I can't do this

«Дорогой дневник! Никогда бы не подумала, что начну вести что-то подобное. Но, всегда что-то происходит в первый раз. Даже смешно становится. Клэри Фрей и ее дневник. Примитивная и ее глупые мысли. Уверена, Алек, скорее всего, именно так и назвал бы эту тетрадь, попадись она ему на глаза. Да и не обязательно ему читать тебя, дневник, чтобы считать меня никчемной. Ему достаточно и того, что он смотрит на меня с пренебрежением. И, знаешь, это настолько неприятно, видеть, сколько злобы в его прекрасных глазах. Так хочется порой подойти к нему и влепить хорошую пощечину за то, как он смотрит в мою сторону, за то, что грубит и огрызается. За то, что не видит с какой любовью, с каким интересом я сверлю его своим взглядом. Что нужно сделать, чтобы хмуроволк Лайтвуд полюбил меня? Глупо задавать вопрос тетради. Но так уж вышло, что спросить мне не у кого.. Мама все еще в руках Валентина. Джейсу я сказать о своих чувствах не могу, как и не могу поделиться этим с Изи. Саймон. А Саймон куда-то пропал. Дозвониться до него мне так и не удалось. Его сестра сказала, что он не появлялся дома с того момента, как перевернул все в своей комнате и скрылся из виду в неизвестном направлении. Мать Льюиса места себе не находит. А я… А я просто не знаю, как ее успокоить, ведь и сама уже давно не видела его. Люк объявил его в розыск. Да и мы сложа руки не сидим. Ищем. Но пока безрезультатно. И какая с меня подруга после такого? Я совершенно не задумывалась о том, что с Саймоном могло что-то произойти, пока я разбиралась в себе и своих чувствах. Прав Алек. От меня одни проблемы. Может Саймон просто не считает нужным общаться со мной, после того, как я решила остаться в институте, и не пошла с ним. А может… Я даже не знаю, что думать. Я запуталась. И мне не с кем поговорить. Именно поэтому, вероятно, я и решила написать. Излить душу на бумагу. И, знаешь, становится легче. Словно я, наконец-то, смогла высказать все хоть кому-то. Словно камень с души упал на землю и растворился на моих глазах. Вот бы еще научиться правильно дышать, когда он рядом. Научиться не думать о нем. Отпустить. Вычеркнуть из сердца раз и навсегда. Не ревновать к магу. Не знаю, как мне удалось проглотить то, как он смотрел на Магнуса. Два дня назад. Казалось, словно Алек сожалеет о том, что ему так и не удалось признаться самому себе в своих чувствах к Бейну. Словно он осознал свою ошибку и хочет попробовать снова. Магнус сказал мне, что я должна признаться ему, должна указать ему верный путь. Но откуда ему знать, что правильно для нефилима, который и сам-то не знает, чего хочет? Ведь Алек должен был догадаться и без слов, что не безразличен мне, когда поцеловал меня. Знал бы он, как я хочу повтора. Как порой представляю его перед собой. Как засыпаю с его именем на губах. Знал бы только он, сколько портретов хранит в себе мой блокнот. И на каждом из них он такой разный. Но есть одна общая черта. Нет злобы в его глазах. В них присутствует любовь. Жаль только, что эта любовь изображена лишь на бумаге. Что этой любви никогда не будет в его глазах в реальном мире. Лишь в моих снах, лишь на страницах блокнота, лишь в моем воображении… Как же хочется, чтобы реальность стала сном, а сон - реальностью. Ведь во снах я прижимаюсь к нему, ощущаю его дыхание на своей шее, тону в его прекрасных глазах цвета синевы. Алек «мой сорт наркотика» Лайтвуд. Он даже не поинтересовался ни разу, почему я уже третий день подряд не прихожу ужинать. Не поинтересовался, почему пропускаю завтрак и почти все время провожу либо в тренировочном зале, либо в своей комнате. Конечно. Ему же плевать. Плевать… Но почему он тогда спасает меня каждый раз? Почему беспокоится и делает вид, что это не так? Так много вопросов и совершенно нет ни единого верного ответа. Лишь доводы, лишь его мимолетные взгляды, лишь перепады настроения, кои у него частенько происходят и память о том нечаянном поцелуе, о котором Алек явно успел пожалеть…» Алек положил дневник Клэри обратно на тумбочку рядом с ее кроватью и встал с места. На часах пробило 5 утра. Следовало бы покинуть комнату рыжей, пока она не успела проснуться и застать его тут, но вместо этого парень неспешно подошел к окну и устремил взгляд на светлеющее небо. Почему он тут? Почему продолжает следить за ней? Ведь она безразлична ему. Ведь его не волнует все то, что он только что прочел. Да и зачем он вообще прочитал ее дневник? Лайтвуд вздохнул, оборачиваясь в сторону Клэри. На губах непроизвольно появилась улыбка. Ему захотелось подойти к ней, сесть на корточки и, любуясь ее личиком, нежно убрать прядь волос с ее лица. Захотелось взять ее на руки, улыбнуться, когда она произнесет сонное «что ты делаешь, Алек» и, поцеловав ее в лоб, унести отсюда прочь. Далеко-далеко, где они смогут побыть одни, где забудут обо всем на свете, и просто будут смотреть друг на друга. Но вместо этого Алек закатил глаза и направился в тренировочный зал. Нужно было выплеснуть эмоции, высвободить голову от ненужных мыслей и подумать о семье. Парень не мог поддаться чувствам, забыв о правилах. Не мог отказаться от всего ради той, кого полюбил всем сердцем. Не мог… Удар за ударом. Один, два, три. Снова и снова. И не важно, что болят руки. Не важно, что ноют костяшки палец, которые он успел уже стереть до крови. Не важно, что грушу пора сменить на новую, ведь эту он успел потрепать. Не важно, что он задается вопросом «А сколько раз следует еще ударить по этой злосчастной груше, чтобы выбить из головы ненужную дурь?». Важнее то, что от этого становится лучше. Важнее то, что это помогает на время забыть ее, выкинуть прочь из подсознания. Было бы замечательно, если бы вслед за мыслями о ней, с института сгинула бы и сама рыжеволосая девица. Но нет же! Она все еще тут. Все так же продолжает маячить перед глазами и доставать своими глупыми, примитивными вопросами. Алек поджал губы, нанося очередной удар, от которого снова заныла рука. - Почему ты причиняешь себе столько боли? – голос, заставивший парня вздрогнуть и, нервно ухватившись за локоть, обернуться в сторону, стоящей за спиной, Изабель. - Я в порядке, Изи! – отозвался громко Лайтвуд, отойдя от груши. Руки гудели так, словно по ним прошлись сотни демонов. Ноги отказывались его слушаться, отчего парень опустился на стул и прошелся пальцами по своим волосам, пряча взгляд от сестры. - Врешь нам, но хотя бы себе не ври. Ты не в порядке. И никогда не был. Я же вижу, что тебя что-то волнует. Почему ты не хочешь поговорить? – с болью произносит Изабель, после чего, подойдя к брату, опускается перед ним на корточки и, положив руку ему на плечо, пытается взглянуть ему в глаза. Алек убирает руки со своей головы и поднимает взгляд на сестру. - Нам не о чем говорить, Изи. Скоро тут будут родители. Мы должны встретить их – Лайтвуд встает с места, не обращая внимания на удивление Изи. Он словно делает вид, что его не волнуют все эти переживания. «Ты – сумеречный охотник! Эмоции – не что иное, как отвлечение» - снова проносится в подсознании, отчего опять хочется ударить по груше. И парень позволяет себе это сделать, на сей раз уже взяв в руки палку для боев. Один удар за другим. Все сильнее, все быстрее, отчего слышен треск деревяшки, ударяющейся о поверхность груши. Изабель встает с места и, ухватившись за палку именно в тот момент, когда парень собирается нанести груше очередной удар, устремляет взгляд прямиком в его, наполненные некой яростью, глаза. - Хватит. Прекращай, Алек – умоляюще просит она брата, не разрывая зрительного контакта – Посмотри на меня. Что бы не случилось, что бы не сказали родители… Я на твоей стороне, большой брат. - Ох, да? С чего это вдруг? Изи, ты не понимаешь. Я всегда следовал правилам. Я все делал все возможное, чтобы репутация нашей семьи не была запятнана. И знаешь что? К черту. К черту все это – парень убирает палку, и, разведя руками по разные стороны, спускается вниз по лестнице, намереваясь вернуться сейчас обратно в комнату к Клэри, разбудить ее и сказать все, что он думает. Забыть о своем правиле, что эмоции следует держать при себе и признаться во всем, что он к ней испытывает. И плевать на последствия. Плевать на то, что может произойти. Парень действительно был настроен сейчас решительно. Но… Но, не успевает он и шага в сторону сделать, как слышит звуки сигнализации. На звук этот сбегаются и Джейс с Ходжем. Все четверо устремляют взволнованные взгляды на мониторы, лицезря чьи-то фигуры, что на довольно большой скорости приближались к институту. - Что происходит? – потирая сонные глаза пальцами, Клэри неспеша подходит к монитору, устремляя взгляд на красные точки. – Что это значит? - Это значит опасность. Кажется, я говорил, что следует отдать Чашу Конклаву, до того, как ее найдет Валентин. И что мы в итоге получили? Мы доверились маленькой примитивной девчонке. – Алек закатил свои глаза, отворачиваясь от Фрей, однако едва ли ему удалось отвести свой взгляд от Джейса, который потрепал его по плечу, пытаясь явно ободрить. - Не будь пессимистом, Алек. Мы еще не знаем, кто там – Джейс провел пальцем по своему клинку, после чего, окинув взглядом присутствующих, направился поспешно к выходу. Все последовали за ним, что-то причитая себе под нос. И лишь Клэри ничего не понимающе смотрела по сторонам, неспешно идя позади всех. Сердце подсказывало, что что-то произошло, но она не могла понять что именно. И все прояснилось, когда в потемках они увидели приближающегося к институту Люка. Оборотень нес на руках Саймона. Рядом с ним шел Рафаэль, изредка оглядываясь так, словно пытается убедиться в том, что за ними не было хвоста. Увидев их, Клэри подалась вперед, совершенно позабыв о сне. Ее трясло, то и дело бросая в дрожь, в то время как, дабы не мешать Люку спокойно пройти внутрь института, Алек ринулся в сторону Клэри и, обвив ее руками за талию, потянул на себя, позволяя Рафаэлю и Люку вместе с остальными отправиться в подвальное помещение института, где Рафаэль может не опасаться лучей восходящего солнца. - Пусти! Я должна увидеть его! – Клэри вырывалась из его рук как могла, отказываясь что-либо слушать. Однако парень продолжал крепко держать ее, не желая выпускать из рук. На минуту в подсознании проскользнула мысль, взять ее в охапку и унести отсюда, но парень тут же откинул эту мысль прочь. - Сначала возьми себя в руки, примитивная! Хватит вести себя как герой. Просто остынь, поняла? Успокойся. И тогда я сам тебя отведу к нему. Обещаю Его слова, словно, и впрямь подействовали на рыжую. Она одарила его взглядом, полным благодарности и попыталась вдохнуть в легкие как можно больше воздуха. Голова шла кругом, отчего хотелось присесть и сосредоточиться на чем-то одном. Ей нужно успокоиться. Он прав. Иначе станет только хуже. Саймон без сознания. Точнее, она даже не знает что с ним. И, чтобы узнать, ей следует быть собой. Спокойной, уравновешенной Клэри, которая всегда сможет найти выход из любой сложившейся ситуации. Фрей отстранилась от Алека и, сжав клинок Серафима в руке, сделала пару шагов в сторону, устремляя взгляд на рассвет, что уже, во всю, занимался за горизонтом. Руки ее дрожали, в голове не осталось ни единой мысли, лишь шок, что окутал глаза рыжеволосой. Шок и страх. Клэри окинула взглядом Лайтвуда, который призвал ее войти обратно в институт и, протянув ему свою хрупкую руку, спокойно последовала за ним в подсобное помещение, продолжая мысленно успокаивать себя, готовясь к встрече с лучшим другом. «Что если он никогда не придет в себя? Что, если он уже мертв? Что, если…» - Фрей выдохнула, отгоняя прочь мысли. Страшно было даже подумать, что она его потеряла. Не сейчас. Никогда вообще. Она не может потерять друга. Она не должна его терять. Клэри чувствовала себя виноватой. Столько времени она даже не интересовалась, что с ним. Не искала его, не прослушивала сообщения от него… А ведь он звонил. Пытался что-то ей сказать. Девушка не спеша подошла к столу, на котором лежал Льюис и, касаясь его лба своей ладонью, вздрогнула от ужаса, осознавая, что ее догадки оказались правдивы. Мертв. Он мертв. Холоден и неподвижен, подобно трупу. - Он умер? – в ужасе срывается с ее губ, после чего глаза мгновенно заметались по помещению в поиске нужного человека и остановили свой круиз, когда впились в Рафаэля, явно требуя от него ответа. - Пока что нет. Он обращается – вполне спокойно отозвался вампир - Что это значит? Обращается в вампира? – задает Клэри вопрос, не подумав, отчего слышит усмешку со стороны Рафаэля. - В единорога. А ты про кого подумала? – снова усмешка, приевшаяся уже всем присутствующим. - Давай без шуток. Что с ним теперь будет? Как избежать превращения? – перебивает его рыжеволосая, борясь с желанием всадить клинок Серафима , который она все еще держала в руке, в его сердце. - Убить, если ты не хочешь, чтобы он становился таким, как мы – снова это спокойствие, снова этот хитрый прищур, от которого ярость в Клэри все больше закипала. Девушка поднялась с места и хотела уже направиться в сторону вампира, как Алек снова загородил ей путь, хватаясь за клинок в ее руке. - Он не врет, Клэри. Саймон не может остаться человеком. Ты должна либо позволить ему стать кровососом, либо убить. Либо позволить стать вампиром, либо убить… Почему эти слова так кольнули по сердцу? Почему порой так сложно принять единственное верное решение? Фрей не знала, как ей реагировать на слова парня. Она лишь обмякла, позволив ему забрать у себя клинок. Лишь позволила ему прижать себя к его плечу. Лишь уперлась в его грудь, позволяя слезам ручьем хлынуть из глаз. Алек не помнил, как так получилось, что он теперь успокаивал ее. Ту, кого еще вчера отчитывал и называл бестолковой. Ту, кого то и дело обзывал примитивной, давая ей понять, что ей нет места в сумеречном мире. Ту, кого он так любил.. Лайтвуд сильнее прижал девчонку к себе, совершенно не обращая внимания на с удивлением смотрящих на всю эту картину Изи и Джейса. И лишь Люку, казалось, совершенно не было никакого дела до происходящего. Он все так же продолжал стоять в сторонке и наблюдать за Саймоном, очевидно надеясь на то, что тот очнется и Рафаэль окажется не прав… ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ * * * ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * * Утро. Лучи едва занимающегося солнца лениво скользнули по кровати Клариссы Фейрчайлд, достигая ее лица. Девушка зажмурилась и, отвернувшись от окна, распахнула свои глаза. Рядом сидит Александр Лайтвуд и, поглаживая ее по руке, устремляет свой взгляд в ее глаза. - Алек? – Фрей приподнимается с места, удивленно сверля его своим взглядом. Мысленно девушка пытается вспомнить все, что произошло до того, как она оказалась в своей комнате. Каждая картинка словно пазл, с трудом выплывала в подсознании. Каждое воспоминание с трудом давалось девушке, не позволяя сконцентрироваться на чем-то одном. Словно она вспоминает сон, а не то, что в действительности с ней происходило. Клэри потерла свои глаза, пытаясь снова и снова собрать пазл из картинок в голове. Голова шла кругом, словно кто-то устроил ей промывку и стер все с ее памяти, забыв об обрывках, теперь то и дело мучающих ее подсознание. Девушка оглядела свою комнату, после чего, остановившись на Алеке, снова попыталась сообразить, что произошло. - Как я сюда попала? Что произошло? – наконец спрашивает она, оттягивая руку прочь от Лайтвуда. Почему он гладит ее? Почему он вообще тут? Разве буквально два дня назад он не орал на нее, требуя перестать влезать в неприятности? Разве не грубил ей? Что изменилось за эти два дня? Фрей сглотнула ком, вставший поперек горла и еще раз попыталась вспомнить все, что произошло до того, как она впала в небытие. - Ты помнишь, что было вчера? – вопрос, заданный совершенно неожиданно, вернул ее обратно в реальность, заставляя в сотый раз устремить взгляд на Алека. Что было вчера? Клэри не знала, что ответить. Казалось, словно она проспала целую вечность и теперь понятия не имеет, что происходит. - Я… - Фрей замялась, пытаясь снова и снова вспомнить хоть что-то – Я не знаю. Все как в тумане. Я помню, как просидела до поздна и почти пропустила сон. Помню, как услышала сигнализацию. Потом… потом мы вышли из института и увидели Люка. О, Боже! Там был Саймон. Он был без сознания. И ты, ты не позволял мне подойти к нему. Ты успокаивал меня. К девушке словно пришло прозрение. Она с ужасом начала собирать в единую картинку тот самый пазл, возникший в ее подсознании. Кадр за кадром, обрывок за обрывком. Фрей вздрогнула, вспоминая, как они с Джейсом и Рафаэлем принесли Саймона на кладбище. Как она долгое время плакала, склонившись над телом друга. Как пыталась убедить себя в том, что поступает правильно. Сердце бешено заколотилось. Хотелось соскочить с места и ринуться на поиски Саймона. Фрей чувствовала, что с ним не все в порядке сейчас. Чувствовала, что обязана быть рядом. Но Алек не позволил ей покинуть пределы своей постели, схватив ее за руку. - Хей, тихо. Не советую вставать сейчас – спокойным голосом произнес он, мягко приглаживая ее ладонь, но тут же убрал свою руку, стоило девушке снова удивленно уставиться на него. - Но Саймон… Что с ним? Я ведь не убила его? – с надеждой вопрошает Клэри, с ужасом смотря в эти прекрасные голубые глаза напротив. - Нет. Ты позволила Рафаэлю и Джейсу завершить процесс обращения. Джейс закопал его. Прошло время. Потом Саймон выбрался из могилы. Рафаэль накормил его – Алек замолчал, не решаясь продолжить повествование. Клэри напряглась, с минуту выжидая продолжения. Почему он молчит? Почему испытывает ее терпение? Фрей приблизилась к Алеку, касаясь его рук и испытующе посмотрела ему в глаза. - Что? Что было потом? Почему я не помню этого? Алек, не томи. Что стало с Саймоном потом? – не унималась Фрей, продолжая давить на парня. Лайтвуд сглотнул, не зная, что ей сказать. Он уже пожалеть успел, что вообще согласился посидеть с ней, пока она была без сознания. И почему она так быстро пришла в себя? Разве яда того существа было не так много, чтобы вырубить ее эдак дней на 5? И опять эти нескончаемые вопросы, совершенно не имеющие к ней самой никакого отношения. Снова это желание защитить друга. Когда же эта девчонка начнет думать о собственной безопасности?! Сколько раз ей следует попасть в неприятности, чтобы, наконец, осознать, что заботиться, в первую очередь, следует о себе? Лайтвуд встал с места и, не говоря ни слова, подошел к окну. Тут он смог более менее взять себя в руки, дабы не начать опять отчитывать ее. Сейчас не самое подходящее время для нравоучений. Следовало ввести ее в курс дела, ведь яд, очевидно, прилично коснулся ее памяти. - Саймон сбежал. Но с ним все в порядке. Рафаэль позаботится о нем – сдержанно произносит Лайтвуд наконец, после чего, обернувшись в сторону Клэри, кивает в сторону ее плеча – Твоя рана затянулась. Видимо сработала руна. Память скоро вернется. Тебе просто нужно немного полежать. - Что? Рана? Там были демоны? – Фрей попыталась встать с места, однако Алек снова подлетел к ней и заставил лечь обратно. - Я же просил не вставать! Нет, там были не демоны. Люку удалось вырубить его. Изи сейчас пытается разобраться, что это за существо и как ему удалось пробраться в институт. - В институт? Подожди. Я, кажется, начинаю вспоминать. Я была у Люка. Мы говорили о Саймоне, потом в бар кто-то ворвался… - И вырубил тебя. Ты сильно ударилась головой и потеряла сознание. Люк принес тебя сюда. Именно так ты оказалась в своей комнате – перебил ее Алек, кивая. Все встало на свои места. Каждый кусочек пазла сам по себе оказался на своем месте, формируя всю картину прошедшего дня. Фрей опустила взгляд на свои руки, с ужасом осознавая, что она натворила. Каждое нападение неизвестных, обращение Саймона в вампира. Все это по ее вине. Всего этого не было бы, если бы она не оставила Чашу в институте. Всего этого не было бы, не будь она причастна ко всему, что творится в сумеречном мире. Девушка откинулась на подушку, пряча лицо руками. Ей не хотелось смотреть на Алека. Ей отчего-то было стыдно смотреть на него. На того, кто всегда оказывался прав, когда называл ее бесполезной. На того, кто изначально не принял ее в свою семью, видя в ней лишь примитивную девчонку. И он не ошибся. Она никто. Ей никогда не быть такой, как Изи или Джейс. Никогда не стать такой же, как Алек. От осознания своей беспомощности, в сердце сильно кольнуло. Стало неприятно и дико обидно. Фрей не знала что говорить сейчас. Ей хотелось помолчать. Обдумать все и принять решение. Правильное, на сей раз. Чтобы не навредить кому-либо снова. Убрав руки с лица, Фрей снова устремила взгляд на сидящего рядом Лайтвуда. Его глаза были устремлены в ее. Он с некой осторожностью касался сейчас ее запястья, словно боясь, что она снова может отдернуть руку. Кларисса «да кому сдались твои правила?» Фрей. Маленькая, примитивная девчонка, чью жизнь темноволосый парень будет оберегать снова и снова. Не смотря ни на что. Не смотря на свои пререкания и упреки. Не смотря на то, что называет ее беспомощной и проблемной… Лайтвуд давно уже понял, что не сможет просто так отстать от нее. Она волнует его. Она важна ему. И парень не станет больше этого отрицать. Лайтвуд касается пальцами нежной поверхности ее алой щечки и, заботливо убрав прядь волос с ее лица, едва позволяет улыбке скользнуть по его красивому лицу. - Отдыхай. Вечером жду тебя в тренировочном зале. Мама приказала присмотреть за тобой, пока Джейс и Изи будут выяснять, что за существо напало на тебя – произносит он, после чего поднимается и поспешно покидает ее комнату. И лишь одинокое «- Алек!» разлетается по комнате после его ухода. А после воцаряется тишина...