Зарази меня жизнью

♫ phil collins - in the air tonight

Вечерний воздух переполнен одиночеством. Оно обволакивает, оно осязаемо, оно всегда рядом, словно клеймо, выжженное на обратной стороне души. И куда бы она не пошла - одиночество отправится вместе с ней. Парк. Как правило, это бывает парк. Под вечер там остаются одни лишь влюбленные люди и люди, влюбленные в своих собак. Мейбл Пайнс нельзя отнести ни к одной из этих категорий. Собаки у нее нет. После того, как Ваддлс отжил свои короткие звериные годы и отправился /она в этом не сомневается/ в свой звериный рай, Мейбл больше не решалась заводить животных. А вот что касается любви... некогда влюбленная в жизнь и по-прежнему так легко влюбляющаяся в красочных мальчиков, она, тем не менее, повенчана со своим одиночеством и эхо ее каблучков утопает в нем, а худенькая талия мерзнет от отсутствия на ней теплых рук. Душа тоже мерзнет. И если в первом случае хоть как-то согревает пальто, то во втором... Если честно, Мейбл Пайнс не знает, что ей поможет во втором случае. Да, у нее есть друзья, колледж, родители, парни из разряда "ты нужна мне на одну ночь" и еще много всего, чем полна реальная жизнь. Все не то. Все не так. Все неправильно. Неправильные друзья, которые не готовы броситься с тобой в авантюру, которые говорят "пойдем, будет весело!", но это "весело" ограничивается лишь выпивкой и бесцельными телодвижениями на грязном танцполе надоевшего клуба. Ограниченные друзья. Неправильный колледж, в котором учишься не для себя, а для статуса. Для того, чтобы быть умной и образованной девочкой - говорят окружающие. Мейбл умная, Мейбл образованная, Мейбл знает и видела то, что не видел никто из этих самых окружающих. И Мейбл вовсе не требовалось для этого сидеть с утра до ночи над бумагами, выписывая глупые формулы, только для того, чтобы сдать глупые экзамены и весь следующий остаток жизни просидеть в каком-нибудь глупом офисе. Глупо. Такая жизнь кажется ей абсолютно, до омерзения глупой. Мейбл вспоминает свое детство: мистический городок с мистическим названием и не менее мистическим содержанием, его жителей, дядюшку Стена, старых друзей и старых врагов. Брата, конечно же. Она очень редко видится с ним. По правде говоря, даже не звонит. Быть может, она слишком занята, быть может, он слишком занят, а быть может, они просто разошлись как расходятся в море слишком разные корабли. Неразлучные - хах! - близняшки развернулись и ушли - каждый по собственному маршруту, только вот кажется, что кто-то так и не достиг своего конечного пункта. Диппер, безусловно, счастлив. Она почти уверена в этом. Как же иначе, ведь он так и остался верен своим мечтам, своим тайнам и своему /о да, не "их", а только "своему"/ Гравити Фоллс. Мейбл же вернулась домой и... а была ли у нее вообще мечта? Да. Наверное. Нет. Она не знает, она не помнит, она давно сбилась с пути. Она никогда не задумывалась чему посвятить свою жизнь. Однажды чудеса захватили ее и казалось, что так будет всегда. Но Мейбл почти девятнадцать и, похоже, она совсем не готова к подобным цифрам. Она даже не выглядит на эти годы. Все еще слишком маленькая фигурка со все еще каштановыми волосами. И ее взгляды на мир совсем не вписываются в него самого. Или же мир не вписывается в ее взгляды. Полупрозрачная девочка с потухшими глазами, мечтающая о принцах, искренности и приключениях. Такая девочка уже не раз была обманута этими "принцами", которые совсем неискренне предлагали ей эти приключения. Мейбл знает как все заканчивается, знает, что принцев не бывает да и в сказки ей, в общем-то, больше не верится. Она гуляет по парку одна, не согретая, но истлевшая до пепла, бледная как фарфоровая чашка для кофе и такая же совершенно пустая. Она покупает зеленые яблоки в магазинчике рядом с домом /она грызет их на завтрак, обед и ужин/, продавец добродушно улыбается ей, а она кривит пересохшие губы в знак вежливости и спешит поскорее уйти. Не то, не так и неправильно. Мейбл Пайнс уже устала искать ту улыбку, что смогла бы ее оживить. Она возвращается в одинокую съемную квартиру /девочки в ее возрасте должны быть самостоятельны/, падает на кровать и кусает безвкусное яблоко. Она пытается вспомнить что-то еще, что-то из детства, вспомнить и ощутить это заново, но вместо этого с каждым разом забывает все больше и больше, вплоть до имен, вплоть до событий. Они кажутся ей такими далекими и почти нереальными, словно их и не было никогда. Словно все ее детство - одна большая выдуманная история из книжки эксцентричного автора непризнанного никем. Безумства, опасности, апокалипсис и иные миры, сумасшедшая война с сумасшедшим врагом - все кажется странным, бредовым. Даже следы давно затянувшихся ссадин кажутся теперь лишь бытовыми ранениями. Больше нет никаких врагов, друзей, чудес, веселья и неловких обнимашек с братом. Существует только окружающая реальность, среди которой совершенно бесцельно не живет, а всего лишь существует она. Вечерний воздух переполнен отчаянием. Оно давит, оно сдавливает грудную клетку в тиски, отбирая весь воздух. Мейбл закрывает глаза и устало облокачивается о зашарпанную стену того самого надоевшего клуба. Снова. Одно и тоже. Мальчик в очередной раз кинул девочку. Может быть эта девочка оказалась слишком странной, может неприступной, а может этот мальчик изначально задумывал сделать ей больно. Мейбл не удивилась бы последнему варианту, она почти привыкла к такому положению дел; привыкла к тому, что не является личностью из под трафарета, который штампует людей, удобно вписывающихся в бессмысленную рутину этой реальности. И все же. - я так устала разочаровываться в людях, - дергает головой она. - не нужно изначально в них очаровываться. Мейбл вздрагивает. Ее намерение выговориться в пустоту нарушено самым внезапнейшим образом и тот, кто его нарушил, стоит сейчас слева от нее, прислонившись спиной к столбу старого, потрескивающего и сыплющего на асфальт искры, ночного фонаря. Пользы от него мало, неоновая вывеска и та дает больше света, однако Мейбл Пайнс удается разглядеть незнакомца. Она видит его впервые в жизни, что, впрочем, неудивительно - город не маленький. Но, тем не менее, эта встреча ее удивляет. - боюсь, что тогда жизнь совсем перестанет быть очаровательной. - боюсь тебя расстроить, но жизнь такая и есть. Все то. Все так. Все правильно. Потому что он прав. Кем бы он ни был. Кто он? Слишком высокий, слишком нестандартный, слишком внезапный. И волосы у него слишком светлые, нет не так, солнечные с черными оттенками у корней, глаза слишком яркие и зрачки словно из золота, а взгляд пронизывающий насквозь. Слишком нагло он смотрит на нее сейчас. Мейбл отгоняет мурашки и спешит отвернуться от незнакомца. - не по сценарию. - бормочет она. - что? - он заинтересованно смотрит в ее сторону и тушит почти догоревшую сигарету в кулаке. Ладонь обжигает, но судя по довольной ухмылке ему это явно по душе. Впрочем, она этого не видит. - если ты хотел завязать знакомство, то ты должен... хм... - она делает вид, что вспоминает все многочисленные, но уже избитые способы привлечения внимания, которыми довольствуются нынешние мальчики, подкатывая к девочкам, и выбирает самый распространенный вариант: - ...например, представиться для начала и предложить мне коктейль? Он не удерживается от того, чтобы язвительно фыркнуть. - должен? Это что правило из единого учебника по соблазнению? Он скалится и подходит к ней, одергивая полы своей слишком элегантной черной рубашки /так подозрительно много становится этих "слишком"/. Под ней - желтая футболка в тон его волосам. Ниже - узкие темные брюки. Сам он худой и да, определенно высокий - почти на две головы выше нее. И весь его вид мог бы выглядеть странно, если бы не выглядел столь привлекательно. Мейбл делает шаг назад. Она вовсе не горит желанием иметь дело с очередным недо-кавалером, пусть даже он действует более оригинально, чем все остальные. Она уверена, что цели у всех одинаковы. К тому же время близится к полуночи и ей, как и любой правильной девочке, уже давно пора домой. Впрочем, нахальный незнакомец, кажется, против, о чем свидетельствует то, что он резко хватает ее за локоть. Мейбл болезненно охает. - идем. Любовь, конечно, пьянит, но поверь - алкоголь дешевле. Он толкает ее обратно в двери клуба и Мейбл, при всем своем стремлении уйти, не смогла бы сопротивляться ввиду отсутствия на то необходимых физических сил. - ну, и чем же люди обычно угощают таких как ты? Мейбл морщит нос и неопределенно качает головой. По правде говоря, она и вовсе не пьет алкоголь. То есть абсолютно. Совсем. - не пьешь? О, это прекрасно. Я так и думал. Она не успевает ничего сказать и тем более спросить о том, откуда он узнал эту информацию, ведь вслух она не произнесла ни слова. Она лишь слабо вскрикивает, когда этот грубый наглец рывком тащит ее к барной стойке. - впрочем... зря. В твои годы могла бы. Знаешь, я слышал, что алкоголь успокаивает нервы. Мейбл молча и слегка ошарашенно наблюдает за тем, как он опустошает седьмой по счету стакан дешевого бурбона и при этом остается во вполне здравом уме. По крайней мере, ей так кажется и она на это надеется. Ведь если спиртное вдруг ударит ему в голову, то перспектива отвязаться от него без травм /и, в частности, моральных/ близится к совершенному нулю. - ты говоришь так, словно никогда до этого его не пробовал. Он резко поворачивает голову к ней, будто она только что сказала нечто невероятное, и смотрит на нее пристально несколько секунд. - этот - не пробовал. - а какой пробовал? А она все такая же. Любопытная Мейбл Пайнс. - какая тебе разница, если ты в принципе не пробовала никакой? - он прячет ухмылку в очередном, восьмом по очереди, бокале, и выглядит уж чрезмерно довольным. Мейбл щурится и раздумывает пару мгновений, решая принять ли ей этот вызов. - ах так? - она поворачивается лицом к стойке, делая знак рукой, на что услужливый бармен мигом наполняет для нее стакан. - горько, кисло, ужасно. Это ужасно! Это хуже тех яблок, что я ела за завтраком. Как ты... как вы все вообще это пьете? Умилительно. Она выглядит совершенно умилительно. Ее нос забавно морщится, она не перестает проклинать спиртное всеми словами своего небогатого и нельзя сказать, что слишком уж нецензурного лексикона, но тем не менее принимается за второй стакан. Чертова героиня, снова пытающаяся что-то и кому-то доказать. Ах, знала бы только кому. Вообще, пить с ней, с самой Мейбл Пайнс, это чертовски странно. Сидеть в этом грязном и шумном клубе странно, находится в этом мерзком, людском обличье и того страннее, а быть живым после того, что случилось так вообще нонсенс. Признаться, последнее радует больше всего. Она осушает вторую порцию бурбона и, похоже, что этого вполне хватает, чтобы свести ее восприятие реальности с константы. Проще говоря, девочка пьяна. - вот скажи мне... ради чего мы живем, а? - Мейбл легонько шатаясь, поворачивается к нему лицом /благо, что барные стулья приспособлены к тому, чтобы вертеться, иначе бы точно упала/. - мы? Она зависает на пару секунд, словно размышляя над очень важным аспектом, и поправляет: - мы... то есть люди. Люди, понимаешь? Он - безусловно, а вот она похоже уже ничего не понимает, стоит ли и дальше с ней говорить? - а я по-твоему кто? - ты... На сей раз она думает долго. Утыкается взглядом в опустевший стакан. - ...не знаю. Ты просто другой. Он ухмыляется. - жить стоит ради удовольствий. Ради новых открытий, - он отчего-то кивает на выпитый до дна бурбон, - путешествий, свободы, ради всего того, что ты хочешь. Жить стоит ради того, чтобы покорить мир или покориться ему, жить стоит ради друзей или, что заманчивее, ради врагов, да хотя бы ради того, чтобы пережить апокалипсис. - он резко замолкает и впивается взглядом в девочку, наблюдая за ее реакциями, но она, похоже, с большим трудом улавливает нить разговора. - Жить стоит просто так и безо всяких причин. Он допивает свой последний стакан и намеревается встать, чтобы уйти, но Мейбл Пайнс хватается за его руку и, отключившись, совершенно бесцеремонно падает ему на грудь. Вечерний воздух переполнен напряжением. Оно окружает их, заполняет всю комнату совсем небольшой, но уютной квартиры. Мейбл Пайнс приподнимается на кровати и с трудом находит в темноте стрелки часов. Они отстукивают почти столько же, сколько было, когда она встретила... его. Похоже, что прошли ровно сутки или же все это было одним сплошным сном. Легкое шуршание штор и Мейбл почти подпрыгивает от страха, поскольку понимает, что в комнате она не одна. Вчерашний блондин стоит к ней спиной у приоткрытого окна. Его рубашка, а заодно и футболка лежат на подлокотнике кресла и она, Мейбл, всецело может рассмотреть огромное тату на верхней части спины незнакомца. Треугольники. Перекрещенные между собой треугольники. Один большой и два маленьких. И еще какие-то символы, которые Мейбл никак не может прочесть. Надо сказать, что данная геометрическая фигура всегда вызывала у нее весьма плохие ассоциации, впрочем, сейчас Мейбл поспешила отогнать их, поскольку они показались ей во всех отношениях радикально бредовыми. Она сглатывает застрявший в горле комок опасений и пытается сделать свой тон наиболее ровным. - как ты здесь оказался? - и все же предательский голос дрожит. - мы. Мы. Действительно. Она ведь даже не помнит как попала домой. Неужели он тащил ее на руках? Не то чтобы она была такой уж тяжелой, скорее наоборот, но... боже мой, какой стыд. Она прячет лицо в ладонях и трет глаза, окончательно уничтожая вуаль сна. - допустим, но как ты узнал адрес? - о, ты удивишься, как много я могу знать. Он наконец поворачивается к ней и она видит широкую ухмылку, застывшую на его бессовестно слишком идеальном лице. Это не к добру. Вот это вот все. Изначально было не к добру. Она устало вздыхает. - как хоть тебя зовут, мистер "я знаю все"? Он снова фыркает. - имена. Так ли они важны? - важны, если я вдруг захочу позвонить и пожаловаться на тебя полиции. Ее грубый тон свидетельствует о том, что она явно зла или просто обиделась. Впрочем, то как резко она соскочила с кровати тоже не предвещает ничего хорошего. Он внезапно смеется. Так, что у Мейбл вновь мурашки по телу. Хотя исчезали ли они вообще? - глупая идея, но смелая. Ты всегда была смелой. Она останавливается на полпути к двери. Словно током ударенная. Или же осознанием. Повернуться к нему. Осторожно, без лишних движений. Это важно. - имя? Странно, но ее шепот похож на крик. Свирепая и такая... до боли знакомая Мейбл Пайнс. Он подходит к ней в плотную, практически нависает над ней. Ей стоило бы успеть взять что-нибудь тяжелое. Или острое. Да, определенно, ножницы бы подошли. А впрочем... какая бы от них была польза? - ты знаешь его, Звезда. До этого, еще не совсем уверенная в своей догадке, Мейбл надеялась, что тот, кто стоит сейчас перед ней окажется всего навсего оригинальным, но все же банальным... маньяком? Пускай. Пускай лучше так, чем... - Билл Сайфер. Она отшатывается от него столь стремительно, но он все же успевает схватить и развернуть ее спиной к себе, заламывая назад тонкие и бледные девичьи руки. Она в свою очередь пытается вырваться или, на худой конец, расцарапать мерзавцу грудь. Адреналин вкупе со страхом бьет по ее венам - абсолютно взрывной коктейль. Но, увы, также совершенно бесполезный в данной ситуации. - не шуми, Звезда-а, - с довольствием протягивает он, - и не трогай меня без разрешения. Не ухмылка - чистый оскал и Мейбл нестерпимо хочется дотянуться до его лица и стереть ее как можно больнее. - отпусти! - хрипит она сквозь сжатые от злости зубы. - только если ты обещаешь не бросаться в меня ножницами. - усмехается он. Демон ослабляет хватку и она рывком устремляется в противоположный угол комнаты. - и не лезь в мою голову! Сайфер поднимает руки в примирительном жесте, однако продолжает улыбаться так, что внутренности стынут от страха. Нет, не то, чтобы боится, но похоже, что она взволнована или, по крайней мере, пребывает в состоянии небывалого нервного возбуждения. Запускает руку в волосы и ходит по комнате из угла в угол, впрочем, все еще удерживая дистанцию. - признайся, что скучала по мне. Триумфатор. Самоуверенный и до чертиков наглый триумфатор. Иначе не скажешь. - да я тебя ненавижу! - и бра-а-тец твой тоже наверняка скучал. - не смей! - кричит она и останавливается на месте, - даже не смей к нему приближаться! - ты же знаешь, если бы я хотел, то давно бы приблизился. Он делает шаг к ней. Она не замечает, она слишком увлечена диссонансами в своей голове. - как ты вообще... здесь... - она хватает ртом воздух и отчаянно жестикулирует, пытаясь выговорить слово, которое никак не вяжется с реальностью. Выглядит презабавно. - ...как ты смог выжить? - ах, это действительно существенный вопрос, Звездочка. - Он снова делает шаг в ее сторону, но на сей раз она доверху полна гнева, чтобы отступать. - Но не лучше ли вспомнить то, как я, черт возьми, погиб? Она вдруг опускает взгляд. Виноватый жест или ему показалось? Она никогда не думала о подробностях случившегося тогда, в Гравити Фоллс. То было действительно катастрофой, чуть не вылившейся в мировые масштабы, и когда все закончилось она просто сконцентрировалась на чувстве победы. Они спасли мир. Теоретически. Фактически же без жертв не обошлось. Надо ли упоминать, что одной из таких жертв оказался сам Сайфер? По меркам Мейбл Пайнс то, что они сделали с ним было жестоко, но злодеи ведь должны получать по заслугам, разве не так? - злодеи должны, но есть масса средств помимо убийства, которые можно применить к лицам идущим в ногу с анархией, уж поверь моему опыту, Звезда. - ты хотел уничтожить мир! Что нам еще по-твоему было делать? - мы могли бы найти компромисс. - он разводит руками и улыбается, так, словно они обсуждают бизнес-планы за завтраком. - какой, к чертям, компромисс? Ты оставляешь нас в живых, но взамен мы отдаемся в рабство? - неплохой вариант, скажи? - он беззаботно падает на ее кровать и, подпирая одной рукой голову, лежит, продолжая смотреть на девочку. - Я отвел бы тебе место в моем личном гареме. Она благодарит все на свете за то, что в комнате царит полумрак и этот чертов демон не может наблюдать как вспыхнули румянцем ее щеки. - плохой. К тому же какие претензии теперь, если ты снова жив. Кстати, ты не ответил как. - возродился, - обиженно небрежно бросает он, - как феникс. Она смотрит на него как на сумасшедшего, пытающегося убедить остальных в том, что ходячие мертвецы существуют, а затем осторожно садится в кресло, не переставая внимательно следить за каждым движением Сайфера. - и... что теперь? Молчание. Он молчит. Она молчит. Они оба пристально смотрят в души друг друга минут пять, не меньше /а на деле кажется - вечность/. - а ты ждала меня. - констатирует он. - что? Как ты вообще можешь такое говорить! - не я. Ты. - он прикасается к собственному виску. - Я слышу это в твоей голове. - ложь. - да, быть может, не совсем меня, но чего-нибудь неординарного, сверхъестественного, удивительного, чего-то, что не вписывается ни в один из стандартов обыденной жизни. Согласись, я - лучшее, что могло случиться с тобой, Мейбл Пайнс. Она не знает, что отвечать. Она ненавидит его, ведь он ее враг. Но тогда, пожалуйста, пусть кто-нибудь ответит, отчего она чувствует себя так... почти счастливо? - ну и... хочешь сказать, что все станет как раньше? - ты хочешь как раньше? - хах, учти, если ты снова попытаешься уничтожить наш мир, то я снова попытаюсь убить тебя. Сайфер смеется. Вполне искренне. Возможно, она действительно сказала что-то очень и очень глупое. - не смеши меня, Звезда. Твой братец - несомненно попытается, а ты... да скорее параллельные прямые сойдутся, а фотон заимеет массу покоя, нежели произойдет то, о чем ты сейчас говоришь. Она понимает, что он безукоризненно прав, как и всегда в общем-то, но отступать не собирается. - что бы ты ни задумал - для тебя это закончится так же печально, как и в первый раз. - расслабься, Звезда. Мне не нужен твой мир. - в таком случае... что ты собираешься делать? - ничего. Вот так просто, без тени лжи и подвохов. Но она, конечно, не верит ему. - но... - для начала вернусь в свое измерение, закончу сотню дел, ожидающих развязки, да и вообще... будет тебе известно, но твой мир - не единственная мишень из всех существующих. - будь осторожнее в желаниях, мы - не единственные из существующих, кто хочет и может тебя убить. О, неужели. Да она почти смеется над ним. - ох, Звезда, твоя забота столь трогательна, что боюсь мое демоническое сердце не выдержит. - мягкий приглушенный голос и такой знакомый сарказм заставляют ее завороженно вслушиваться в каждое чертово слово /быть может, она и правда совсем отчаялась?/. - Что ж, я непременно учту твой совет. И знаешь, умерев однажды, можно научиться жить. Кстати, к тебе это тоже относится. Она закусывает губу, размышляя над смыслом сказанных Сайфером слов. Она и не помнит как так случилось, что она словно бы умерла, утонула, увязла в неподвижном омуте не той, не такой, неправильной жизни. И если он - феникс, то она все еще горсть серого пепла. Зарази меня жизнью. Пожалуйста. Ее детство ушло и все изменилось: мир, жизнь, окружение, брат, школа, друзья, все, абсолютно все. Неизменными остались лишь они. Мейбл Пайнс, вновь верящая в то, что в этом мире возможно все, включая возвращение с того света, и Билл Сайфер, только что ей это доказавший. - я не лучший пример для подражания. Других у меня не осталось. - ты слишком сентиментальна. Только и делаешь, что мечтаешь свои идиотские людские мечты и ждешь, когда кто-либо более сильный придет и заставит тебя в них поверить. - он встает и натягивает свою рубашку, нарочито не удостаивая девочку даже взглядом. - Я не обязан выправлять твою жизнь и твои сломанные маршруты, я вообще оказался здесь по чистой случайности. Лжец. - ну и еще, быть может, затем, чтобы напомнить о том, как я вас всех ненавижу. Взаимно. Они снова врезаются друг в друга взглядами, просто зная, что это в последний раз. - и что мне делать теперь? - абсолютно что хочешь. Она понимает, это не безразличие, это - совет. Делать, что хочет. Чего она хочет? Чтобы он остался? Прежде всего, украсть еще одну минуту прежде, чем он уйдет навсегда. - Билл? - мм? Он разворачивается уже в дверях. И снова - столь маленькая фигурка, против большого и сильного демона разума. Должно быть страшно, но ей плевать. Это странно, но он кажется ей почти родным. Близким. Самым. Пускай так. Ведь он все равно уйдет и просто все однажды забудет, а она... она просто следует его совету. Делает то, чего ей безумно захотелось в первую очередь. Поднимается на "носочки", хватает его за края черной рубашки, легонько притягивая к себе, и робко приникает своими губами к его. Он замирает - всего пара секунд - и просто стоит, давая ей возможность быстрее осознать, что она сейчас делает, а главное - с кем. Да, пара чертовски странных, страшных, восхитительных и самых сумасшедших секунд в ее жизни. Мейбл Пайнс отстраняется. Неловко, чуть испуганно, но все же невероятно довольная собой. - ты помнишь, что я сказал тебе про людей и очарование? Она виновато опускает взгляд в пол. - не очаровываться, - кивает, - я помню. Он выходит за порог ее совсем небольшой, но уютной квартиры и, остановившись, улыбается. - но я не человек, Звезда. Действительно. Она улыбается в ответ. Просто потому, что хочется. Просто потому, что внезапно на душе становится так долгожданно тепло. Да и просто потому, что это последний раз. Ночной воздух переполнен предвкушением новых стремлений.