Друзья познаются в беде

      Агнета поняла, что ее ждет нелегкий день, когда нос к носу столкнулась с соседкой Рошель. Обе спешили. Обе не ожидали этой встречи. Обе торопливо закрывали входные двери. У Агнеты, как всегда, барахлил верхний замок.       – Доброе утро, – вежливо произнесла Агнета.       Она испытывала чувство вины и старалась ее загладить. Рошель посмотрела на нее холодным взглядом, поджала губы и стала спускаться вниз. Агнета поспешила за ней.       – Извините меня, пожалуйста, – торопливо попросила она с нотками раскаяния в голосе. – Я обещаю, этого больше не повторится.       Рошель смягчилась. Ее спина расслабилась, она чуть повернула голову:       – Будем надеяться. – На губах появилась слабая улыбка. – Не горюй, Агнета, иногда всех заносит.       Рошель махнула рукой на прощанье, села в серую «Тойоту Супру», за рулем которых сидел ее муж, и уехала, а Агнета отправилась в университет. Она хотела попросить Рошель ничего не рассказывать родителям, но не успела. А эта мысль ее очень беспокоила. Еще ее беспокоило то, что она истратила почти все деньги на эту провальную вечеринку. С утра Агнета просмотрела чеки, посчитала свою наличность и поняла, что совершила очередную глупейшую ошибку. Об этом она собиралась поговорить с Саммер, но раздался звонок на пару, а подруга на паре так и не появилась. Агнета почувствовала тревогу, кстати говоря, вполне обоснованную: Саммер вчера продолжила веселье в казино! Агнета ни разу там не была и не собиралась туда идти, потому что в мире существуют вполне реальные соблазны, которым нельзя поддаваться, иначе пропадешь ни за грош.       – После первой экранизации «А зори здесь тихие...» 1972 года, с 1969 по 2010 год, Борис Львович Васильев создал замечательные произведения: «Завтра была война», «Экспонат №...», «Великолепная шестерка» и «В списках не значился», – рассказывала мисс Пьеро.       Агнета делала вид, что слушает, а на самом деле она снова перебирала в уме затраты, вспоминая нетронутый ананас, который терпеть не могла. Она знала, что у родителей отложено «на всякий случай» в банке, как у всех. Знала, где эта банка лежит, но лезть в нее без особой нужды не хотелось. Агнета и так натворила дел – утром, в тусклых солнечных лучах, взглянула на бедную квартиру и чуть не разревелась – как Мамай с ордой прошел!       А мисс Пьеро мирно вещала о другом веке, где тоже были свои трудности.       – Мы не случайно изучаем замечательную повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...» столь подробно, потому что именно она показывает о мужестве пяти девушек на войне: Лизы Бричкиной, Софьи Гурвич, Евгении Комельковой, Маргариты Осяниной и Галины Четвертак. Давайте обменяемся мнениями, – предложила мисс Пьеро. – Как, на ваш взгляд, правильно ли поступила Рита Осянина, выстрелив себе в висок? Зачем она это сделала?       – Эти вопросы в учебнике, – заметила Эльвира Хэмлок.       – Да. Это так. Но ответы на них я хочу услышать от вас. Что вы думаете о поступке Риты Осяниной, Хэмлок?       Эльвира поднялась с кислым лицом, на котором было написано: «Напросилась на свою голову!» – и пошла отвечать у доски, что она думает о Рите Осяниной.       Минут через пятнадцать после начала урока в кабинет литературы уверенно постучали.       – Можно войти, мисс Пьеро?       Саммер, собственно, уже вошла и даже закрыла за собой дверь, ожидая разрешения сесть на место.       – Макайриш, – с удовлетворением произнесла преподавательница, приспустив очки с носа.       – Я, – подтвердила Саммер, поигрывая красным знакомым шарфом, концы которого болтались где-то у пола.       Ребята довольно захмыкали. Агнета заметила, как зашушукались Джейн Эрнандес и Влада Тэррингтон, сидевшие одна за другой, как воровато, в ожидании жареного, переглянулись Гвендолин МакНотт и Талей Ансари.       – Ну и какая ужасная катастрофа оправдывает ваше нынешнее опоздание? – поинтересовалась мисс Пьеро.       – Меня завуч задержала, – сообщила Саммер хмуро.       – Что ж, причина вполне уважительная. Можете занять свое место. – мисс Пьеро повернулась к Сэму Винчестеру и Ладе Винчестер-Ардье, отвечающих у доски. – Продолжайте, Сэм и Лада.       И те серьезно и умно продолжили:       – Значение выражения "У войны - не женское лицо" говорится о жестокости войны и о том, что женщинам там не место. - сказал Сэм Винчестер.       А Лада Винчестер-Ардье добавила:       – Примером всего этого является замечательная повесть Бориса Васильева "А зори здесь тихие...", одноименная книга Светланы Алексиевич.       – Прямо как я, – проворчала Макайриш.       Агнета хотела обернуться, но не посмела под вездесущим взглядом мисс Пьеро.       – Отлично, Лада и Сэм, садитесь, очень хорошо ответили. Обоим "пять", – сказала кураторша, ставя в журнал честно отработанные пятерки. – Саммер!       Саммер, грохнув крышкой, поднялась.       – Как вам кажется: зачем Рита Осянина выстрелила себе в висок?       Агнета прикусила губы, чтобы не улыбнуться. Уговор дороже денег!       – Понятия не имею! – ответила Саммер равнодушным тоном, и Агнете расхотелось смеяться.       Что еще такое? Она должна была выучить, она обещала, и времени у нее было предостаточно… Саммер так не думала.       – Я не готова к паре, – заявила она. – У меня на Риту Осянину времени не хватило.       Мисс Пьеро встала, прошла к окну. Она не спешила поставить двойку.       – Допустим. – Она посмотрела на голые, заледеневшие от инея ветки, обернулась к Саммер. – Но вы же можете начать размышлять вслух. Вы ведь знакомы с содержанием повести о Великой Отечественной войне?       – В общих чертах, – пробурчала Макайриш.       – Вспомните фильмы. Великолепный Андрей Мартынов, женственная Ольга Остроумова... Каждый из них создал свой образ. Вам известно значение выражение «У войны - не женское лицо»? – Саммер молчала. – Его чаще всего употребляют, когда хотят сказать о мучительной двойственности человека, который осознал свой долг, – мягко направляла Саммер мисс Пьеро, – но не может решиться на действие. Саммер уперто продолжала молчать.       – Ну хорошо, садитесь. Я не буду ставить оценку сегодня. Надеюсь, что к следующему уроку вы найдете время подготовиться. Учтите, Макайриш, я обязательно вас вызову, – строго добавила мисс Пьеро.       На перемене Агнета набросилась на подругу:       – Ты в своем уме?       – Вроде бы.       – Значит, это я сошла с ума?       – Хватит трепаться! – Саммер устало откинула голову на спинку кресла.       Агнета рассердилась не на шутку. Хорошо, что они успели первыми занять беседку, им никто не мешал. Джейн Эрнандес случайно заглянула, но, увидев насупившихся подруг, испарилась.       – Тебе что, трудно было о Рите Осяниной пару страниц прочитать, у тебя же целый вторник был!       – Фигня все это, – бросила Саммер, глядя вдаль. – Все равно меня мать к отцу не отпустит, даже если я к завтрашнему дню в отличницу превращусь. Тут нужно радикально все менять.       – Как радикально?       – Сваливать отсюда нужно, вот как. Мне этот самый лучший университет… – Саммер кисло скривилась. – А-а-а, хватит об этом. У меня неприятности поважнее.       – У меня тоже не все прекрасно после вчерашнего, – напомнила Агнета. – Соседи пригрозили родителям сообщить о моем плохом поведении.       – Плюнь, – посоветовала Саммер.       – Как плюнуть?       – Как великий комбинатор – слюной! Да пока твои предки на историческую родину вернутся, все сто раз забудется, – успокоила подруга.       «А ведь верно», – обрадовалась Агнета, на сердце стало легче. Оставался вопрос о деньгах, ну и о Райане нужно было поговорить, хотя и не хотелось. – Саммер, я тут прикинула утром, – начала Агнета, – получается, с каждого нужно собрать девятсот пятьдесят девять долларов и…       – Придется подождать, – оборвала Макайриш на полуслове. – Мы вчера в казино все под ноль спустили. Райан на меня так разозлился, что один уехал в своем белом кабриолете, шарф, вон, забыл. А я как дурочка осталась на улице в три часа ночи: «Метро закрыто, в такси не содют», – процитировала она Высоцкого.       – Ну, я, конечно, подожду, раз так события повернулись, – растерянно произнесла Агнета, – но у меня осталось 745 долларов, на них долго не протянешь.       – Ладно, верну я тебе эти сто долларов, тоже мне деньги, – внезапно согласилась Саммер. – А вообще-то, если бы ты нашу теплую компанию не свернула, мы бы за рулеткой не оказались…       – Ты соображаешь, что говоришь? – возмутилась Агнета от такой наглости. – Получается, что это я во всем виновата? Ты бы лучше посмотрела, что в моей квартире творится! Ковер испорчен, все вверх дном, гора немытой посуды. Я думала, мы нормально посидим, потанцуем, видак посмотрим, потом… ("Вместе с тобой порядок наведем", - хотела сказать Агнета).       – Песни попоем, – съязвила Саммер. – «Changing, moving, in my circle...»       – А что в этих песнях плохого?       – Ничего. Не заводись по пустякам. Дай мне лучше ключи от своей квартиры на пару часов.       – Что? – Агнете показалось, что она ослышалась.       – Ключи, – повторила Саммер внятно. – Я, собственно, из-за них здесь и появилась. Мне с Райаном нужно срочно помириться в интимной, уютной обстановке.       – В моей квартире?       – Ну не в моей же.       – У меня там развал, ты забыла?       – Мы закроем на это глаза.       – Нет.       – Что "нет"? – До Макайриш никак не хотело доходить.       – Я не дам тебе ключи. У меня, знаешь ли, не дом свиданий – это раз…       – А я думала, что мы близкие подруги, – резко перебила Саммер. – Я тебя о такой ерунде прошу, а ты! Принципиальную из себя строишь? Может, это и неплохо, но только не ко времени. Райан мне нравится, и я не хочу его терять, понимаешь?       – А ты понимаешь, что у твоего Райана два лица?       – Гамлетизм, что ли?       – Хуже. Рита Осянина и то страдала, а этот – дурью.       – Это ты насчет вчерашнего? Кто кого кататься приглашал? – вкрадчиво отозвалась подруга. – Так в этом трудно разобраться: он свою линию будет гнуть, ты – свою. И они как две параллельные – никогда не пересекутся. Райан, кстати, со мной поделился насчет твоих расспросов.       – Ничего я не расспрашивала. Я и так знаю, что от таких парней, как он, одни неприятности. Да тебе не мириться с ним нужно, а бежать от него, пока не поздно!       – Все! – взорвалась Макайриш. – Ты меня достала по самое темечко своим тюканьем! Мне не советы твои нужны, а дельная помощь. Дашь ключи? – Она впилась в Агнету глазами.       – Нет.       – Ну и черт с тобой! Знать тебя больше не желаю… лесбиянка тупая!       Саммер выскочила из беседки и бросилась вниз по лестнице, а Агнета осталась сидеть как приклеенная. Она никак не могла прийти в себя. Вроде разговаривали, ну, спорили, потом ссориться начали, но за что она так ее обидела? Лесбиянка тупая… Мы с тобой, мол, равны, но я все-таки чуточку равнее.       – Агнета, ты на географию идешь? – позвала ее проходившие мимо неё Сэм и Лада.       Агнета в слезах пошла, механически переставляя ноги. Словно почувствовав, что у нее не все в порядке, учителя не вызывали ее ни к доске, ни с места. И на том спасибо!       Вечером Агнета загрузила себя домашней работой, стараясь не думать о ссоре с подругой. Отчистила ковер, склеила фужер – получилось совершенно незаметно, перемыла и убрала посуду, пропылесосила, отнесла в чистку покрывало, отдраила туалет и ванную. В общем, навела порядок, уничтожив следы своей беспросветной глупости. Теперь ничто ее не укоряло, каждая вещь была на своем месте, но на душе по-прежнему скребли кошки. Агнета впервые почувствовала, что скучает по родителям, ей захотелось услышать густой папин голос и мамин смех, а может быть, ее ворчание по поводу того, что Агнета, великовозрастная девица, повсюду разбрасывает свои вещи, но в комнате всего лишь тихонько бухтел телевизор.