I got the lines

Сложно быть подростком и при этом не иметь права на глупые поступки, которые должны стать обязательной частью этого возраста. Не предупредив никого из друзей, я оставил вещи в комнате и, схватив когда-то подаренную Сириусом метлу, отправился на квиддичное поле. Наверное, с любовью к такому жестокому спорту рождаются, она заложена в генах, как какая-то мутация. Когда-то мне не нужно было ничего, кроме ветра и адреналина, а теперь я начал думать головой, и спорт стал всего лишь отдушиной в рутине будней. Поднявшись в воздух, я облетел пару раз кругом поле и выпустил снитч, пару минут подождал, позволяя золотому проныре спрятаться в бликах закатных лучей, и рванул навстречу легкому ветру. Я не замечал ничего, даже не позволял себе думать в момент полета. Если бы не увидел, как мой снитч ловит Малфой, не заметил бы, что на поле уже не один. Сжимая в руке золотой шарик, блондин спикировал на поле и спрыгнул с метлы. Перекатив мячик между пальцев, он наконец глянул на меня и усмехнулся в своей излюбленной манере. — Поттер, не ожидал увидеть тебя здесь, тем более так поздно. Скоро отбой, а ты не в постельке, — парень наклонил голову набок и нагло посмотрел в глаза. — Тебя это должно волновать в последнюю очередь, Малфой. Позаботился бы ты лучше о своей постели и тех, кто в ней появляется, — выхватив снитч, я уже развернулся и собирался уйти с поля — одному мне уже полетать не дадут. — Потти, звучит так, словно ты бы хотел оказаться гостем в моей постели! — крикнул вслед блондин, когда я почти скрылся в раздевалке. Рывком развернувшись, стараясь не сорваться, я медленно подошел к парню, с отвращением посмотрел на это наглое лицо и буквально выплюнул слова: — Мечтай, Малфой. А вот Паркинсон очень весело проводит время вне твоей постели. Она еще не рассказала о том, как классно отсасывала на астрономической башне Томасу? А как знатно ее вытрахали ревенкловцы? Твоя девушка — популярная шлюха в школе, а ты и не знаешь. Не противно? — не понимая, что вселилось в меня, я выложил все слухи. Хотелось мне досадить ему, или это был просто повод сорваться на ком-то, но получилось то, что получилось. Я пропустил момент, когда кулак оказался на моей скуле, затем удар под дых. Мы упали на траву и долго катались по ней в попытке посильнее задеть друг друга. Удары перемежались криками, оскорблениями, тяжелыми вздохами. Пока мы наконец не выдохлись и не повалились на спину. Молчание, казалось бы, не угнетало никого, наоборот, хотелось помолчать, это было правильно. Я смотрел в небо и видел, как солнце скрылось за трибунами, как начали появляться звезды. Казалось, что прошло несколько часов, пока я не вспомнил, что я, черт возьми, должен быть в факультетской гостиной. Поднявшись, я посмотрел на Малфоя и подал ему руку, тот молча ее принял и поднялся. — Ты знаешь, что я тебя ненавижу, Поттер? — почти смеясь произнес он, смотря на меня. — Я тебя тоже, Малфой, я тебя тоже. ******************************** Когда я зашел в гостиную, то столкнулся со злобными взглядами друзей. Они, видимо, ждали меня. После перепалки с Малфоем я решил прогуляться по замку. Мантия всегда была со мной, и я без приключений обошел коридоры, задержался в подземельях, сам не знаю почему, долго смотрел на вход в гостиную Слизерина. Почему-то мы смогли прожить с Малфоем день спокойно. Эту драку я не считаю происшествием, мне она была нужна не меньше, чем ему самому. Стало немного легче. А завтра один из самых сложных дней за последние несколько лет. Поджав губы, я кивнул друзьям и сразу ушел в спальню. Разделся и лег на кровать, задвигая полог, давая понять Рону, что не в настроении для разговоров. Но тот, кажется, и не думал настаивать. Усмехнувшись своим мыслям, я отвернулся на бок и закрыл глаза, стараясь уснуть. На утро спокойно поприветствовал соседей и спустился в гостиную, откуда уже с Роном и Гермионой пошел в Большой зал. Кинув в себя кусок пирога и запив тот тыквенным соком, я посмотрел на слизеринский стол: хорек как ни в чем не бывало разговаривал со своими друзьями, отталкивая от себя назойливую Паркинсон. Неужели прислушался к моим словам? А он знает, что стоит принимать всерьез, а что нет. Улыбнувшись своим мыслям, я отставил тарелку и отвлекся на друзей. — Рональд! Ты ведешь себя как свинья! Где твои манеры? — как всегда возмущенным, учительским голосом произнесла Гермиона. Если бы она захотела построить педагогическую карьеру, из нее вышла бы вторая МакГонагалл. — Я профто гофодный, Ермиоа, — засовывая в себя, как в мясорубку, пироги, ответил Рон. — Ты невыносим! — фыркнула девушка и, посмотрев на меня вопросительно, направилась к выходу. Мне осталось лишь пожать плечами и направиться за ней. Я напоследок кинул взгляд на стол серебристо-зеленых и встретился с малфоевским. Кивнул ему еле заметно в знак приветствия и скрылся за дверьми. Уроки прошли как один сплошной скучный фильм, на который так никто и не пришел в кинотеатр. Про такие кинокартины говорят — провальные. Как говорится, не оправдали затрат. Лонгботтом отвечал на Гербологии почти за всех, я искренне рад за него, у паренька явно талант к этой науке. Гермиона вытаскивала всю группу на Рунах, а я спал. На УЗМС Хагрид пытался втолковать всем что-то про единорогов, которых никто не видел со времен первого курса, когда небезызвестный темный волшебник поживился кровью одного из них. Видимо, те испугались и покинули лес близ нашего замка. Вечером я попытался сделать уроки, слушая краем уха споры Гермионы и Рона. Написал два эссе, перевел звездную карту и, чуть поджав губы, посмотрел на друга. В этих разборках я явно ему не помощник. Попрощавшись с друзьями, я поднялся в гостиную, взял свечи и, накинув на плечи мантию-невидимку, незаметно вышел из гостиной. Побродив по замку, поднялся на 6 этаж и, найдя любимый подоконник, залез на него. Я нашел это место в прошлом году и провел тут не одну ночь. Еще никто меня тут не находил. Подтянув к себе ноги, я снял мантию и принялся смотреть в окно, провожая этот сложный день. По щеке скатилась одинокая слеза и, быстро вытерев ее рукавом, я позвал Добби. — Добби, — голос был слегка хриплым, словно я долго не разговаривал. — Сэр Гарри Поттер звал Добби, Добби так счастлив служить мистеру Гарри Поттеру! — домовик стал низко кланяться, щебеча о любви ко мне, о том, какая эта честь — служить мне. — Добби, перестань. Ты можешь принести мне торт? Пожалуйста. — Конечно, Гарри Поттер, сэр! — домовик с щелчком исчез, и через мгновение передо мной стоял праздничный торт с вишенкой в середине. — Спасибо, Добби, — сказал я в пустоту и достал из кармана свечи. Расставив их по торту, я стал зажигать каждую по отдельности. Когда все были зажжены, я поднял взгляд в окно и тихо проговорил: — С Днем рождения, Сириус, — задул все свечи и судорожно выдохнул. Быть сильным сложно, тем более, когда на тебя всегда смотрят. Я стер новые слезы, что скатывались по щекам, и молчал. Торт стоял напротив и был не тронут. Из раздумий меня вырвал голос того, кого я меньше всего хотел видеть. — Потти, чего не спишь? Праздник себе устроил, тортика захотелось? — ехидно проговорил парень. Я очень не хотел отвечать, вот правда, сейчас я ненавидел зелье, которое нас облило, я проклинал тот день. Сжал кулаки и, не выдержав, ответил: — Малфой, уйди. Сейчас ты последний, с кем я хочу разговаривать. В любой другой день я готов подраться с тобой, поорать, но сегодня, прошу, уйди, — откинув голову назад, я уперся затылком в стену и закусил губу. — Поттер, отвечай, иначе я позову профессора, он снимет с тебя баллов 500 за ночные прогулки. Пытаясь сдержаться, я прокусил до крови губу. — Сегодня… сегодня день рождения Сириуса, — от такого простого ответа Малфой опешил и с минуту молчал. — Твой крестный? — блондин привалился к стене и посмотрел снизу вверх на подоконник, на котором я сидел. — Да, Сириус Блэк, — хрипло отвечаю и закрываю глаза. Слышу копошение, и вот напротив сидит Малфой, между нами торт и целое окно. — Мама говорила, что он был хорошим человеком, слишком взбалмошным, но хорошим. Если бы не Гриффиндор, он мог бы стать гордостью семьи, — зачем-то начал рассказывать парень. — Ты кого-нибудь терял, Малфой? — Да. Я, как ни странно, понимаю, как тебе тяжело. Летом умер дедушка. Семья очень сложно переживала это событие, — спокойно ответил Малфой и замолк. Сглотнув, он продолжил: — Поттер, торт надо съесть. Если твой крестный уже не сможет, давай это сделаем мы. — Ешь, я не хочу. Ничего не лезет в рот, — блондин протянул руку к куску торта и принялся есть. Мы сидели в молчании, пока тот не уронил торт на пол. После я услышал чьи-то шаги и сработал на инстинктах. Заклинанием уничтожил торт. Рывком подтянув к себе слизеринца, я накрыл нас мантией, скрывая, и закрыл его рот ладонью. Если нас обнаружат, есть вероятность, что он меня сдаст. А я бы не хотел портить этот день разборками. Из-за угла появился Филч и шаркающей походкой прошел по коридору, скрываясь за новым углом. Когда шаги стихли, я смог выдохнуть. Открыв глаза, я увидел, как близко к моему лицу лицо Малфоя. Опустив взгляд на мои губы, тот покраснел, но будто очнулся и отпрянул. — Эм, я пойду. И спасибо, Поттер, — неловко проговорил Малфой и, спрыгнув с подоконника, пошел в сторону коридора, что ведет к лестнице. Остановившись у самого поворота, он проговорил: — Мне жаль, Поттер, о твоей потере. — Взаимно, Малфой, — ответил я немного удивленно и, спрыгнув вниз, направился к выходу на лестницу. Это был странный день. Тяжелый, странный и неожиданный на события.