носу с ними матч, а они до сих пор помнят, как в прошлом году ты глумился над их поражением в Большом Зале. - И что мне остается делать? Просить помощи у змей? - с иронией поинтересовался Джеймс, быстро взглянув на стол Слизерина, где, кажется, все радостно передавали друг другу приятную новость о потере баллов ненавистного им факультета. - Ага, попроси еще помощи у Снейпа, - с сарказмом парировал ему Сириус. - Сделай сам, Джеймс. Возьми ответственность за свои поступки. Старик Слизнорт был в чем-то прав, тебе действительно нужно напрячься, если в будущем ты планируешь стать аврором. - Спасибо за помощь, друг, - раздосадованно ответил Джеймс, быстро встав из-за стола. Ловить здесь было нечего, в том числе поддержку от друга, поэтому Поттеру не пришло ничего в голову, кроме как отправиться в спальню, в надежде быстро уснуть и забыть этот кошмарный день. Злясь на весь мир, и на слизеринцев в частности, Сохатый быстрым шагом поднялся на четвертый этаж и уже дошел до поворота, ведущий в сторону Гриффиндорской Башни, как вдруг неожиданно он споткнулся и упал на пол. К своему удивлению, ничего не почувствовав, Джеймс понял, что налетел на кого-то. - Поттер! - прошипел ему кто-то в шею. Голос был настолько знаком, что поняв, кто сейчас находится под ним, гриффиндорец вздрогнул. - Да слезь ты с меня, идиот тупоголовый!