Девушки

***

      — Быть айдолом — значит часто появляться в телевизионных программах. Какая самая забавная вещь, которую вы когда-либо делали на ТВ-шоу?       Слова были на английском языке, так что Сынхён понимал только небольшие отрывки и обрывки фраз, произносимые интервьюером. Он и другие мемберы сидели в ряд, давая интервью для Fuse TV, но единственным, кто участвовал в нём, был Ёнбэ. Вероятно потому, что он много практиковался для этого.       — Действительно, смешного бывает много, — ответил Ёнбэ. Затем он пробормотал что-то невнятно, но продолжил: — Например, во время концерта мы переодевались в девичьи платья.       Сынхён был не слишком уверен, что понял, о чём речь. Он пытался быть вежливым и делать вид, что внимательно слушает, надеясь, что если он будет сидеть тихо, то не привлечёт к себе лишнего внимания и никто не будет ожидать его вмешательства в разговор.       Однако он понял, какой вопрос задала интервьюер дальше.       — Кто из вас, парни, был самой красивой девушкой?       Сидящий рядом с ним Джиён выглядел так, словно обдумывает вопрос, но Ёнбэ вновь ответил за всех:       — Топ.       — Топ был самой красивой девушкой? — удивилась женщина.       Губы Сынхёна дрогнули. Ёнбэ, блять, ослеп, что ли?       Но Ёнбэ просто продолжил кивать, настаивая на своём ответе.       — Он привлекательный, гламурный, просто великолепный.       — А что вы думаете об этом? — спросила интервьюер и засмеялась, когда заметила, что Сынхён был не очень-то впечатлён выбором Ёнбэ.       Если серьёзно, раньше он видел фотографии себя, переодетого в девушку. Он абсолютно не выглядел хорошеньким, великолепным или гламурным. Сынхён был совсем не таким, каким его описывал Ёнбэ. На самом деле это было слишком, блять, отвратительно. По этой причине Сынхён никогда не играл девушек в их пародиях.       Нет, они всегда оставляют эту роль Джиёну. Сынхён усмехается своим мыслям и кладёт руку на спинку соседнего стула. Он продолжает ухмыляться, когда женщина спрашивает его.       — Как вы думаете, кто был самым симпатичным?       Но Сынхёну не дают возможности ответить. Ёнбэ уже вставляет что-то о низком голосе Чхве, но так даже лучше. Независимо от того, что говорит Ёнбэ прямо сейчас, все они прекрасно знают, кто на самом деле самый миленький. Ухмылка Сынхёна становится шире, он вырисовывает пальцами небольшие круги на чужом стуле.       Этой же ночью, когда они наконец вернулись в свою гостиницу, Джиён падает лицом вниз на свою царскую постель, расположенную ближе к окну в номере, который они с Сынхёном делят. Старший садится на соседнюю кровать лицом к Квону. Он снимает солнцезащитные очки и аккуратно кладёт их на небольшую дубовую тумбочку между кроватями.       Джиён издаёт вымученный стон.       — Ненавижу давать интервью на других языках, слишком сложно выразить свои мысли. У меня всегда складывается ощущение, что я чукча в Калифорнии, — бурчит куда-то в подушку Джиён.       — Ну, знаешь ли, ты всегда можешь просто делать как я, — пожимает плечами Сынхён, ярко улыбаясь.       — По крайней мере, на этот раз ты был не так плох, как Дэсон и Сынри. Они выглядели так, будто не могли дождаться, чтобы поскорее смыться оттуда, — ёрничает Квон, переворачиваясь на спину.       Сынхён улыбается сам себе. Он уже видит, как при следующей встрече Джиён будет отчитывать этих двоих, говоря, какие они не хорошие и что они должны хотя бы делать вид, что им глубоко не поебать на всё, что происходит в этой вселенной, вне зависимости от того, понимают они язык или нет.       — Да-а-а, — вздыхает Сынхён, пристально глядя в тёмные кофейные глаза Квона. — Но я думаю, что тебе стоит больше побеспокоиться о Ёнбэ.       — А Ёнбэ-то тебе уже что сделал? — крайне удивлённый услышанным, Джиён изгибает бровь и приподнимается на локтях.       Сынхён издаёт утвердительное «угукание».       — У него явно проблемы с головушкой, если он правда считает, что из меня получается хорошенькая девчонка. Неудивительно, что у него постоянно возникают проблемы с девушками. Те, что гоняются за ним, явно не в извращённом вкусе.       — Может быть, тебе стоит надеть платьице и показать ему, как настоящая женщина любит своего мужчину? — хихикает Джиён, элегантно прикрывая рот ладошкой.       — Может быть, это тебе следует последовать своему же совету? — ухмыляется Сынхён.       — Чего? — Джиён нервно сглатывает, ощущая на себе хитрый взгляд старшего.       — Ты ведь привёз? — Сынхён играет бровями, изгибая их.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — щёки Джиёна приобретают нежно-розовый оттенок.       — Не прикидывайся дурачком, я тебя не первый день знаю, не прокатит, — говорит Сынхён, — иди и надень его.       — Прямо сейчас? — Джиён медленно сгорает от стыда.       Сынхён кивает и улыбается ещё шире.       Джиён стонет, разрываемый идиотскими противоречиями. Но в конце концов сдаётся практически без боя.       — А поебать. Я делаю это только ради тебя, — он медленно поднимается с кровати и быстро удаляется, хватая одну из своих сумок по пути в ванную комнату.       Сынхён откидывается назад, складывая руки за головой. Он слышит, как в ванной шумит вода и, в ожидании закрытого показа особого шоу с Джиёном в главной роли, устраивается поудобнее.       Джиён наконец выходит из ванной. Он ступает маленькими застенчивыми шажками, пытаясь прикрыть скрещенными руками всё, что только может. Но от открывающегося перед ним вида челюсть Сынхёна неумолимо падает вниз и подобрать её у него вряд ли сегодня получится. Ведь Джиён одет в коротенькую юбку со складками, чёрные лакированные туфли на высокой шпильке и белоснежные гольфы высотой чуть выше колена. В юбку заправлена оксфордская рубашка с коротким рукавом и небольшим клетчатым галстучком, который отлично сочетается с юбкой. Ресницы Джиёна выглядят такими длинными и густыми, а губы — глянцевыми и манящими.       — Даже не думай ржать! — робко бормочет Квон, его взгляд мечется вверх-вниз между Сынхёном и полом, он слишком нервничает и стесняется, чтобы смотреть в одну точку.       Сынхён медленно прикрывает рот. Смех — это последнее, о чём он сейчас думает. Он резко садится и пододвигается к краю кровати.       — Не скрещивай руки. — требует Сынхён, пожирая младшего взглядом.       Джиён закусывает губу, но делает то, что ему велел Сынхён, опуская руки.       Сынхён одобрительно кивает.       — Повернись. Позволь мне посмотреть на тебя.       Джиён запрокидывает голову назад, выпуская протяжный вздох, но беспрекословно выполняет то, о чём его попросили. Он медленно делает полный оборот вокруг своей оси так, чтобы Сынхён смог хорошенько разглядеть его с любого ракурса. Вновь оказавшись лицом к Чхве, он прикрывает лицо руками от смущения.       — О боже, поверить не могу, что делаю это.       Сынхён ухмыляется, рассматривая каждый миллиметр тела младшего. Джиён такой очаровательный, когда смущён тем, что в глубине души ему очень нравится. Сынхен не забыл, как Джиён делал невыносимо несчастный вид в каждом из своих нарядов, когда они снимали свою пародию. И он прекрасно помнит, как застал лидера любующимся собой в зеркале, так что не обращает особого внимания на его наигранное недовольство.       Сынхён игриво шевелит бровями, на что Джиён смущённо смеётся, отводя взгляд. Затем Чхве мягко похлопывает ладонями по своим бёдрам.       — Ну же, сладкий, садись на коленочки к своему оппе.       Джиён робко улыбается и заставляет себя это сделать. Он изысканно опускается на сынхёновы колени и, заметив, как тот широко ему улыбается, зарывается лицом в плечо старшего, смущаясь ещё больше. Джиён приятно пахнет, такой свежий и чистый после душа, и Чхве крепко обнимает его, притягивая ближе.       — Почему тебя это так возбуждает? — приглушённым голосом спрашивает Джиён.       Сынхён смеётся. Свободной рукой он поднимает голову Квона за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Он водит подушечкой большого пальца по пухлым губам Джиёна и отвечает:       — Потому что это ты.       Джиён приоткрывает рот, чтобы возразить, но Сынхён набрасывается на него, соединяя их губы вместе и проскальзывая языком в джиёнов рот. Младший возмущённо стонет от неожиданности, сжимая пальцами волосы старшего, а Сынхён целует его, пока он не начинает задыхаться, настойчиво извиваясь на сынхёновых коленях.       — Хочешь знать, какая моя любимая часть? — спрашивает Чхве.       Джиён смущённо краснеет, не говоря ни слова. Так или иначе Сынхён всё равно продолжает. Он одной рукой плавно поглаживает бёдра Джиёна, касаясь губами его ушка, опаляя горячим дыханием кожу.       — Мне нравится, как моя рука скользит под твою юбочку.       И это то, что он сейчас делает. Скользя ладонью под складками юбки, Сынхён дотрагивается до сгиба ноги младшего. Его пальцы неожиданно касаются материала, очень напоминающего хлопок. Он задирает юбку, чтобы лучше рассмотреть то, что под ней находится, и видит беленькие хлопковые трусики с небольшим красным бантом на бедре.       — Я подумал, что они подходят сюда больше, чем кружева и ремешки, — хитро ухмыляется Квон.       Сынхён сглатывает и кивает, соглашаясь, а затем, прищурившись, смотрит на Джиёна.       — Снимай их.       От этой просьбы у Джиёна перехватывает дыхание, и он медленно поднимается с сынхёновых коленей. Его руки исчезают под юбкой, на что Сынхён качает головой.       — Так не пойдёт, мой сладкий, сначала повернись.       Огонёк понимания загорается в глазах Джиёна, и он разворачивается на каблуках. Наклоняясь, он медленно стягивает с себя нижнее бельё, придерживая его руками с двух сторон, спуская до колен.       Во рту Сынхёна становится сухо, как в полдень в Сахаре, от одного только вида задницы Джиёна, едва скрываемой миленькой мини-юбкой. Одна рука ложится на бедро младшего, помогая ему устоять, а вторая задирает юбку выше, обнажая молочную бледную кожу. Сынхён наклоняется вперёд, оставляет горячий влажный поцелуй на джиёновой заднице, прикусывая нежную плоть. Когда Джиён издаёт негромкий стон, Сынхён внезапно поднимается. Потому что он точно знает, что хочет сделать дальше.       Он тянется к плечам младшего и, крепко их сжимая, заставляет выпрямиться. Развернувшись, Джиён падает в нежные объятия сынхёновых рук, встречая его горячие губы. Чхве целует его настойчиво, глубоко погружаясь в рот, а затем толкает его на кровать и нависает сверху. Джиён пытается сесть, но Сынхён моментально пресекает это, упираясь рукой в грудь, вынуждая его лечь обратно.       Сынхён хватает Квона чуть выше колена и тянет на себя до тех пор, пока задница младшего не оказывается на самом краю матраса, а затем широко разводит согнутые в коленях ноги Джиёна.       — Держи их, — приказывает Сынхён, проводя пальцами по бедру.       Джиён безусловно выглядит восхитительно. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, лицо приобрело приятный розоватый оттенок, и он продолжает беспрекословно подчиняться. Его руки тянутся вниз, обхватывая бёдра, и он держит их высоко и широко разведёнными, открывая перед Сынхёном ещё более развратный вид. Чхве опускается на колени у подножия кровати и изучает голодным взглядом открытые места под новым углом. Он обхватывает ладонью колено, скрытое гольфами, и прижимается губами к чувствительному месту прямо над ним. Он покусывает и целует голень Джиёна по всей длине, минуя колено, скользит языком по коже над гольфом.       Прижавшись губами к задней стороне изгиба колена Джиёна, Сынхён начинает прокладывать свой путь ниже. Его губы оставляют яркие следы на гладкой обнажённой коже джиёновых бёдер. Сынхён ухмыляется. Он не уверен, делал ли Квон восковую эпиляцию или просто побрил ноги, но тщательная подготовка очевидна.       Ноги Джиёна неумолимо дрожат, пальцы плотно сжимаются вокруг задней поверхности его бёдер, а твёрдый член между ними болезненно напряжён, и Сынхён, наконец, решает смилостивиться над ним. Он нежно прижимается носом к возбуждению Джиёна, прежде чем опуститься ниже, скользя языком вниз до основания члена, огибая его поджатые яички, пока не достигает сморщенного колечка мышц.       От первого прикосновения сынхёнова языка к дырочке Джиён подаётся нижней частью тела вверх, поднимая ноги ещё выше, открыто предлагая продолжить, поэтому Чхве продолжает ласкать его. Его язык влажно и мягко водит по коже, обводя края, и когда Джиён начинает скулить высоким голосом, Сынхён срывается. Он горячо целует и посасывает, скользя губами и языком по чувствительным местам.       Джиёнова дырочка плотно сжимается от получаемого внимания, но Сынхёну всё равно, он просто работает языком, вновь и вновь толкаясь внутрь. Джиён плачет, скулит и насаживается, так что старший продолжает трахать его языком.       — Пожалуйста, — хнычет Джиён, сжимаясь всем телом. — Оппа.       От этих слов жидкий огонь струится по венам Сынхёна. Дерьмо. Таким образом Джиён всегда может его возбудить, и младший прекрасно знает об этом. Он всегда использует это в своих целях.       Но не в этот раз. Сынхён не позволит этому закончиться столь быстро.       Старший отстраняется и встаёт, из-за чего Джиён удивлённо на него смотрит. Он создал удивительную картину: грудь вздымается, ноги широко разведены, а юбка складками лежит на бёдрах.       Развернувшись на пятках, Сынхён оставляет обескураженного Квона наедине со своими мыслями и направляется в ванную комнату, чтобы найти там сумку, которую оставил Джиён. Для того, чтобы достать из неё смазку, не требуется много времени. На обратном пути он открывает тюбик и начинает размазывать лубрикант по пальцам.       Когда Сынхён возвращается, Джиён сидит на кровати, его глаза сразу замечают блеск сынхёновой руки, он ухмыляется. Старший кидает тюбик на кровать и забирается на матрас, садясь на колени напротив Джиёна. Сухой рукой он похлопывает себя по бедру, приглашая их оседлать, Джиён прикусывает губу, прежде чем медленно подползти к Сынхёну и забраться на колени, крепко цепляясь за плечи, чтобы удержать равновесие.       Сынхён мягко улыбается и аккуратно тянет младшего за уши, Джиён смеётся, сверкая глазками, и ярко улыбается, показывая дёсны. От звонкого смеха в груди Сынхёна разливается тепло и старший мягко целует Квона в висок.       Приобнимая Джиёна, он задирает заднюю часть юбки, наматывая на кулак, и придерживает её на уровне поясницы. Тем временем другая рука плавно опускается вниз, его смазанные пальцы скользят к джиёнову входу. Джиён впивается пальцами в сынхёновы плечи, оставляя небольшие лунки, и выгибается, упрощая проникновение.       Сынхён медленно разрабатывает его, скользит средним пальцем внутри, нежно толкаясь. Когда он добавляет ещё один, Джиён утыкается носом в изгиб шеи и целует горячими губами. Старший сгибает пальцы, массируя джиёнову простату, на что младший подаётся назад в такт движениям, трахая себя пальцами Чхве.       К тому времени, когда в Джиёна проникает третий палец, младший пошло стонет и окрашивает сынхёнову шею, больно кусая плечо, когда Сынхён задевает желанную точку внутри него. Чхве начинает интенсивнее надавливать на точку, массируя её снова и снова, доводя младшего до исступления. Джиён вскрикивает и кончает, пачкая свою юбку и одежду старшего, но Сынхён продолжает двигать пальцами, проходясь по простате снова и снова, пока Джиён такой гиперчувствительный и не умоляет его остановиться.       — Не могу больше, — Джиён задыхается.       И только тогда Сынхён, наконец, вынимает пальцы, опуская их вниз и освобождая свой член. Он поднимает лежащий рядом тюбик с лубрикантом и смазывает своё возбуждение.       — Ты готов, любимый? — томно шепчет Сынхён в ушко младшего.       Джиён скулит.       — Я не… — он задыхается и яростно мотает головой, — я не смогу.       Но слегка приподнимается, пристраивается поудобнее и плавно опускается вниз. Он тяжело дышит, опускаясь на твёрдый член до основания, сжимая его внутри. Руки Сынхёна скользят под джиёнову юбку, крепко сжимая его бёдра. Он приподнимает Квона, практически полностью выходя из него, и отпускает, позволяя ему самому насадиться.       Джиён задыхается, когда Сынхён проникает в него до предела. Он царапает плечи старшего и пытается приподняться, но Чхве жёстко опускает его вниз, крепко удерживая на коленях. Джиён извивается на сынхёновом члене, безнадёжно дёргаясь. Он отчаянно нуждается лишь в том, чтобы немного уменьшить нарастающее внутри него удовольствие, которое его заставляют испытывать.       — Хён.       — Зови меня оппой, — низким томным голосом поправляет его Сынхён, — ты же знаешь, как это меня возбуждает.       Джиён обнимает его за плечи и приподнимается.       — Оппа, — пошло простанывает Квон, вновь опускаясь.       Сынхён всё ещё удерживает джиёновы бёдра, с каждым грубым толчком возвращая его на место. Поглаживая спину Джиёна, он крепче прижимает его к своей груди и жёстко трахает его короткими и быстрыми толчками, проходясь по простате, потому что ничто так не подводит к краю, как вид кончающего Джиёна.       Джиён беспомощно всхлипывает, пошло стонет и тяжело дышит в сынхёнову шею. Он натянут, как струна, глаза плотно закрыты, а Сынхён будет сдерживаться до тех пор, пока новая волна наслаждения не пробьёт тело Джиёна.       — Ну давай же, детка. Ещё немного.       Он удерживает Джиёна за бёдра на своих коленях, толкаясь в него всё быстрее и быстрее. Звуки соприкосновений, смешанные с пошлым хлюпаньем, оглушают его. Когда Джиён наконец вновь изливается, утыкается лицом в изгиб сынхёновой шеи и гортанно стонет, старший позволяет себе кончить внутрь Джиёна.       Пока дыхание нормализуется, Сынхён крепко прижимает его к себе. Его обмякший член всё ещё находится внутри, и он даже не пытается покинуть расслабленное тело младшего. Он хочет оставаться внутри до тех пор, пока Джиён сможет это выдерживать.       Он мягко поглаживает его спину сквозь пропитанную потом рубашку и наконец выходит из младшего. Он смотрит в глаза Джиёна, всё такие же яркие, широко распахнутые и красиво обрамлённые длинными ресницами. Он подносит ко рту Джиёна указательный палец, и тот начинает посасывать его, обхватив пухлыми и красными от поцелуев губами.       — Да-а-а, — бормочет Сынхён, вытаскивая палец. — Из тебя получилась изумительная девушка, сладкий.       — Заткнись, — Джиён вздыхает и громко смеётся, прищурившись, смотря в глаза Сынхёна.