Право на счастье

      Улыбка у лорда Бейлиша была сладкая — такая сладкая, что Санса даже подумала, как у него не слипаются губы. Глаза его излучали доброту, и ей так хотелось погрузиться в нее, раствориться в этой доброте, довериться этому человеку. Но что-то ей мешало. Сколько раз она доверялась людям, и они предавали ее доверие. Даже Сандор… нет, нельзя так думать о Сандоре! Сансой овладел суеверный страх, что, если она будет о нем плохо думать, он не сможет вернуться к ней. А он вернется, он обещал.       Поток ее мыслей прервал вкрадчивый тихий голос: — Санса, дорогая! Я безмерно рад видеть вас, а еще более рад, что вы, наконец, добрались до Долины в целости и сохранности. Я рад, что предпринятые мной усилия не пропали даром. — О каких усилиях вы говорите, милорд? — Санса усилием воли отвлеклась от размышлений и стала внимательно слушать собеседника. — Об усилиях спасти вас из лап Ланнистеров, конечно же. Сначала я хотел устроить ваш побег, но, к сожалению, мой посланец не сумел вызвать у вас достаточно доверия, чтобы вы согласились бежать с ним. — Ваш посланец? Вы говорите о… — ее пронзила догадка — о… сире Донтосе? — А вы действительно так умны, как я и предполагал, дорогая — Петир улыбнулся еще более сладко и отпил горячего вина из кубка. — Да, я подговорил этого глупого старого пьяницу помочь мне спасти вас от этого чудовища, Джоффри. К моему прискорбию — лорд Петир грустно вздохнув, покачал головой — вы уже попали в лапы к другому чудовищу, возможно, не менее страшному. — Он посмотрел на Сансу со значением, и она вдруг залилась краской, словно разговор шел о чем-то неприличном. — Сандор Клиган был достаточно добр ко мне, если вы говорите о нем, милорд. — Однако, его доброта не удержала его от того, чтобы обрюхатить вас. Простите мне это грубое слово, Санса — просто, как подумаю, что вы так долго пребывали в его власти, а я не мог ничего сделать… - - Но, как вы меня нашли, милорд? — О, дорогая, вы ведь не ждете, что я выложу вам все свои секреты? Впрочем, слушайте — во всяком случае, вы имеете право знать историю своего спасения. После того, как вы исчезли из Королевской гавани вместе с вашим так называемым мужем — я не переставал следить за вашей судьбой, хотя бы издали. И все время думал о том, как можно было бы вам помочь, избавиться от этой унизительной судьбы, навязанной вам Ланнистерами. Но вас хорошо охраняли — в их планах не было ни одной лазейки, которой я мог воспользоваться. Сир Киван — трус, не чета своему покойному брату, но кое-чему он от него научился. Так продолжалось, пока слухи не принесли мне весть, что Братство без знамен где-то в Западных землях захватило в плен некую красивую знатную молодую леди, по описанию похожую на вас. Остальное было только делом времени и подходящего случая, а случай легко организовать.       Санса внимательно слушала, не зная, верить ей или не верить. Лорд Бейлиш так искренне волновался, рассказывая о своих розысках, и, казалось, нет для него ничего важнее, чем ее спасение. Но это все равно ничего не объясняло, к тому же, теперь она была хотя бы немного менее доверчива, чем та девочка, что переступила впервые порог Красного замка, и даже чем та, что в септе дала согласие стать женой Сандора Клигана. К тому же, теперь она не может думать только о себе — в счет идет и ребенок. — Но почему? — задала она, наконец, вопрос, вертевшийся у нее на языке с самого начала. — Почему вы спасаете меня, милорд? Тот посмотрел на нее слегка удивленным, нахмуренным взглядом, а потом как будто о чем-то догадался. — Ну конечно же. Вам никто не рассказывал, да и кому бы пришло в голову. Видите ли, Санса, я вырос в Риверране под опекой лорда Хостера. В детстве мы были дружны с вашей матушкой. Скажу более — я любил ее, со всей страстью юности. К сожалению, судьба была против нас, но, в конце концов я нашел свое счастье с ее сестрой леди Лизой Аррен. Увы — лорд Петир горько вздохнул, пряча глаза — оно было недолгим. — Разве моя тетя Лиза не здесь, с вами? — Санса — мягко произнес Бейлиш — Леди Лиза скончалась, оставив меня вдовцом, а своего маленького Робина — сиротой. — Как? — новость оглушила Сансу. Сама того не сознавая, она все это время надеялась, что та, будучи вдовой одного великого лорда и матерью другого, сможет укрыть ее в Долине за надежными стенами своего замка и защитить от Ланнистеров. Она, к своему стыду не чувствовала никакой скорби — только крушение своих надежд. — Что же мне теперь делать? — беспомощно спросила она. — Ну, дорогая моя, вам теперь не нужно ничего делать. Вы под моей защитой, и я сделаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались. — Но, лорд Бейлиш, вы ведь знаете — Ланнистеры меня ищут. — Ланнистеры много кого ищут — лорда Тириона, например, убившего собственного отца. Однако, пока они его не нашли. Не найдут они и вас… если мы вас хорошо спрячем, и я не смогу сделать этого без вашей помощи. — Я сделаю все, что вы скажете! — с жаром пообещала Санса. Внутри нее родилась новая надежда — отчаянная и глупая, как и все предыдущие, но вдруг на сей раз она оправдается? Если ей надо будет слушаться лорда Бейлиша, чтобы спастись от Ланнистеров и дождаться Сандора — она это сделает с готовностью, и не будет задавать вопросов. — О, дорогая — тонкие губы лорда Бейлиша изогнулись — не стоит давать подобных обещаний столь опрометчиво. К счастью для вас, мне вы можете полностью доверять. Что ж, раз мы покончили с сантиментами, давайте перейдем к вещам более приземленным. Вас нужно спрятать. Мои слуги верны мне, как и лорд Нестор Ройс со своей дочерью — но не могу сказать того же об остальных лордах Долины. Рано или поздно по ней разнесется слух о том, что лорд Бейлиш поселил у себя красивую молодую леди, внешностью весьма похожую на беглую заложницу, которую разыскивают по всем Семи королевствам. И тогда может случиться все, что угодно — вплоть до армии Ланнистеров у Кровавых ворот. А я, Санса, обязан думать не только о себе, маленьком лорде Роберте и о вас, но, как лорд-протектор, и о благополучии всей Долины. — Что же делать? — произнесла Санса еле слышно, подавленная услышанным. Безопасность целой Долины — зависит от нее. А вдруг лорд Бейлиш решит, что риск слишком велик, и решит сам выдать ее Ланнистерам. Но он не может, он обещал защитить ее. Он любил ее мать, и в память о ней поможет Сансе. Она ухватилась за эту веру, чтобы не поддаваться нарастающему страху. — О, я уже подумал об этом. Видите ли, я женился уже в зрелые годы, а до этого, в юности, у меня была связь с дочерью морского капитана из Чаячьего города. Она родила дочь, которую я признал, на содержание которой все эти годы посылал деньги. Эта дочь — вы. Сначала вы избрали для себя путь служения богам, но влюбились в некоего молодого и пригожего межевого рыцаря, посещавшего септу, при которой вы воспитывались. Он соблазнил вас, а когда вы поняли, что беременны, лунный чай пить было уже поздно. Ваш возлюбленный бросил вас, и тогда вы в отчаянии написали мне, а я, заботясь о плодах своих чресел, согласился вас принять. С торговым караваном вы добрались до Долины. Чтобы запутать тех, кто может искать вас и здесь, нам придется сказать, что вам — он посмотрел на Сансу, слегка склонив голову набок — скажем, четырнадцать лет. И еще вам придется покрасить волосы — остался порошок из Тироша, которым пользовалась моя дорогая Лиза.       Санса слушала все это, изредка кивая. План лорда Бейлиша выглядел разумным и стройным. Кто знает, может быть, у них все получится. Сейчас главное — спрятаться от поисков и благополучно родить ребенка, а потом она попросит его отправить людей на поиски Сандора — ведь тот, вне всякого сомнения, тоже ее ищет.       ***       Сколько раз впоследствии вспоминала Санса этот разговор в башне Кровавых ворот — сначала с надеждой, позже — со все нарастающим чувством своего бессилия и отчаяния.       Вскоре после того, как Санса пересекла границу Долины, она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. И даже новость, что ее тетка леди Лиза Аррен погибла, убитая собственным менестрелем почти не поколебала ее спокойствия, хотя история и показалась ей немного странной — с чего певцу убивать свою благодетельницу? Она также не почувствовала никакой скорби по покойнице, хотя та была ее последней кровной родней, не считая сира Бриндена, отрекшегося от нее, и Арьи, пропавшей без вести. Может быть, дело было в том, что за время, проведенное в плену, она успела увидеть не одну смерть. Может быть, дело было в беременности — она ощущала себя неповоротливой и хрупкой. Так или иначе, она устала бояться и лить слезы. Теперь настало время покоя.       ***       Она медленно открыла глаза. Веки были горячими и тяжелыми, и глаза очень хотелось закрыть обратно и спать, спать, спать без конца. Сначала она не различала ничего, кроме полутьмы, но затем увидела два темных вытянутых пятна в другом углу комнаты, вдалеке от ее кровати. Это были двое мужчин — они о чем-то тихо разговаривали, видимо, не желая ее разбудить, так что до нее долетали только отдельные слова, да и то, она не все могла разобрать до конца. — И вы сделали все, как я просил вас, мейстер? — Да, милорд. Уверяю вас, никаких трудностей не возникнет.       Санса вновь закрыла глаза. Она чувствовала страшную усталость, и вовсе не хотела шевелиться — только спать. Должно быть, ее напоили маковым молоком, иначе откуда эта сонливость? Да еще и боль… она не подозревала, что роды — это так больно. Никто не говорил ей — ни матушка, ни септа, ни Серсея, ни повитуха, помогавшая ей — никто. Видимо, это одна из тех тайн, что женщина навсегда оставляет при себе. Главное, что ее ребенок родился здоровым и крепким… ребенок! Где он? Эта мысль была резкой, точно пощечина, и заставила Сансу стряхнуть с себя сонное оцепенение, и приподняться на постели.       Мужчины в углу заметили, что она проснулась, прервали разговор и подошли к постели. Один из них был Петир Бейлиш, другой — мейстер Лунных врат. Петир, как всегда, сладко улыбался, а мейстер смотрел на нее с легкой тревогой. — Как вы себя чувствуете, миледи? — Где мой ребенок? Чем вы меня напоили? — Обо всем по порядку, Алейна, дорогая. — Роды были тяжелыми, миледи — крупный ребенок, ваш юный возраст. Вы потеряли немало крови, но мы нашли лучшую повитуху в Долине, и она уверила, что вы полностью оправитесь, просто на это потребуется немного больше времени, чем обычно. Вы родили здорового мальчика, сейчас он у кормилицы… — …И вы увидите его, как только мейстер разрешит вам вставать с постели. А теперь, Алейна, я, как ваш отец, вынужден настаивать, чтобы вы выпили лекарство и отдыхали. — Он кивнул мейстеру, и тот поспешно поднес к ее губам пузырек со знакомой молочно-белой жидкостью. Не имея сил сопротивляться, Санса глотнула снадобье, и тут же почувствовала, как веки становятся такими тяжелыми, что никак невозможно держать глаза открытыми… Она заснула, едва опустив голову на подушку.       Когда она проснулась в следующий раз, у ее постели сидела Миранда. — Ранда… — Наконец-то. Мне кажется, наш добрый мейстер переусердствовал со своими склянками. Как ты себя чувствуешь? — Кажется… — голос со сна был сиплым и противным — кажется, лучше. Я хотела бы поесть… — Так я и подумала. Ну-ка, дорогая, сядь, подтянись — Миранда, наклонившись над Сансой, взбила ей подушки и подоткнула одеяло, помогая сесть, и обдав Сансу запахом приторных благовоний. — А теперь ешь — здесь овсянка, вареное яйцо, бекон, свежий хлеб. Тебе нужны силы. — Где мой ребенок? Где мой сын? — Я сейчас же прикажу его принести, ну, а ты — чтобы съела все до крошки. — И Миранда, шутливо погрозив Сансе пальцем, вышла из комнаты.       Санса с аппетитом съела все, что ей принесли, а потом задумалась. Что-то здесь было не так. Зачем ей давали маковое молоко? Дома мейстер Лювин всегда обходился без него, когда принимал роды у леди Кейтилин. Санса попыталась вздохнуть, и вдруг заметила, что грудь у нее туго перетянута широкой полосой льна. Ощущение неправильности происходящего стало в ней сильнее — если у нее есть свое молоко, почему малыша отдали кормилице? Почему она до сих пор не видела своего ребенка? Почему сидит взаперти? «Лорд Петир заботится о твоей безопасности» — напомнила она себе — «и о безопасности всей Долины». Безусловно, вскоре он все ей объяснит, и тогда все ее страхи покажутся ей надуманными и глупыми. Но в голове ее звучал и другой голос — «Оглянись вокруг» — скрежетал он, точно пила о камень — «вокруг полно лжецов, и каждый лжет лучше, чем ты».       В этот миг дверь открылась, и в комнату вошла Миранда с улыбкой именинницы, а за ней — дородная румяная женщина, с волосами, убранными под полотняный чепец. А в руках у нее был запеленатый младенец, казавшийся крошечным по сравнению с ее необъятным телом.       Сансы резким движением отодвинула от себя поднос с посудой, и протянула руки. — Вот он, миледи. Ваш малыш — произнесла кормилица, подавая ей ребенка и слегка приседая.       Дрожа от нетерпения, Санса в первый раз взяла на руки своего сына и внимательно вгляделась в его личико. Кругленькое, розовые щечки, вздернутый носик — пока она не находила в нем никакого сходства ни с собой, ни с его отцом. Отец… Сандор, где же ты? Почему ты сейчас не здесь, не со мной, почему не возьмешь на руки своего сына, чтобы приветствовать его приход в этот мир? Горькая тоска захлестнула Сансу, мешаясь с огромной, переворачивающей всю ее душу любовью к этому маленькому неразумному существу, которое, тем не менее, было продолжением их обоих, и несло в себе кровь тысяч поколений Старков.       Глаза у ребенка были мутно-голубые, как у всех младенцев, а вот волосики — темно-каштановыми. Она наклонилась и поцеловала его несколько раз. В груди мучительно заныло — что сейчас могло быть лучше, чем спустить рубашку с плеча и поделиться с ним тем, что есть у всякой матери, но Санса не могла. С грустью Санса снова поцеловала ребенка, затем развернула пеленки и рассмотрела. Выглядел мальчик вполне здоровым, пахло от него хорошо — молоком. Сам младенец лежал у нее на руках спокойно, но, когда Санса начала неумело запеленывать его обратно, закряхтел и засучил ножками, а потом и захныкал. Кормилица, севшая на стул в отдалении, привстала и посмотрела на него с тревогой: — Что с ним? — спросила Санса, обеспокоенно глядя на женщину. — Должно быть, голоден, миледи. Позвольте, я его покормлю. — Да, разумеется.       Передавая мальчика кормилице Санса едва удержалась от того, чтобы не забрать его обратно, не прижать к груди — так ей не хотелось ей отдавать его этой, по всей видимости, доброй и умелой, но чужой женщине! Наблюдая, как та распускает шнуровку, обнажает большую налитую грудь и умело подносит к ней ребенка, Санса почувствовала, как тоска в ее груди становится сильнее. Как несправедливо, что у нее это отняли.       Мирную тишину, нарушаемую только тихим причмокиванием, внезапно расколол голос Миранды. — Как ты его назовешь? — Что? — Санса даже не поняла, что Миранда обращается к ней. — Эддард. — Имя вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. — Эддард? — Миранда изогнула полукруглую бровку, очевидно, ожидая объяснений. — Как отца — сходу соврала Санса, не придумав ничего получше. — К тревоге за ребенка прибавилось еще и подозрение — не выдала ли она себя. Сколько знает о ней Миранда Ройс? Лорд Бейлиш по ее приезде в Ворота Луны сразу представил ее семейству Ройсов как свою незаконорожденную дочь, но иногда — чаще, чем следовало — в душу Сансы закрадывались сомнения в том, что все действительно поверили в эту сказку. Особенно Миранда… в тоне ее голоса, в намеках, которыми она щедро пересыпала свою речь, в лукавых взглядах искоса, которые она бросала на Сансу, ей часто чудилось какое-то знание, или, вернее, понимание происходящего. Как будто Миранда ей незаметно для других подмигивала — мол, смотри, я про тебя кое-что знаю.       ***       При первой встрече Миранда показалась ей вся похожей на спелое наливное яблочко — круглые румяные щеки, яркий алый маленький рот, упругие круглые груди, пышные бедра. Если добавить к этому бурное дружелюбие, пылкие объятия и веселый смех — и портрет Миранды Ройс будет готов. Сразу же после того, как их представили друг другу, она крепко обняла Сансу, а потом взяла за руку и повела показывать замок, все это время болтая без умолку и то и дело приобнимая гостью за талию. Санса, которую поначалу обескуражил этот напор, вскоре расслабилась, начала улыбаться в ответ и смеяться над ее шутками. Как ей, оказывается, не хватало всего этого — женской дружбы с хихиканьем, тасканием сладостей с кухни, обсуждением нарядов и прочего. Ведь она была так юна, когда на нее свалились заботы взрослой женщины — брак, хозяйство и ребенок, который должен вот-вот родиться.       Правда, порой разговоры, которые заводила Миранда — или Ранда, как ее звали, по ее словам, только близкие, и как ее в скором времени начала называть и Санса — начинали ее смущать. Миранда любила поговорить о мужчинах — обсудить их внешность, лицо, тело, а особенно — их мужскую стать. Сама она, по ее собственному признанию, была вдова, но муж умер в первую брачную ночь прямо на ней — рассказ этот тоже заставил Сансу покраснеть, а еще больше — настойчивые требования рассказать о том, как это было в первый раз у нее самой. Санса в ответ что-то мямлила, пыталась отговориться общими словами, пока, в конце концов, не обнаружила, что Миранда сумела все же вытащить из нее достаточно много. Это в первый раз заставило Сансу насторожиться и получше вглядеться в свою новую подругу.       Наблюдая за Рандой Ройс, Санса постепенно пришла к выводу, что та далеко не такая простодушная чуть-чуть распущенная дурочка, какой хочет казаться. Мужчины, не исключая и ее собственного отца, разумеется, безоговорочно верили в то, что им показывали, но на самом деле Миранда была догадливой, проницательной, цепкой молодой женщиной себе на уме — а что у нее было на уме, она никому не высказывала. Кое о чем, конечно, Санса-Алейна догадалась и сама — например, о том, что Ранда очень хочет выйти замуж снова, и продумывает свое замужество не менее тщательно, чем полководец план сражения. Не так-то легко будет сделать, учитывая то, что она уже не девица, и не имеет большого приданого. Конечно, благосклонность Лорда-протектора была в пользу Ранды, но, как поняла Санса некоторое время спустя, далеко не для всех лордов и рыцарей Долины. Но больше всего Сансу тревожило, знает ли она, кто на самом деле Алейна Стоун, незаконорожденная дочь Петира Бейлиша.       *** — Прошел уже почти год, милорд. — Отец, Алейна. Называй меня отцом, мне это приятно. — Можем мы хотя бы наедине не играть в эту игру? — произнесла Санса уже тише, глядя в пол. — Нет, дорогая. Даже у стен есть уши. Как я уже сказал, доверять полностью нельзя никому. Поэтому ты должна быть Алейной и днем и ночью, внутри и снаружи — чтобы, если придется, обмануть не только слуг здесь, в Лунных вратах, но и лордов Долины, которые вскоре должны съехаться на турнир, а заодно, как я выяснил, — чтобы предъявить мне некий список требований, которые, как они думают, я должен буду удовлетворить. Глупцы — беззлобно бросил Петир — но пусть думают, в этот раз они меня обошли. Но ты, Алейна, — ты не должна о них так думать. Безусловно, большинство из них не видят дальше собственного носа и уж тем более не станут обращать внимание на какую-то бастардку, но некоторые из них умны и проницательны. Бронзовый Джон Ройс, например — старший кузен лорда Нестора. Или леди Анья Уэйнвуд — она тоже из тех, кого на мякине не проведешь. Ты должна вести себя с ними совершенно естественно и ни на миг не выбиваться из положенной тебе роли. Будешь чересчур высокомерна — на твои манеры обратят внимание. Будешь слишком подобострастна — это тоже заметят. Запомнила? — Да… отец. — Тогда подойди и поцелуй меня, как подобает дочери.       Санса подчинилась. Для того, чтобы поцеловать лорда Бейлиша ей не требовалось наклоняться, за этот год она выросла еще и стала чуть выше него ростом. Быстрое прикосновение губами к теплой гладковыбритой щеке, аромат мяты от его рта, рука, мягко, по-отечески обнявшая ее спину — все это было совершенно невинно. Если бы только он действительно был ее настоящим отцом. — Отец, у меня есть к вам просьба. — Да, дочь моя.       Санса набрала в грудь побольше воздуха и быстро, пока не успела испугаться и отступить назад, проговорила: — Я хотела бы чаще видеться с сыном. — Алейна, дорогая, мы ведь уже обсуждали этот вопрос. Это будет неразумно и, — прости, что напоминаю — небезопасно. Мальчик в полном порядке, я сам навещал его три дня назад. О нем хорошо заботятся, он здоров и весел. — Да, но почему мне нельзя его видеть? — Ты знаешь, почему — голос Петира не утратил своей мягкости, но она превратилась в мягкое препятствие, в болото, в котором увязали все возражения. — Мы и об этом говорили, Алейна. Слишком частые визиты дочери лорда-протектора, которая в глазах всего света пока еще девица, к неизвестному мальчику, который растет при кухне, привлекут к себе нежелательное внимание. А ты знаешь, почему мы не должны его к себе привлекать. Твое обручение с Гарри Хардингом уже вот-вот состоится, и нам жизненно необходимо, чтобы леди Анья доверяла нам. Конечно, даже если она потребует, чтобы тебя проверил мейстер, мы сможем найти выход, но это означает лишние хлопоты. А я не люблю, когда люди мне их доставляют. Теперь тебе пора идти, дорогая, наш Робин наверняка уже не раз тебя звал. — Да, отец.       Санса присела перед ним в реверансе в знак дочерней покорности и вышла, чувствуя, как в ней колотится сердце, а то место, где Петир прикасался к ней, зудит. Стоило ей завернуть в коридор, как издалека раздался пронзительный визг и кто-то выкрикнул ее имя, а затем раздался грохот, усиленный эхом замковых стен. Санса подобрала юбки и почти побежала на звук — опять Робин раскапризничался и устроил переполох. Уже около двери в его комнату ее охватило привычное раздражение, которое она погасила таким же привычным усилием воли. Да, Роберт Аррен — капризный, избалованный противный мальчишка, который способен орать и биться в судорогах, если не получает желаемого. Но он не виноват в этом — его мать все ему позволяла и предупреждала малейшее его желание, а теперь отказы чреваты не только многочасовыми воплями и разбитой посудой, но и приступами, которые можно успокоить только порциями «сладкого сна», а от этого слабое здоровье мальчика становится только хуже. А если Робин умрет — то и Петир перестанет быть лордом-протектором Долины, а она лишится своего убежища. И не только она — Нед тоже. И все же, до чего ей надоела эта возня с противным болезненным мальчиком, сопли, текущие у него из-под носа, его слюнявые поцелуи — вместо того, чтобы отдавать свою нежность и любовь родному сыну, которого она видела за этот год всего несколько раз, да и то почти мельком.       Вечером, когда Робин, нарыдавшийся всласть и убаюканный ее колыбельными, заснул, а все прочие с облегчением смогли, наконец наскоро поужинать и лечь спать, Санса лежала в постели без сна. Сегодняшний разговор с Бейлишем всколыхнул в ней все те мысли, которые она обычно сдерживала. Она ощущала себя в ловушке, и с каждым днем все сильнее. Ее надежды — переждать опасное время в Долине и одновременно как-нибудь постараться дать Сандору знать, что она и его сын живы и в безопасности — давно развеялись. А теперь настал черед еще одной надежды — выбраться отсюда и из-под власти лорда Бейлиша. Он хотел того же, что и все остальные — Ланнистеры, Тиррелы — продать ее тело повыгоднее. Конечно, он уверял Сансу, что помолвка — еще не брак, но она ощущала себя в невидимых тисках его власти и понимала, что воли у нее не больше, чем у фигуры на игральной доске. Все планы побега, которые она за этот долгий год перебрала в голове, разбивались об одно непреодолимое препятствие — Нед. Она не сможет никуда уйти без него, не может рисковать его жизнью. А Нед в руках Петира Бейлиша, и дело тут даже не в том, что он ее сын, но и в том, что он единственный прямой потомок Эддарда Старка по мужской линии, а значит — наследник Винтерфелла. Такую важную фигуру Петир ни за что не выпустит из рук. Что же ей делать? Здесь даже нет богорощи, а значит, старые боги, не услышат. Санса сглотнула ком в горле и почувствовала, как на нее накатывает отчаяние, а одиночество становится еще горше — она привязалась к Миранде, жалела Робина, испытывала симпатию к мейстеру Колемону, но никому из них не могла доверять. И ей с каждым днем было все труднее верить, что Сандор придет и спасет их.