Нежная забота

Атмосфера вокруг нас была напряженной. Очень напряженной. Я не знаю, потому ли это, что Микаса была у нас в гостях или потому, что они находились с Эреном в одной комнате. У меня было ощущение, что с этим пора что-то делать. — Мика, как дела у тебя в учебе? — спросил я, пытаясь разбавить эту напряженность между ними, но сомневаюсь, что смогу чем-нибудь помочь. Я не лучший человек для устранения конфликтов. Особенно, когда дело касалось Микасы и Эрена. Они просто источают убийственную ауру, точнее только Микаса, а Эрена, скорее, просто раздражало ее присутствие. Я не знаю, почему они настолько разные. Отец Эрена говорил, что они ненавидели друг друга даже, когда были детьми. Если Микаса ненавидела его, потому что я был к нему ближе, чем к ней, то она ведет себя, как ребенок. На меня это не похоже, и я не закрываюсь от нее. На самом деле мы с ней очень близки. Было время, когда мы абсолютно не переносили друг друга, но смерть нашей матери сблизила нас. Но если Микаса не повзрослеет и не перестанет так враждебно относиться к Эрену, то, боюсь, мы вернемся к тем отношением, которые были у нас в детстве. А я не хочу этого. — Мои оценки хороши, как обычно, — ответила Микаса, холодным взглядом смотря на меня. — А как в школе? — спросил я, и она пожала плечами. — Скучно, как обычно. Кстати, Саша передает привет, и Конни, да и все остальные мои друзья. — Я удивлен, что ебучие паршивцы вспоминают меня после моего ухода, — сказал я, и Микаса резко посмотрела на меня. — Не называй моих друзей ебучими, когда твои не лучше, — сказала она, а я на это просто закатил глаза: — Они не такие уж и плохие. — Однажды Ханжи попросила отрезать кусок моей кожи, чтобы провести какой-то сраный эксперимент! Это «не плохие»? — спросила Микаса, размахивая руками. — Ханжи — это особый случай, — я пренебрежительно махнул рукой. — Я думаю, что особый случай — это Эрвин, блять, которому нравится эта сумасшедшая сучка. И, блять, не поймите меня, но лучше начать с Изабель и Фарлана, — начала Микаса. — Эта сука самый бесящий кусок дерьма, что я когда-либо встречала. А этот мудак просто ебуче скользкий тип. — Для девушки ты слишком много материшься, — сказал Эрен впервые за весь завтрак. Микаса злобно прищурилась на него, но, кажется, это не произвело никакого впечатления на него. Что и следовало ожидать. Мои взгляды были гораздо хуже, чем у Микасы. Если он мог игнорировать мои, то её с легкостью. — И ты, недоносок, — сказала она и на этот раз злой взгляд кинул на нее Эрен. — Не думаю, что у тебя есть право называть меня так, когда сама не старше, — сказал Эрен, не обращая внимания на гнев моей сестры. Иногда он слишком упрям, даже для своего блага. Я не сомневаюсь, что к концу недели его лицо украсит еще несколько уродливых синяков. — И если ты до сих пор злишься на него за то, что он присматривает за мной, то ты ведешь себя, как ребенок. Я посмотрел на глупого сопляка предостерегающим взглядом. Конечно, это ведь Эрен и он упрямый сопляк. Было не похоже, что он собирается останавливаться в ближайшее время, а Микаса не откажется от того, чтобы выбить из него все дерьмо. Если это произойдет и она не сдержится, то я не воздержусь от того, чтобы стукнуть ее раз или два.  Я знаю, что последний раз она вела себя с ним, как бешеная сука, и я позволил ей это, потому что я не собирался драться с ней вместо Эрена, но когда я лечил его раны, то почувствовал некую вину за то, что позволил избить его так сильно. Но я также почувствовал гордость. Он сдержал слово и не ударил девушку. Но все-таки, я надеюсь, что если Микаса снова взбесится, то он откинет эту джентльменскую хрень и ударит сумасшедшую идиотку. Я знаю, что Эрен вполне мог за себя постоять, когда дело касалось драк. Но ему нужно понять, что в драке моя сестра — не девушка. Черт возьми, она даже не человек. Она демон, посланный из Ада. Не то чтобы я чем-то отличался, когда дело доходило до драк. Я мог бы быть и самим дьяволом. И я даже не хвастаюсь. — Он не виноват, что присматривает за тобой, — сказала Мика, чей взгляд становился еще смертоноснее. — Тогда в чем дело? Серьезно... Я не сделал тебе ничего плохого. Я проявляю к тебе только добродушие, а ты отвечаешь враждебностью. Почему ты не можешь сказать, что случилось, чтобы мы могли просто разобраться с этим дерьмом? — Пошел нахуй, — прошипела она, и я знал, что она готова в любую секунду броситься на него, словно дикий зверь. — Я не должна ничего говорить тебе, мудак. — Ты уже в печенках сидишь, — пробормотал Эрен. Могу сказать, что его раздражение перерастает в нечто похожее на злость. Я знал, что должен вмешаться, но эта ситуация немного забавляет. Я имею в виду, не каждый день приходится видеть взволнованного Эрена. Ох, стойте, я знаю. Он волнуется как-то по-другому. Он как-то странно очарователен, когда злится. Как будто немного задумчивый щенок. Ну или злая гончая, в зависимости от уровня его злости. Если это задумчивый щенок, то он прелестен. Ну, а если злобная гончая, то чертовски сексуален. Сейчас я думаю, что мне больше нравится быть сверху, но если Эрен разозлится до предела, то я не против быть и принимающим. Опять же, я даже не знаю, как Эрен выглядит, когда очень зол. Хотя я сомневаюсь, что он будет находиться в таком состоянии долго, потому что все это время он провел в компании Микасы, поэтому сейчас он зол и раздражен. Я уверен, что у него не дойдет до кровопролития, в отличие от моей сестры. Да, но как приятно было бы, если бы Эрен превратился в зверя, ослепленного яростью. Может, для этого нужно, чтобы Микаса вела себя, как стерва. — Какого хера ты пускаешь слюни, старший братец? — раздраженно спросила Микаса, прерывая поток моих мыслей. Микаса прервала поток замечательных мыслей. Я кинул на нее злой взгляд: — Я делал кое-что полезное с клетками моего мозга. Думал о Эрене, что было очень продуктивным. Кровь приливала, вот только уже не к голове, а южнее. — И почему у тебя текли слюни? — спросил Эрен, хотя я был уверен, что он знает, что прямо сейчас мои мысли были далеко от чистых. — Иногда я не могу ничего поделать и слюни текут от "хороших мыслей". — Отвратительно. — Ты не жаловался на днях. — Ты долбоеб. — Именно. — Вы двое слишком близко, — сказала Микаса. Эрен и я одновременно посмотрели на нее, а потом переглянулись. Эрен встал со своего места: — Я иду к Армину, — объявил он, схватил грязную посуду и поставил ее в раковину, а потом вышел из кухни, оставив меня и Микасу в полной тишине. Я просто вздохнул и тоже встал со своего места. Я взял свою и Микасы тарелки со стола, даже не заботясь о том, что она не доела, и подошел к раковине. Сбросил все объедки в миску Леви и наполнил раковину мыльной водой, немного отмачивая в ней посуду. — Микаса, ты можешь хотя бы сделать вид, будто он тебе нравится? — спросил я через некоторое время, глядя на брюнетку, которая, казалось, продумывает в голове жестокое убийство одного шатена. Как только она переключилась от своих мыслей, она ответила на мой взгляд своим. — Даже не пытайся просить невозможное, — прошипела она, и мне пришлось закатить глаза. — Ты очень упрямая, — сказал я, и на этот раз глаза закатила она. — Какая есть, — сказала она и мягкая улыбка легла на ее губы. — Будешь кофе? — спросила она и я кивнул. — Да, пожалуйста. Ты знаешь, где все барахло? — спросил я, а она покачала головой. — Нет, но я разберусь, — сказала она, встала со своего места и начала шастать по кухне. Я покачал головой и вернулся обратно к раковине, мыть посуду. Через некоторое время я услышал звук кофейной машины и рычание собаки. Я слегка повернул головой, чтобы увидеть Леви, который пришел на кухню и сейчас рычал на Микасу. Что меня не удивило. Как только Микаса переступила порог этого дома, щенок сразу невзлюбил её. Я не уверен, чувствует ли он угрозу, или это потому, что ее хозяину она не нравится, или еще что-то. У меня было чувство, что дело в другом. — Ебаная шавка, — зашипела Микаса, с ненавистью смотря на черный комок шерсти, который был не совсем похож на щенка. Он еще не дорос до полноценного размера, но, несомненно, очень подрос с того времени, как Эрен притащил его. Я был уверен, что хоть он и самый маленький из помета, но станет больше своих братьев и сестер. Ну, говорят, что иногда коротышки лучше крупных собак. — Это чистая порода, тупая задница, — это был уже Эрен, который обиделся на Мику за то, что она назвала его любимую собаку дворнягой. Я не виню его за то, что он обиделся. Поскольку пес был назван в честь меня, то я чувствовал, будто это меня назвали шавкой. И мне очень нравился этот комок шерсти, так что я не хочу оскорблять его. И конечно, я не скажу ничего из этого вслух. — Шавка — это чистая порода? — спросила Микаса с оскалом на губах. Мне даже не пришлось смотреть на Эрена, чтобы знать, что он смотрит на нее ледяным взглядом. Если бы я был на его месте, то я бы, блять, уже залепил бы ей пощечину. Но, конечно, я не он. — Я даже не собираюсь отвечать на твое ребячество, — сказал он, показывая, что он лучше ее и игнорирует эту грубую корову. Я не виню его. Микаса ведет слишком по-детски и, откровенно говоря, ее грубое поведение вовсе не к месту. Я даже начал раздражаться ее отношению к моему мелкому сопляку. Да, мой мелкий сопляк. Может я и был ниже физически, но он все еще мой мелкий сопляк. Мы все поняли, что я имею в виду. Он еще вырастет. Надеюсь. — Мика, заткнись и сделай кофе, а ты, — я кивнул на шатена, — я думал, что ты собрался к Армину, — сказал я, а он пожал плечами. — Я зашел попрощаться. Или ты бы хотел, чтобы я просто свалил? — спросил он немного обиженно. Я покачал головой: — Я бы очень этого хотел, — ответил я с сарказмом, закатив глаза. Он усмехнулся и подошел ко мне, полностью игнорируя присутствие моей сестры. Когда он остановился передо мной, то ярко улыбнулся, так ярко, что мне показалось, что я видел сияние вокруг его лица. — Ахуенный красавчик, — сказал я и отвернулся от него. Я не мог стоять и смотреть на эту улыбку, которая заставляла меня чувствовать. Каждый раз я не мог стоять и смотреть на эту улыбку, которая заставляла меня чувствовать. Это не было похоже на раздражение или что-то вроде того. Это было полной противоположностью. Я чувствовал тепло каждый раз, когда он улыбался мне и я ненавидел то, что ничего не мог с этим сделать. Я знал, что от одной его улыбки, я таю в его руках. И только одна мысль об этом была очень пугающей. Меня прервали от мыслей руки, обнявшие меня сзади, и голос, шепчущий на ухо: — Ты это моешь уже пять минут, — сказал он и посмотрел вниз, глядя, как я действительно тру одну и ту же тарелку, что и несколько минут назад. Я был слишком отвлечен на Мику и Эрена, и свои собственные мысли, что забыл о том, что делаю. — Я должен отвлекаться на вас, детишки, и ваше ребячество, — пробормотал я, пытаясь не слишком сильно прижиматься спиной к его прекрасному телу. Возможно, я был наглым мудаком, но я не хотел обжиматься с горячим и надоедливым шатеном, пока моя сестра с нами в комнате. Это было бы неловко. Для нее. — Ну, я собираюсь уходить, — он развернул меня к себе и быстро поцеловал. — Не скучай по мне слишком сильно, — и с этими словами он отпустил меня и пошел к выходу из кухни. Не нужно быть гением, чтобы знать, что Микаса пялилась на нас все это время, и то, что Эрен гордился тем, что довел девушку до шока. Маленький сопляк. — Пока, Микаса~, — пропел он ей напоследок и вышел из кухни. Не прошло и минуты, как я услышал хлопнувшую входную дверь, и в доме остались только Микаса, Леви и я. Было очень неловко. — Вот, твой кофе на столе. Я собираюсь вздремнуть. Я себя плохо чувствую, — сказала Микаса после долгого, неловкого молчания. Я повернулся проводить ее взглядом, и клянусь, за ней следовало огромное черное облако. — Ладно, — пробормотал я. Что это с ней?

***

— Мика, ты все еще спишь или ты, как ребенок, заперлась в комнате? — спросил я, непрерывно стуча в дверь моей комнаты. Микаса провела там большую часть дня и это начинало раздражать. — Дверь не заперта, — кажется, ответила она. Я не мог сказать точно, потому что дверь заглушала её голос. — Я вхожу. Выгляди как-то поприличнее, — предупредил я, открывая дверь и входя. Мне сразу же стало неприятно, когда я вошел в комнату. — Посмотри на этот беспорядок, — сказал я, осматривая захламленную комнату, которая некогда выглядела чистой. Я остановился взглядом на Микасе, свернувшуюся в кокон на моей кровати. Я постарался проигнорировать бардак, царивший в комнате, и сосредоточиться на том, зачем я пришел. — Мика, что случилось? И не надо того дерьма, что ты заболела, потому что мы оба знаем, что это не так, — сказал я и сел на край кровати. — Скажи, что не так, иначе я использую свое оружие, — шутливо пригрозил я, но она промолчала, так и не пошевелившись. Она просто лежала, уйдя в себя и не обращая на меня внимание. Случилось действительно что-то необычное, раз довело её до такого расстройства. — Микаса... Я знаю, тебе не нравится Эрен, но это уже серьезно жалко. Если ты знала, что так будет, то зачем приехала? — и снова мне в ответ молчание. Я чувствовал, как дергаются мои брови от раздражения. — Послушай, малявка, меня не волнует, насколько ты расстроена, просто, блять, скажи мне, что случилось, или я вытащу это из тебя сам. — Пошел нахуй, — она, наконец, поднялась и села, злобно глядя на меня. Я, конечно же, ответил таким же взглядом. — В чем твоя проблема? — спросил я, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. Микаса, кажется, этого не оценила, так как её глаза потемнели. Клянусь, скоро она будет выглядеть, как настоящий демон. — Я не обязана тебе что-то говорить, — зашипела она, и на это я просто ударил её по лицу. — Сейчас ты обычная малявка. Серьезно. Что ты, блять, творишь? Сначала ты обращаешься с Эреном, как с землей под своими ногами, потом со мной точно так же. — Наконец-то ты это понял, еблан, — и это было последней каплей. Я наклонился к ней и резко потянул за ворот рубашки, не заботясь о том, что она затрещала, и приблизил её к лицо к своему. Она, блять, заслужила это. — Я, не колеблясь, ударил тебя, Мика. Так расскажи, какого хуя происходит в твоей голове, или я сделаю с тобой то же, что и ты с Эреном у нас дома, — угрожал я. Она даже бровью не повела. Как и ожидалось от этого демона. — Хуй тебе, — выплюнула она, отталкивая меня, и встала с кровати. — Ты все время говоришь об Эрене! Эрен то, Эрен это! Я уже устала слышать это имя. Скажи мне, старший братец... Ты хоть знаешь почему я ненавижу этого ублюдка? — спросила она холодным тоном. — Потому что ты маленькая свинья, — выплюнул я. Мне очень не понравилось, как она говорила о моем маленьком сопляке. — Потому что он всегда с тобой, — прошипела она и я закатил глаза. — Он всегда с тобой. И тогда, и сейчас. — Какого черта ты несешь? — спросил я и теперь она закатила глаза. — Я не идиотка. Я знаю, что мы все были приятелями, до того, как тупой Йегер вернулся. Я никогда не забывала этого, как ты. Я всегда знала. Я имею в виду, как я могла забыть?! — закричала она, громко смеясь. Я начал сомневаться в её адекватности. — Как я могла забыть мудака, который украл у меня моего дорогого брата? — проворчала она, многозначительно глядя на меня. Я хмуро свел брови к переносице. — Ты несешь ебаный бред, — заявил я, а она засмеялась: — Бред? Да, я думаю, что я не в себе, так же, как и тогда. Ведь было время, когда мне нравился этот жалкий кусок говна. Но он всегда заботился о тебе. Как думаешь, почему я ненавидела тебя тогда так сильно? — спросила она, и, не дав мне и рта раскрыть, продолжила: — Я так старалась обратить его внимание на себя, но он думал только о тебе. И я ненавидела это. Однажды я не выдержала и я спросила у этого идиота, почему, блять, ему нравишься ты, жалкое подобие человека, и я никогда не забуду его ответа. «Почему нравится? Он добрый, смешной и у него самая красивая улыбка в мире», и после этого ответа я посмотрела на тебя другим взглядом. Я начала видеть тебя в другом свете... И я стала ненавидеть этого ублюдка. — То есть, ты ненавидишь его, потому что он тебе не нравится? Это просто по-детски, Микаса. Ты, блять, лучше этого, — сказал я и она удивленно посмотрела на меня: — Ты не можешь быть настолько дремучим, — сказала она и мне это не понравилось, мне не нравилось, куда ведет этот разговор. — Я не ненавижу его за то, что он не отвечал на мои бредовые чувства. Я ненавидела его за то, что он был твоим. Он был с моим любимым братом, — сказала она и я закатил глаза. — Мы были детьми. Он не был моим. Мы были просто друзьями. Ты была моей сестрой. Ты всегда была моей. Мы одной крови и ничто не сможет нас разлучить. — Эрен разлучил! — она так взвизгнула, что я дернулся. — Этот ублюдок всегда стоял между нами! Всегда! Лучше бы он никогда, блять, не рождался. Тогда бы он не забрал тебя у меня, и не заставил бы меня понять, что я люблю своего гребаного брата! Тишина. Абсолютная тишина. — Что за хуйню ты несешь? — я действительно запутался. — Конечно ты любишь своего брата. Это естественно, — сказал я и она опять засмеялась: — Вот. Я всегда думала, что это любовь между братом и сестрой. Но когда я подросла, а я поняла, что это не она. — Что, черт возьми, ты пытаешься сказать? — спросил я, чувствуя нарастающую панику. — Ты ебаный придурок, — выплюнула она, и я не возразил. До меня доходило, что она пытается сказать. И это чертовски страшно. — Ты несешь бред, — сказал я, пытаясь опровергнуть ее слова. — Ты и правда бредишь. — Если бы, — сказала она горьким голосом. — Тогда бы это не было так больно... Когда вижу вас... Вместе... Целующимися... Это больно. — Микаса, прекрати. Это просто безумие. Это непра... — То, что я люблю собственного брата? — спросила она, затыкая меня. — Это не редкость между братьями и сестрами. То, что они влюбляются в друг друга. Я просто одна из этих несчастных сестер, — сказала она и я больше не мог терпеть. — Микаса, это просто пиздец. Я твой ебаный брат! Где, блять, твой мозг?! — Ты, блять, не мой брат. И я просто замолчал, ошеломленный услышанным. Какого хуя эта дура только что сказала? — Что ты несешь?.. Конечно, я твой брат... — я чувствовал боль от её слов. — Ты не... Ты никогда не был... моим братом... Твоя мама никогда не хотела тебя... Она отдала тебя дяде Кенни, но даже ему ты был не нужен... Мои родители были её последней надеждой... Сначала они тоже не хотели тебя, они не хотели брать тебя, потому что ты был, блять, сыном употребляющей шлюхи. Но потом они полюбили тебя, как родного. Они никогда не хотели говорить, что ты не их родной сын. Они не хотели, чтобы ты знал собственную мать или что даже твой собственный отец... Удар! — Заткнись... просто заткнись уже, — я посмотрел широко раскрытыми глазами перед собой: — Эрен... Когда ты?.. — я в недоумении смотрел на шатена у двери, что только что ударил мою сестру. Я даже не знал, что он дома. — Ты утверждаешь, что любишь его... Но ты даже не даешь ему быть счастливым. Все, что ты делаешь, это думаешь о себе... Как ты, блять, думаешь, он должен себя чувствовать? Всю свою гребаную жизнь он думал, что ты его сестра! Он верил, что ты — его настоящая семья! И какого хуя ты сделала?! Ты рассказала ему о своей любви, потому что не можешь смириться, что он с кем-то другим! — Эрен перевел дыхание и продолжил: — И даже хуже, ты пошла и сказала ему, что он не твой родной брат! Это, блять, почти как оправдание, чтобы он, может быть, взял и влюбился в тебя нахуй! Повзрослей! Это не какая-то блядская сказка! Все, что ты, блять, делаешь, приносит ему боль, но ты, ослепленная ревностью и собственными чувствами, конечно, не заметила, что он, блять, плачет! Я шокировано уставился на него. Поднял руку и провел ею по своей щеке. Она была мокрой. Я плачу? Почему я не заметил? — Представь себя на его месте. Представь, что ты — это он, а твоя младшая сестра призналась тебе в любви. Ты будешь приходить в норму миллион лет, потому что ты считал ее своим долбаным кровным родственником! Теперь представь, что та сестра, который ты доверял и никогда бы не причинил боль, говорит тебе, что ты даже не родной ее брат! Ты сделала ему больно... Ты.. Ты заставила его понять, что его жизнь — это красивая иллюзия... Ложь... И ты даже не сказала это по-хорошему. Ты просто не смогла прикусить язык и оставить все, как есть... Нет... Ты просто сделала это ради своих эгоистичных желаний... Голос Эрена становился всё тише. К концу речи его слова стали терять смысл, и пока он не сказал еще что-то, я вытер глаза и подошел к нему, положив руку на его плечо. — Успокойся, — попросил я, и он посмотрел на меня, а потом на Микасу. Я посмотрел туда, где остановился его взгляд. Когда Эрен пришел, я не смотрел на нее. Все это время я смотрел на него. И сейчас я смотрел на нее и хотел бы почувствовать боль, ненависть или даже отвращение, но все, что я чувствовал это вина и сочувствие, видя ужас в её глазах. Вину, потому что чувствовал себя виноватым за все, что произошло, а сочувствие, потому что знал, что ее ошибки будут терзать её еще долгое время. Эта мысль принесла с собой чувство наслаждения и покинутости. Я не знаю почему, но, зная, что она будет страдать от этого, я чувствовал себя счастливым и расстроенным одновременно. — Надеюсь, ты подумаешь над своей глупой ошибкой, — выплюнул Эрен, развернулся и вышел из комнаты. Я смотрел на Микасу еще какое-то время, а потом пошел следом за шатеном. Когда я зашел в его комнату, куда он ушел, он обернулся, подошел ко мне и крепко обнял. Он положил голову мне на плечо и спустя несколько секунд я почувствовал, как моя рубашка становится влажной, подозреваю, что от его слез. — Чего ты плачешь, дурачок? — как-то мягко спросил я. — Я плачу за тебя, черт возьми, — сказал он и я улыбнулся. Я почувствовал тепло, потому что он плачет за меня, а не из-за меня. Было странное чувство ностальгии. — Ты тоже можешь плакать, — сказал он после недолгого рыдания. Я слабо усмехнулся ему. — Не будь глупым. Я не плачу, — сказал я, но мгновение спустя издал всхлип, противоречащий моим словам. — Иногда даже самые сильные должны дать выход всему... просто выдохни... и не сдерживайся, — сказал он, и от этих слов у меня просто ослабели ноги и я медленно опустился на колени, утягивая Эрена за собой. Он крепко держал меня и я обнял его в ответ. — Все хорошо. Выпусти все свои чувства. И я позволил себе это сделать. Впервые за долгое время я плакал, молча. И я могу сказать вам, что эти чувства не были особо хороши. Это было неприятно, жалко и очень больно.