Where the wild roses grow

На расследование убийства Марико были брошены все силы, но никто ничего не мог найти. Таинственный убийца, «Душитель-романтик», как его прозвали репортеры, словно растворился в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме нечеткого следа мужского ботинка сорок четвертого размера. — Один раз мне уже удалось раскрыть дело при помощи следа, может, и сейчас повезет? — задумчиво сказал Джун, разглядывая снимок. Яко пожала плечами — голова у нее была забита материалами для статьи профессора Такагавы. Собственно, лишь ради этой статьи она и заглянула в полицейское управление. — Джун-сан, а вы не дадите мне материал по какому-нибудь старому, но очень интересному делу? — без особой надежды поинтересовалась она. Джун, ехидно улыбнувшись, скрылся в архиве, откуда вернулся с толстенной папкой. — Вот. Очень интересное дело, как ты и просила. Просто пальчики оближешь, — сказал он, уронив папку перед Яко. Та уставилась на него, как на врага всей Японии — Джун притащил ей дело Призрачного Вора Х. Ишигаки, заметив ее взгляд, развел руками. Делать было нечего, и Яко, подхватив папку, поспешила домой. В голове не было ни единой идеи того, как именно подвести дело Сая к основной теме, но… Всегда можно было воспользоваться раскрытыми делами их агентства. Ну, или попросить помощи у Нейро, что было чревато лишней порцией тумаков и ударных тренировок. Заметив такси, Яко взмахнула рукой, прося остановиться. Назвав свой адрес, она откинулась на спинку сиденья и задумалась. Нейро ее бесил — в последнее время гораздо сильнее, чем обычно. Он словно задался целью стать самым отвратительным напарником. Почему-то он прицепился к ее будущей статье и старательно расписывал ее теоретические недостатки: статья обязательно получится глупой, бессмысленной, жалкой и беспомощной, словно бы ее печатала дорвавшаяся до клавиатуры мартышка. Естественно, это вызывало закономерную реакцию, и Яко по сорок раз переписывала каждое предложение, выискивая малейшие недочеты, к концу дня ощущая себя не просто дорвавшейся до клавиатуры мартышкой, но мартышкой, которая сбежала с горнодобывающего комплекса. Полноценный восьмичасовой сон, вкусные завтраки, обеды и ужины — все это осталось в далеком прошлом, взамен дав ей чувство вечной усталости и голода. Нейро на все ее жалобы реагировал смехом и заверениями: «Вот теперь ты понимаешь, что я чувствую!». И все-таки… И все-таки, с Нейро было лучше, чем без него. «Видимо, у меня и правда развился Стокгольмский синдром» — мрачно подумала Яко, протягивая водителю деньги. Другая причина, по которой ей хотелось находиться рядом с Нейро, казалась слишком пугающей. И нелогичной. И вообще ужасной, так что лучше о ней не думать, а подумать об этой трижды проклятой статье, от которой ее уже тошнило. А ведь нужно было анализировать еще три случая, вычленить общие черты личности, найти схожие условия для появления склонностей к убийствам… Но что общего может быть у сынка богатого игрушечного магната и женщины среднего класса? А ведь наверняка было, и эту связь необходимо найти, обосновать и красиво расписать. Яко уже заранее хотела побиться головой о стену. Ей был нужен отдых, и чем скорее — тем лучше. Каким-то чудом дожив до субботы, выдержав очередную серию зубодробительных тренировок от Нейро — он решил, что пришла пора переходить на подручные средства, и три вечера подряд Яко была вынуждена уворачиваться от арматуры и ножей, — и не пропустив ни единой лекции, она решила вознаградить саму себя тортиком. Нежный бисквит, горы крема и засахаренных фруктов как всегда подняли ей настроение, и спать Яко ложилась с легким сердцем. Наконец-то воскресенье, самый любимый день, когда можно отдохнуть… Наручники впивались в ее запястья, раздирая кожу до крови. Одна, в темноте, голодная и беспомощная, Яко слышала шаги за пределами своей тюрьмы. Касай пришел, чтобы сжечь ее, превратить в живой факел, и от души посмеяться над прахом детектива-выскочки. Она рванулась вперед и распахнула глаза. Сон. Опять все тот же сон. Судорожно выдохнув, Яко пошевелила руками, удостоверившись в их свободе, и поднесла их к лицу. На них все еще была видна тонкая розовая полоса, браслетом охватывающая все запястье. Чувствуя, как успокаивается сердцебиение, Яко откинулась на подушку. Все хорошо, она дома, она в безопасности, никто не проникнет сюда… — Опять кошмары? — дружелюбно поинтересовался Нейро, заходя в спальню. Яко вскрикнув, села в кровати, схватившись за настольную лампу. — Успокойся, плесень, это я. — Нейро, чтоб тебя, ты смерти моей хочешь?! — Яко с шумом поставила лампу на место и пару раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Нейро подошел к ней и многозначительно хмыкнул, оценивая состояние. — Если бы я был маньяком, я бы тебя добил из жалости. — Но ты не маньяк, и это чувство тебе неизвестно, — ответила Яко, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Жалость унижает, и ты это знаешь, насекомое. Я бы никогда не пожалел тебя. Считай это комплиментом, — Нейро сел рядом на кровать и с хрустом потянулся. Яко поджала губы. — Сомнительно, но спасибо. Так, а что ты тут делаешь? — Угадай, — произнес Нейро, мечтательно улыбнувшись. — Раннее утро воскресного дня, все спят, город тих и спокоен… — Опять убийство? — догадалась Яко. Нейро кивнул. — И тот же почерк, те же розы. — Кто жертва? — Пока неизвестно. Вставай, насекомое, нас ждет еще один труп, и будет крайне непочтительно обделить его, в данном случае, конечно, ее, вниманием. Яко переползла через колени Нейро, отыскивая взглядом разбросанную вечером одежду. — Мне, видимо, тоже надо умереть, чтобы ты на меня обратил внимание, — проворчала она себе под нос, рассчитывая, что Нейро, как всегда, ее не услышит. Однако в кои-то веки он решил изменить своим привычкам. — Ты для меня всегда на первом месте, — произнес Нейро, наслаждаясь эффектом от своих слов: Яко обернулась, пораженно уставившись на него. — Я не отказываюсь от своих проектов. Даже от таких безнадежно провальных, как ты. — Ты так любезен, — процедила Яко, подхватывая брюки и водолазку, и выходя из спальни. Какая же он сволочь. Как же она его любит.