Друзья познаются в беде

      Агнета выключила телевизор, едва зазвучала знакомая музыка из молодежного сериала и побежали заключительные титры. Агнес сегодня не появилась на экране, да и сама серия оказалась так себе – на четверочку с двумя минусами. Что поделаешь, иногда и у сценаристов бывают проколы, которые не под силу вытянуть даже такому талантливому режиссеру, как Дэвид Гетт.       Стрелки часов, неумолимо приближающиеся к вечеру, были для Агнеты немым укором. «Отступать дальше некуда», – решила она, собралась с духом и засела за домашнее сочинение. Тема была интересная, но совсем непростая. Это вначале второкурсники не разобрались что к чему. Стоило новой преподавательнице словесности мелом вывести на доске: «Мой настоящий друг», как все скептически захмыкали, а Эльвира Хэмлок заявила:       – Что за сопли в бланманже!       За «язык» ей тут же влетело от мисс Пьеро. Хэмлок, правда, попыталась настоять, что это не жаргон, а сленг, как в банковской американской рекламе, но у нее этот номер не прошел. Ей даже замечание в дневник накатали – за попытку сорвать пару.       Агнета сидела за письменным столом, в окружении книг, и размышляла: так кто же ее настоящий друг? О ком ей писать, да еще не менее четырех страниц, когда у нее с друзьями не густо? И ничего удивительного в этом нет. Она ведь дочь кадрового военного, чьи семьи живут на чемоданах. Да за свои семнадцать лет, если вдуматься, Агнета сменила больше школ, чем папины подопечные казарм! Вот и получалось, что подружки у Агнеты были повсюду, в каждом классе, но времени, чтобы завязать с ними близкие отношения, у нее не хватало. Больше обстоятельства мешали, но иногда и характер подводил. Хочешь не хочешь, а приходится признать: не уделяли ей с детства родительской любви, возмещая житейские неудобства. Вероятно, поэтому Агнета смогла ужиться в нормальном Стэнфордском университете, с нормальными ребятами, такими, как Агнес Белкова – подружкой детства, Джессика Ли Мур, Сэм Винчестер и Лада Винчестер-Ардье или влюбленный в нее альфа-самец Кен Липтон. Все ей казалось, что она, генеральская дочка, красавица и умница, достойна лучшего – лучшей подруги, лучшего парня, лучшего университета.       А между прочим, еще Оскар Уайльд, великий знаток человеческой души, сказал: «В этом мире есть только две трагедии: одна из них не получить то, о чем мечтаешь, другая – получить это».       Ну перевели ее родители в один из лучших университетов в Стэнфорде благодаря старому маминому знакомству. Ну устроили на льготных условиях среди доченек американских толстосумов, желая дать прекрасное образование. А толку! Агнета для большинства из них до сих пор белая ворона. Она, видите ли, стоит не на той ступеньке крутой социальной лестницы. Нет у нее прислуги в накрахмаленном фартуке, иномарки с личным шофером, особняка в три этажа с видеокамерами по периметру участка, равного территории Франции. Поначалу Агнета расстроилась, что не такая благополучная уродилась, стала на родителей наседать – цифровой плеер требовать, сотовый телефон, как у всех, нарядов подороже и побольше. Но в один прекрасный день опомнилась, приказала себе не впадать в грех зависти, и все сразу встало на свои места. В конце концов, во всем мире встречают по одежке, а провожают по уму.       «Вот и напряги свое серое вещество, подключи интеллект, а то не напишешь ничего путного в сочинении!» – подстегнула себя Агнета.       В первую очередь она, конечно, подумала о Саммер Макайриш, своей нынешней однокласснице, но тут же отклонила эту мысль. Нет, разумеется, она ее единственная подруга в настоящее время. Но можно ли ее назвать настоящим другом? Вот ведь в чем дело. Одно слово – «настоящий», а сколько вокруг него сомнений?       Нет, раз уж так поставлен вопрос, давайте сначала разберемся. Что это такое – настоящая дружба? Как отличить ее, настоящую, от копий и подделок? В одной научной книге Агнета наткнулась на фразу «Дружбу надо строить». Ну, допустим. А как ее строить, если Саммер то и дело твердит: «Господи, избавь меня от друзей, а от врагов я уж как-нибудь сама избавлюсь»? Еще умные люди утверждают: «Надо уметь чувствовать рядом с собой человека, уметь понимать его душу». За этой мудростью следует другая: «Чувствовать человека – это значит, прежде всего, понимать мотивы его поступков». Мотивов поступков Саммер понять невозможно – они балансируют на грани подсознательного мышления и условных рефлексов. Она могла обидеть ни за что ни про что, наговорить гадостей, а потом первая же полезть за тебя в драку.       Вот недавно Ирина и Ракель Смиты (те еще штучки!) отмечали свое 19-летие. Все одноклассницы получили приглашение на шашлыки в загородный дом, все, кроме Агнеты. Саммер отреагировала на это просто и ясно: «Понты и слюни!» (в общем, сленг к месту употребила) – и не поехала. Из-за Агнеты отказалась, ясное дело. И она была ей за это благодарна. Конечно, их отношения со Агнетой нельзя назвать безоблачными. В конце мая они чуть было не разругались окончательно.       А кому приятно слышать, что тебя выбрали в подруги только лишь потому, что увидели в тебе новую красивую игрушку, в которой интересно покопаться? Ссора была серьезная, и Агнета никогда не простила бы Саммер, если бы та искренне не извинилась и не предложила дружбу на равных. «Я тебя зауважала, – сказала она. – Я поняла, что ты гордая и что у тебя есть характер». И Агнета, помня о том, что и сама не без греха, помирилась с подругой. У той тоже ведь не все гладко. Родители на грани развода, вот она и срывается, когда совсем тошно становится. И мамочка у нее с приветом. Ну не в буквальном смысле… Мисс Липтон, холеной королеве, внешние данные дочки не нравятся. Прямо в глаза ей твердит: «В кого ты такая уродилась – маленькая, пухленькая, невзрачная?» Чушь!       Саммер хорошенькая, просто другая. Ну не годится она в манекенщицы, как Агнета, но это же не повод, чтобы изводить собственного ребенка укорами и развивать в нем комплекс неполноценности.       И уж если на то пошло, не всем так, как Агнете, повезло с внешностью. Все при ней: и фигура, и лицо. Некоторые знакомые утверждают, что она очень на Оксану Акиньшину смахивает – задорные светло-карие глаза, высокие скулы и большой, мягко очерченный рот. Вот только волосы у Агнеты не такие шикарные. Всего лишь мелированное каре оттенка блонд с челкой вместо роскошной кудрявой гривы актрисы. Мелирование Агнета этим летом отвоевала у родителей. Сначала они поворчали для порядка, а потом признались, что так Агнете лучше.       А дружба? В общем, как ни крути, а дружба – понятие сложное, непредсказуемое. Иногда она может связать двух совершенно непохожих людей, и никакие научные труды не в силах этого объяснить. Недавно они на эту тему со Саммер беседовали. Начала, как обычно, подруга.       – Никак не возьму в толк, – сказала она, прищурив глаза, – что у тебя с этим скрипачкой?       – Мы с ней дружим, – ответила Агнета, предполагая, что за этим последует.       Саммер была продвинутая девчонка, всю жизнь за границей провела. Свободно на английском, немецком и итальянском говорила. А тут еще гормоны в ней разыгрались.       – Дружим, – фыркнула она. – Не верю я в разнополую дружбу. Это как-то аномально. Слушай, Агнет, а она, часом, не розовая?       – Да ну тебя. Вечно тебе лесбиянки мерещатся, – обиделась Агнета.       – А что? Я знаешь сколько этого добра в Амстердаме повидала? Там это все узаконено, между прочим. Девочки могут даже семьи создавать, официально регистрировать браки.       – Да-а! Ну до чего же дошла цивилизация за какие-то две тысячи лет, – взмахнула Агнета руками, перед тем как сложить ладошки в притворном умилении. – А позвольте спросить, что за цель у такой ячейки общества? Как они прогресс человеческий собираются двигать без продолжателей рода?       – А никак. Или усыновят какого-нибудь китайчонка. За границей бум на приемных детей. У них там отношение одинаковое что к своим, что к чужим. А для прогресса, между прочим, можно себя клонировать за полмиллиона долларов, если он есть. Но я лично считаю, что шесть миллиардов населения – слишком тяжелая ноша для матушки-земли. Значит, вы со скрипачом дружите? – Саммер вернулась к тому, с чего начала. – А может, он просто тебе не в то ушко про любовь шепчет?       – Как это не в то ушко? – заинтересовалась Агнета.       – А так. Я где-то прочитала, что у мужчин правое полушарие отвечает за левое, а у девушек наоборот. Или наоборот, ну это не важно. А важно то, что когда тебе парень признается в любви, он должен делать это с определенной стороны – то ли справа, то ли слева. – Саммер поморщилась: – Непонятно объясняю?       Но Агнета уловила суть научных изысканий.       – Что же получается? Если он прошепчет признание в любви в нужное ушко, то до девчонки оно дойдет, а если не в нужное, то она его вроде как не услышит, потому что мозг ее будет настроен на другую волну.       – Ага! Сечешь фишку! – обрадовалась Саммер. – Вот за что я тебя уважаю, Миллиган, так это за твою доверчивость и сообразительность.       – Слушай, а ведь это здорово! Это какое мощное оружие против всяких прохвостов. Поворачивайся к нему не тем ухом, и все кино!       – Не проще послать его куда подальше, чем вертеться перед ним, пока с ног не свалишься? – рассмеялась Саммер, но тут ее улыбка пропала. – А у тебя что-то было в той школе, ведь так?       – Нет. – Агнета замотала головой.       – Было-было, я же вижу: ты от парней шарахаешься, словно черт от ладана. Расскажи! – потребовала она капризным тоном.       – Нечего рассказывать.       – Врешь. А я думала, что мы подруги, все-таки полгода в одном котле варимся.       – В котле? Откуда такие глубокие познания совковой жизни?       – Брось. Я же от тебя не скрываю, что у нас с Брайаном «лямур-тужур».       – Не скрываешь, – хмыкнула Агнета. – Вон у тебя засос на шее еще не прошел. И знаешь, когда парень так откровенно небрежен…       – Ты на меня не сворачивай, – оборвала Саммер красноречие Агнеты, требовательно барабаня ноготками по столу. – Колись, my dear friend about your love.       – Мне нечем поделиться, – произнесла Агнета, твердо решившая сохранить свою тайну от любопытных ушей.       В ее приватную жизнь и без того уже были посвящены слишком многие, можно сказать, из-за этого она из прежней школы и сбежала. Тут Саммер в десятку попала: было сердечное увлечение, но такое, о котором вспоминать не хочется. Опытный Райан быстро вскружил ей голову, видно, знал, в какое ушко шептать: «Доверься мне». Она, глупая, доверилась, а он ее обманул, поиграл в любовь и остыл. Хорошо, что она нашла в себе силы первой с ним расстаться. Мерзкое, должно быть, ощущение – чувствовать себя брошенной. После этого случая Агнета решила больше не влюбляться. И не то чтобы она стала дуть на воду, обжегшись на молоке, просто пришла к выводу, что под музыку дружбы легче танцевать, чем под недолговечные аккорды любви.       «Любопытно, – задумалась внезапно Агнета, – как однокурсницы будут выкручиваться из этой ситуации? Захотят ли написать о своих настоящих друзьях?»       Саммер – особа непредсказуемая: от нее можно ждать чего угодно, она свободно может и забить на сочинение. А остальные?       Кому, допустим, Талей Ансари начнет объясняться в приятельской симпатии? Может, сразу обеим подружкам? У них слаженная тусовка. Талей Ансари, дочка директора деревообрабатывающего комбината, Эльвира Хэмлок, ее папан директор звукозаписывающей студии, и Гвендолин МакНотт, у той родитель на телевидении какая-то шишка. Как сойдутся вместе, так и начинают друг друга нахваливать: «Голубушка, как хороша! Какие перышки! Какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!..» А голосок у Гвен гнусавый, и нос «орлиный» назвать носиком язык не поворачивается. МакНотт борется с полнотой всеми доступными способами. У Гвен и правда миленькая мордашка, изредка благодаря папе мелькает на экране в роли статистки, но до Агнес Белковой ей далеко, с талантом туговато.       «Не отвлекайся от главного! У тебя какая тема? „Настоящий друг“ – вот и греби к ней. Стоп!» – Агнета на лету поймала ускользающую мысль.       А почему обязательно лучшим другом должен быть человек? Кто это сказал? Вот у сироты Лады Ардье (сейчас - Винчестер-Ардье) настоящий друг – ее Сэм Винчестер.       Она из книг не вылезает, как и Сэм Винчестер, ее возлюбленный; да еще на этой умной технике деньги делает. У Лады тетя хоть и крутая бизнесвумэн, генеральный директор издательства, а племянницу правильно воспитывает и очень сильно любит. Приносит ей подработку – переводы, статейку какую-нибудь набрать. Платит в долларах. Лада не обижается, у нее пальцы по клаве шустро бегают. Она так и спросила мисс Пьеро:       – Можно, я буду использовать информации из книг?       У некоторых студентов в этом месте «шарики с роликами» быстро заработали. Распечатка – это фишка! Можно заказать сочинение какому-нибудь буквоеду, а сдать как свое собственное. Почерк ведь не определишь, а мысли? Кто же в них разберется? Твои они или у кого-то позаимствованы. Может, ты о дружбе думаешь точь-в-точь, как Дейл Карнеги.       Но мисс Пьеро, бывшая преподавательница педагогического университета, сплоховала.       – Конечно, – сказала она Ладе, – я в некоторых вопросах консерватор. Так что придется писать вам сочинения, используя информации из любых книг. Кроме того, всем вам, наверное, известно, что почерк человека может многое рассказать о его характере. Так что я буду очень рада. Буду читать ваши работы и размышлять над вашими характерами.       – Даже вы обрадуетесь, – подсказала Фиби Лингстад. – Третий заяц – грамматика. Она у меня хромает, – призналась дочка нефтяного магната—неплохая, в сущности, девчонка.       Вот, кстати, о зайцах! Бывают же четвероногие друзья самые что ни на есть настоящие. У Эльвиры Хэмлок ее рыжий перс – такое чудо! Никаких подруг не нужно! Хотя у нее лучшая подруга – Диана. У Софии Лохан, студентки из параллельной группы, прекрасная подруга пудель по кличке Забу. В одной книжке о пуделе так и было написано: «Чистоплотный „мишка“-тиран бесконечно предан только одному хозяину». А раз предан, значит, настоящий друг. И вообще, в книгах много чего любопытного можно почерпнуть для себя.       В это мгновение над Агнетой разверзлись небеса, сверкнула молния, ударил гром, и на нее снизошло озарение! Как же она раньше не сообразила, что книга не только лучший подарок, но и самый что ни на есть настоящий друг! Это же Эльдорадо! Тут такое сочинение можно написать, четырех страниц не хватит!