Назад в "Совенок"

      Этим утром мы проспали все, что только могли. Умиротворенная Оля тихонько посапывала у меня на груди, а я не решался ее будить, и глядел в потолок, снова и снова проматывая эту чудесную ночь в голове. Вчерашние картины не выходили из моих мыслей, частично размытые потоком страсти, но никогда сцены любви не отпечатывались в моем мозгу так ярко. Да и была ли эта любовь в моей жизни раньше?       За все мои 26 лет в моей жизни хватало безумия. Но события последних недель я мог с уверенностью назвать самыми лучшими в моей жизни – несмотря ни на что, моя дорога к Оле была возможно самым безумным поступком в моей жизни, но ради ее взгляда, улыбки, поцелуев, да просто ради того, чтоб слышать ее нежный голос, я бы проделал свой путь еще сотни раз. Ведь в конце странствий меня ждала Она – девушка, к которой я привязался лишь в чьем - то воспоминании. А сейчас я был более чем счастлив. И не хотел терять свое счастье, я был готов рвать и убивать за нее, лишь бы Она была рядом, и была счастлива… Мои мысли прервала та, что их занимала. Её поцелуй разогнал остатки моего сна, заставил почувствовать себя живым. Наши горящие от внутреннего жара тела сплелись под простыней, губы покрывали мокрыми поцелуями наши лица, а руки ласкали друг друга. - С добрым утром, Эдик! – Шепнула Ольга, когда наши губы разъединились. – Я тебя очень – очень сильно люблю! -И я тебя люблю, Оленька! – я легонько куснул ее за мочку ушка.       Девушка села в кровати, потянулась, выгибаясь как кошка. Остатки простыни упали с ее тела, выставляя в мою сторону груди с торчащими будто пчелиные жала, сосками. Я невольно уставился на эту красоту. - Ты так во мне дыру просмотришь! – засмеялась она. Я сделал вид, будто смущенно отвожу глаза, но тут же резко сел, прижимая хрупкое тело девушки к себе. -А сейчас задушишь! – хохотала она, не делая ни малейшей попытки высвободиться.       Мы подурачились еще немного, затем было принято почти совместное решение идти в столовую и добывать себе еду – правда я предлагал поесть из своих запасов, но Олька отказалась есть одну тушенку. Поэтому мы умывшись, пошли в столовую, по пути заглянув на площадь, которая почти что не блестела – Славя вчера постаралась на совесть. Не хотелось думать, сколько же пионеров было привлечено к уборке. В столовой никого не было, поэтому мы заняли самый ближний ко входу столик –солнце сегодня припекало особенно сильно, а около дверей был приятный сквозняк. Но вот на кухне мы обнаружили Славю, слушавшую негромкую энергичную музыку, доносившуюся из приемника, и чистящую картошку к обеду. - Добрый день, Славяна! – поприветствовала ее Оля. Славя обернулась, и я помахал ей рукой, заслужив улыбку. - Добрый день, Ольга Дмитриевна, Эдуард Альбертович! Я сегодня провела линейку, только про зарядку забыла! – докладывалась Слявя вожатой. - И площадь тоже ты прибрала? – поинтересовался я. -Ну… Не совсем я. Просто вчера, когда вы ушли, Алиса достала откуда то бутылку водки, и вместе с Анатолием, Сергеем и Василием из второго отряда выпила ее. -И что ты сделала, Славяна? -Отругала их вечером, а утром разбудила каждого ведром ледяной воды, и заставила убираться на площади. Интересный способ протрезвления. Но действенный. Я лишь присвистнул. - Сурово ты с ними, Славя. -Она все правильно сделала, Эдуард. – повернулась ко мне Ольга. – Ты молодец, Славяна. -Может быть, не надо их больше наказывать? – немного умоляющим тоном спросила девочка. Ольга посмотрела на меня, и отошла к шкафчикам, в которых начала искать еду. -Ты обращалась за помощью к Виолетте Церновне, чтоб окончательно протрезвить их? Славя отрицательно помотала головой. -Я вообще ее сегодня не видела. -Тогда я думаю что этого достаточно. Отходить от похмелья в их возрасте, да еще и от ледяной воды с последующими физическими упражнениями – достаточно строгое наказание. – вынес решение я. - Смотри, я нашла печенье, и конфеты! – Ольга похвасталась своими охотничьими трофеями. – Славя, пойдешь с нами чай пить? -Да, конечно, только дочищу картошку.       Втроем мы управились с тазом картошки меньше, чем за 15 минут, после чего разлили чай по стаканам, и принялись уплетать печенье. Славя и Ольга разговаривали о делах лагеря, а я просто наслаждался их обществом. Но вот с трапезой было покончено, и Славяна отправилась по своим делам, а мы с Олей решили сделать небольшую прогулку.       Разговаривая на разные темы, мы незаметно для себя, вышли на пристань. Обдуваемые теплым летним ветерком, болтая ногами в воде, мы сидели на крае пирса, будто в своем маленьком мире на двоих. Ольга, положив мне голову на колени, рассуждала о том, что будет после конца смены. Девушка предлагала уехать на пару недель в Волгоград, и сделать мне документы, а затем устроиться на учебу в педучилище, и через два года снова вернуться в лагерь, уже полноценным вожатым. Я же предложил Оле уйти с работы, и жить на деньги, которые оставались у меня – а это было около семисот тысяч советских рублей. Да, они бы обесценились в середине 1990-х годов, но я планировал до этого времени обменять их на зарубежную валюту, и уехать за границу, переждать разгул бандитизма, и вернуться ближе к 2010 году уже в Россию. Или же вовсе не возвращаться, открыть за границей свой небольшой бизнес – правда, я еще не знал, какой – и спокойно жить там.       Пока Оля всерьез обдумывала такой вариант, попутно вслух комментируя каждый его недостаток и преимущество, я размышлял, как же сделать ей небольшой подарок – в кармане брюк у меня лежало кольцо, то самое, с встроенным лазером, которое я приобрел в своем времени. Не придумав ничего лучше, я попросил девушку на минутку закрыть глаза, а сам взял ее руку, и надел кольцо, автоматически затянувшееся на ее пальце. Восторгу Оли не было предела: -О, какое оно красивое! Спасибо – спасибо – спасиииибо! – взвизгнула она, заключая меня в свои объятия. -Оно еще и с секретом. – усмехнулся я. – Хочешь, покажу? -Нет – нет, я сама найду! -Ты только осторожнее, не направляй камень на себя. Ольга довольно быстро разобралась, как отключить предохранитель, но со спуском у нее возникли некоторые трудности – для переключения мощности надо было удерживать выпуклость, служившую спусковым крючком, а затем еще раз нажать. Ольга же зажала ее примерно на полминуты, и отпустив, тут же нажала вновь. Ослепительный луч света вырвался из камня, и закончил свой путь, разорвав в щепки дерево в лесу на противоположном берегу. Ольга только испуганно ойкнула, а я хохотал в голос, за что и получил тычок в бок маленьким, но крепким кулачком. Решив не ждать дальнейшего развития событий, в котором меня бы обязательно утопили, я бросился бежать, впрочем не сильно стараясь. Олька быстро догнала меня, и повалила в траву, где мы и барахтались, как дети, обнимаясь и целуясь. Наш радостный смех разносился вокруг, но мы не боялись, что кто - то придет. А зря. Мы лежали на траве, и смотрели в небо, счастливые и беззаботные. Позади послышался знакомый голос: -Так вот вы где…любовнички! Мы одновременно повернулись к источнику голоса. Виолетта с интересом наблюдала за нами, держа руки за спиной. - Привет, Виола! А зачем ты нас искала? – поинтересовалась Оля - Дела кое – какие, вот и искала. Пойдемте со мной, мне нужно ваше присутствие. - Что - то случилось с кем - то из пионеров? – в голосе вожатой появилось беспокойство. - Нет, нет, просто на главной площади был взрыв. Самодельная бомба. Мы переглянулись, но вставать не спешили. Никакого звука от взрыва мы не слышали. - Виолетта, что происходит? Медсестра нервничала, и теряла терпение. -Ольга, не задавай лишних вопросов, просто встаньте и идите со мной! - А если не пойдем, то что тогда? – шутливо поинтересовался я. - О, тогда я заставлю вас это сделать. Виола навела мне в голову пистолет, который все это время держала в руках. Моя вожатая испуганно взвизгнула. - Не вздумай что – нибудь выкинуть! – предупредила меня медсестра. – Может быть, тебе пуля малого калибра и не повредит, но вот Оля – обычный человек. Поэтому при малейшем твоем резком движении я стреляю в нее. А теперь встать! Мы подчинились. Медсестра заставила нас завести руки за голову, и приказала идти на главную площадь. По дороге мы никого не встретили – лагерь будто вымер. -Виола, что с детьми? – спросил я. -Я закрыла их в спортзале. Мне не нужны случайные жертвы в лагере. -Но зачем? Почему ты это делаешь? – голос Ольги срывался на крик. Медсестра поморщилась. -Прекрати истерику, девочка! Моя задача – лишь привести его на площадь. А ты мне вообще не нужна. Так что заткнись, и шагай, пока я в хорошем настроении. -Виола. Ты же понимаешь, что если ты что - то сделаешь с Ольгой, то я тебя разорву. В буквальном смысле. Ты же знаешь, на что я способен. - Я догадываюсь. И как я сказал, мне не нужна кровь на руках, я не убийца. Я лишь выполняю приказы. Мы вышли на площадь. -А теперь садитесь и ждите. – Виола посмотрела на часы. – У нас еще есть две минуты до прибытия гостей. -Каких гостей? Кто они? -Пускай для тебя это будет сюрпризом, Эдуард. – медсестра мило улыбнулась мне. - Я ненавижу сюрпризы.       На площади начал подниматься ветер. Сначала легкий, с трудом шевелящий листья на деревьях, а затем все более усиливающийся. Медсестра, прищурившись, смотрела в небо, где творилось что то странное – воздух начинал дрожать, становился горячее чем обычно. Затем в небесах стала вырисовываться сфера молочного цвета, уплотняющаяся с каждой секундой. И тут она взорвалась, рассыпалась миллионами искр, а воздух наполнился ревом сдвоенных двигателей, и в этом мире материализовался боевой катер, шедший на предельной мощности двигателей. Могучая машина была в два раза больше, чем те катера, которые я помнил в своем времени, и несла на себе такое огромное количество вооружения, которое с одного залпа могло сравнять с землей весь «Совенок». Катер выполнил разворот, сбрасывая мощность двигателей, и пошел на посадку. Медсестра бросилась к нам, оттаскивая нас от приземляющегося корабля – жар от его посадочных дюз мог вполне испепелить нас – и на ходу активируя небольшое устройство, которое окутало нас тонкой пленкой силового защитного поля. От приземления огромной боевой машины асфальт покрылся трещинами, и начал плавиться, пошла ударная волна, которая чуть не сбила нас с ног. Но силовое поле выдержало основной удар, после чего начало мерцать, колыхаться, и в итоге отключилось. А тем временем из кормы катера выдвинулся трап, створки брони разъехались, и из корабля вышли воины в массивной броне, и с тяжелым вооружением, взявшие окрестности под прицел. За ними шел высокий мужчина в легкой броне, которая полностью закрывала человека. Медсестра подтолкнула нас в сторону корабля, солдаты вместе со своим командиром шли нам навстречу. Наконец, они остановились, как и медсестра, которая схватила Ольгу, и не давала ей двигаться. Я смотрел на командира солдат, который снимал свой шлем. Но как только я увидел лицо этого человека, мое сердце начало гулко биться в груди, угрожая сломать ребра, и вырваться наружу. Это лицо я знал всю свою жизнь. Ведь это лицо было моим. И оно мне приветливо улыбалось. - Приветствую тебя, брат!