Midnight hour

Мэтт, может быть, и не может видеть в буквальном смысле этого слова, но он всегда знает, когда кто-то врёт. Что-то связанное с сердцебиением и частотой вдохов и выдохов – Карен так и не смогла понять. У Карен есть своя собственная версия детектора лжи. В её собственном, личном словаре «ложь» – это всё то, что вылетает изо рта Мэтта Мёрдока. Карен перекатывает его ложь в руках, складывает с его поступками и делит на два – чтобы было в два раза проще. Каждая его отговорка, каждое предложение – не больше чем выдумка, и Карен надеется, что хоть раз он не соврёт, потому что она на самом деле хочет ему поверить. Она и сама не знает, почему вдруг стала так одержима правдой – сначала ей казалось, что если она до неё докопается, то сможет доказать свою невиновность, но потом она всё продолжила копать, и копать, разгребая землю голыми руками, хороня в ней всех, кто встанет на её пути, пятная ею свою пресловутую невинность. Кажется, всё будет в два раза проще, если разделить – белое и чёрное, правда и ложь. Повсюду чёрные, тёмные закоулки, но мир проще без полутонов. Она и сама не знает, почему правда ей так важна, знает только, что ото лжи, кажется, у неё внутри всё дёргается, как от звука гвоздей по стеклу, кажется, из ушей кровь пойдёт, заливая лицо, шею и руки. У Карен на руках и без того крови достаточно. Кровь в её двухцветную палитру не вписывается. Фрэнк кажется ей ангелом, сияющим на фоне грязи, порождённой ложью всех людей вокруг. Ангелом смерти, но, по крайней мере, он честен в своих, пусть и неблаговидных, намерениях и поступках. Он честно говорит – он монстр, он преступник, он убийца; он отказывается врать, даже чтобы спасти свою жизнь. Карен думает, что его не понимают: да, он убил людей, но эти люди сами были преступниками и убийцами, разве это не делает Фрэнка… героем? Уэсли тоже был убийцей, чувствуешь ли ты себя героем, Карен? Карен думает, что Фрэнк не такой уж плохой, что у него есть веская причина делать то, что он делает. Карен нравится Фрэнк, потому что он говорит ей чистую правду, без утайки, но она и сама не понимает, что не верит ему, просто потому что не хочет верить. А стоило бы. Карен сама не знает, зачем ей нужна правда. Ей казалось, что так она найдёт все ответы, поймёт смысл жизни или что-то в этом роде. Только красным по стене разбрызгана кровь генерала, от пули, выпущенной Фрэнком – без сожалений, без раздумий. Фрэнк – беспощадный убийца, это правда. Только красным в руках Мэтта блестит маска – отражает солнце и слепит, какая ирония. Мэтт – герой в сияющих доспехах, отягощенный моралью и виной за само своё существование, это правда. Только красным смотрят из отражения её глаза, с лопнувшими от слёз и недосыпа – всё из-за кошмаров – сосудами. Карен сломана своими же собственными поступками, это правда. Вот они, твои ответы, Карен, теперь ты всё понимаешь? Вот они, твои ответы, Карен, ты будешь с ними что-то делать? Вот они, твои ответы, Карен, счастлива? Нет.