- Say my name...

— Слушай, Тэхён, ты же типа умный? «Подкорректируй» мне тут конспект, — с нескрываемым сарказмом произнёс тот самый придурок, чётко и внятно произнося то слово, от которого Тэ в дрожь бросает. — Так, хватит, — Тэхён решительно остановился посреди коридора и развернулся лицом к «обидчику». — Ты меня уже конкретно заколебал. Почему именно я стал предметом насмешек в универе? Кроме меня больше никого и не видишь? Ну да, в своём глазу бревна не видишь… И то, что ты просто ущерб по жизни, тоже не замечаешь?! Единственный человек, который заслуживает клички «чмо», стоит передо мной, — он подошёл ближе, почти впритык. — Чмо. Ущерб. Типичный быдлан, который хочет почувствовать своё превосходство над другими, морально унижая тех, у кого есть хоть какое-то достоинство; унижая за их физические недочёты, не замечая чего-то большего. Ну как, приятно? Я знаю, что ты разобьёшь мне лицо, но игра стоит свеч, — он кинул сумку на подоконник и немного отошёл от перекошенного лица, ухмыляясь и чувствуя, что задел те самые чувствительные струнки. * * * Тэхён шёл по улице. Весь избит и поцарапан. Пальцы в кровь, разбитая губа и нос, зато есть вещь, которая стоила всех этих увечий. Он отстоял своё мнение, высказал его так, что другие теперь не будут смотреть на него, как на затравленное животное или главную омежку в группе. Тэхён шёл по улице. Улыбаясь самому себе. Он наконец высказал то, что хотел высказать всё это время. — Хэй, вишня! — он резко остановился, услышав позади себя голос Юнги, у которого тоже, видимо, только что закончились пары. — Как-де… Какого хрена?! — он развернул его к себе лицом как только настиг. Тэхён всё так же улыбался, теперь уже глядя в глаза охреневшему Юнги. — Всё отлично, — хихикнул Тэ, немного пугая Мина. — Теперь всё отлично. — Да ты охренел! Кто тебя так разукрасил?! Я сейчас этому художнику его кисточки в задницу засуну, — Юнги провёл большим пальцем по губе, чуть стирая кровь, которая всё равно шла и не останавливалась. — Всё в порядке, — он сжал его запястье, улыбаясь. — Не стоит. Я просто пойду домой и всё будет хорошо. — Нет уж, домой ты не пойдёшь, — Юнги плевать хотел на мнение Тэхёна — хочет он того или не хочет. Ясно было только одно: он тащит его к Чонгуку. Вообще непонятно зачем. * * * — Ну и какого же хрена ты напрашивался? — выпалил Юнги, жалостно глядя на то, как Чонгук обрабатывал лицо Тэхёна. — А если бы он что-нибудь тебе сломал? Могло же быть и похуже, чем мы сейчас имеем, — Чонгук аккуратно вытирал подсохшую кровь ватным диском, смоченным перекисью. — Юнги-хён прав. Будь осторожнее, пожалуйста, — тихо добавил Гук, глядя ему в глаза, продолжая водить диском около уголков рта. — Приложи ему под глаз что-нибудь холодное, а то фингал будет, мне пора. Надеюсь, ты внедришь этому оболтусу в подкорку, чтобы больше так не делал, — Мин всегда был серьёзным в такие моменты, но это означало лишь то, что он, как старший, очень переживает за Тэхёна. Чонгук быстро перекинулся с ним парой фраз около порога и вновь наступила тишина. Как только дверь за Юнги закрылась, Гук побежал за льдом, коего у него, слава Одину, было в достатке. — Ты так и не рассказал, за что тебя избили, — снова спросил Чон, присаживаясь на колени между ног Тэхёна, который почти лежал на полу, и аккуратно прикладывая лёд к ушибленному месту. — Я сильно переживаю и боюсь за то, что с тобой может случиться в универе. Тэхён отмалчивается первое время. Ведь рассказать о том, что его всё это время унижала жалкая и довольно сомнительная компания студентов-школоты, означало только унижение. Но и не рассказать он не мог. — До перехода из школы во «взрослую жизнь» всё было довольно проблематично, но только дома. Сестра, которая до сих пор тыкает в меня пальцем с не очень приветливыми словами о моём произношении, отец, который и вовсе меня за парня не считает, приравнивая к сестре; мать, которая общается со мной только тогда, когда я хорошо учусь… В старшей школе у меня была вторая семья, которая, к сожалению, сейчас разлетелась по всему миру. А с переходом в универ началась травля на меня, — Тэхён тяжело выдохнул, закрыв глаза, и чуть хмыкнул. — Но сегодня я дал отпор. И вот, во что мне это вылилось. Но это того стоило. Теперь они не смогут травить меня. Чонгук внимательно слушал каждое слово, сказанное Тэхёном. Ему правда было жаль его. Не так, как обычно это говорят: «мне тебя жалко, бедненький», но на самом деле им плевать; именно жаль, по-настоящему. Пакет, в котором был лёд, с грохотом упал на пол, а Гук уже сильно обнимал Тэхёна. Потому что он понимал его. Сам Тэ сначала и не понял, что произошло, но еле слышное дыхание над ухом прояснило ситуацию. Он робко, сначала совсем скромно, приобнял его в ответ. Гук начал зарываться рукой в его волосы, придерживаясь за шею и проводя носом где-то около виска. После этого момента стало сложнее себя контролировать: руки Тэхёна сильнее прижали его к себе, сжимая в кулаках рубашку, под которой на плечи уже спадала майка. Но именно в этот момент оба резко отстранились друг от друга. — Как-то неловко вышло, — еле выдавливая из себя хоть какой-то звук, произнёс Тэхён. — Д-да, — чуть запинаясь, ещё не отойдя от резкой смены положения вещей, попытался сказать Гук. — Ну, я, наверное, уже пойду, — Тэхён быстро возвращается к своему привычному и более чем жизнерадостному состоянию. — Как хочешь, — в отличие от Гука, который пытался совладать с собой, но что-то явно мешало ему это сделать.