Друзья познаются в беде

      – Агнета, тебя мисс Честертон просила зайти, – сказала мисс Пьеро в конце пар.       Агнета чертыхнулась про себя. Как раз сегодня они с Дином собрались пройтись по нескольким лавкам, а после заглянуть на квартиру к одному любителю изящной старины. Он назначил им встречу на семь часов.       Прошла неделя в поисках и тревогах, но Агнета не теряла надежды, что сможет отыскать «Крылатый ветер». У нее просто не было иного выхода: через четыре дня возвращались родители. Гранхэм твердил одно: «Ищем. Еще прошло слишком мало времени. Нужно набраться терпения». Агнета не очень верила в эти уговоры и доводы, и, если бы не поддержка друзей, ей пришлось бы совсем плохо. Вот когда Агнета по достоинству оценила пословицу: «Друзья познаются в беде». Агнес с Лео и Лада с Сэмом с ног сбились, рыская по Лоуренсу. А Дин, как никто иной, помогал ей и поддерживал ее морально. И вот сейчас он ждет ее у метро (они встречались там всю прошедшую неделю ровно в два), а Агнета вынуждена идти к директору.       – Ты что-то совсем пропала, – укорила ее мисс Честертон.       Агнета потупила взгляд, ей нечем было оправдаться. Она так и не решилась рассказать мисс Честертон о своих злоключениях.       – У тебя все в порядке? – В голосе маминой приятельницы Агнета уловила нотки тревоги.       – Да, все нормально, – твердо ответила она и, набравшись храбрости, посмотрела на мисс Честертон. Дома ее учили: если человек избегает смотреть другому человеку в глаза, значит, совесть его не чиста. У Агнеты совесть была не то чтобы не чиста, но как-то неспокойна, однако вины она за собой не чувствовала. Она все сделала как нужно: заявила в милицию, поменяла замки. Какой смысл волновать понапрасну мисс Честертон?       – Вы хотели со мной о чем-то поговорить? – напомнила Агнета, ерзая от нетерпения на стуле.       – Меня беспокоит твоя успеваемость. – мисс Честертон открыла журнал. – В начале прошлой недели ты получила тройку по алгебре, потом появилась тройка по обществознанию, а вчера мне пожаловалась на тебя преподавательница географии. Ты не приготовила тему. А ведь география у тебя всегда шла отлично! Вот я и спрашиваю тебя, Агнета: что случилось?       – Просто я соскучилась по родителям, – зарыдала Агнета. По крайней мере, в этом она не погрешила против истины. В остальном она придерживалась «политики страуса», не очень приятная вещь, зато удобная.       – Ах вот оно что? – облегченно выдохнула мисс Честертон, подошла к Агнете, обняв ее за плечо и гладя ее по голове, пытаясь успокоить. – Теперь мне все понятно. Ну, Агнета, не плачь, пожалуйста. Конечно, ты соскучилась, третью неделю одна. Но я же предлагала тебе переехать ко мне, еще не поздно. Мы с тобой прекрасно проведем оставшееся время.       – Спасибо, мисс Честертон, но я не хочу вас стеснять, и потом, осталось всего четыре дня. Мне нужно квартиру прибрать, пропылесосить, продукты купить…       – Ну, как хочешь, ты девочка взрослая, самостоятельная, знаешь, что для тебя лучше, – согласилась мисс Честертон, погладив по голове Агнету и успокаивая ее. – Но я уверена, что твоим родителям будет гораздо приятнее, если ты покажешь им дневник с пятерками, а не с тройками. Ведь так?       – Да, так, – подтвердила Агнета, решив срочно подтянуться.       Покончив с официальной частью, мисс Честертон радушно предложила: «А давай-ка попьем чайку!»       Как по мановению волшебной палочки, появился сервированный столик, Агнета тоскливо посмотрела на часы и не посмела отказаться.       Чаепитие растянулось минут на двадцать. Слава богу, звонок из пожарной инспекции спас. От мисс Честертон требовали каких-то дополнительных мер безопасности, и ей стало не до гостеприимства. Агнета распрощалась, выскочила из кабинета и пустилась вниз по лестнице так, как будто за ней гнались черти со сковородкой. «Дин, вероятно, уже ушел», – крутилось в голове. Не сбавляя скорости, она завернула к раздевалке и услышала:       – Агнета! Тормози!       Агнета не поверила своим ушам, а обернувшись, отказалась верить и своим глазам. У входа стоял Дин в дутой яркой куртке нараспашку, кожаных джинсах и с рюкзаком на плече. Он, как всегда, улыбался.       – Ты зачем здесь? – прошипела Агнета, оглядываясь по сторонам. Пока коридоры были пусты, но заканчивались третья пара и факультатив по русскому.       – Тебя пришел разыскивать, зачем же еще. На мобилу звоню, не отвечаешь. Вот я и задергался.       – Нам не разрешают ими в университете пользоваться.       – Я же этого не знал. – Дин по-деловому огляделся, поправляя безупречную стрижку. – Шикарно живете, не ожидал такой крутизны. – Он посмотрел на Агнету и хитровато прищурился: – А правду мне Агнета говорила, что у вас здесь что-то вроде женского монастыря?       Раздался звонок.       – Сейчас сам увидишь, – процедила Агнета.       Убегать было поздно. На лестнице уже показались первые монастырские ласточки, среди них Тэррингтон, МакНотт и Ансари и иже с ними, с факультатива. Несколько секунд они смотрели на Агнету и Дина, обсуждая что-то автоматом, потом до них дошло, кто перед ними, и они с шумом и визгом бросились вниз.       – Ой! Это же Винчестер-старший! Дин, что ты здесь делаешь? Дай автограф! Почему ты в последних сериях не появляешься? Какой милашка! Агнета, ты откуда его знаешь? – загалдели со всех сторон.       Дин довольно рассмеялся.       – Тихо, девочки, не все сразу! Вы, значит, подружки Агнеты? – неожиданно спросил он.       Оттеснив в сторону остальных, Влада Тэррингтон пронзила Дина таким взглядом, что краска на ее ресницах оплавилась и чуть ли не задымилась.       – Да, мы все ее подруги, – сообщила она с театральным придыханием. – Меня зовут Влада.       – Очень приятно. – Дин пожал протянутые пальчики.       – А меня Гвен, – воспользовалась случаем МакНотт       – А меня Талей, Джейн, Флорита…       Агнета чуть не грохнулась в обморок, но в последнюю минуту передумала и сунула Дину в руки свой рюкзак:       – На, держи. Мне одеться нужно, – после чего ушла в раздевалку.       Чем он там развлекал «ее подруг», она не знала. Но до нее доносились взрывы смеха, его голос и их ответное щебетание. Дин, похоже, купался в море обожания. Это почему-то разозлило Агнету еще сильнее.       – Больше никогда, слышишь, никогда не приходи ко мне в университет, – выговаривала она гневно, направляясь к метро.       – Как скажешь, – соглашался Дин, приспосабливаясь к ее торопливому шагу.       – У нас это не принято.       – Я понял.       – Вот увидела бы мисс Честертон…       – А по-моему, дело не в ней, – перебил Дин, останавливаясь и разворачивая Агнету лицом к себе.       – А в чем?       – Вот ты мне и расскажи в чем.       Весь запал гнева у Агнеты испарился.       – Никакие они мне не подруги, – призналась она, – просто учимся вместе.       – Я догадался.       – Была одна, Саммер, но мы с ней разошлись… по идейным соображениям.       – В жизни и не такое случается. Давай зайдем куда-нибудь пожевать, а то я не успел после уроков перекусить.       Больше они к этому вопросу не возвращались. Занялись делом, изредка перезваниваясь с остальными. Очередной поход по антикварным лавкам никому ничего не дал. Ровно в семь Агнета и Дин остановились возле обычной панельной высотки.       – На каком этаже живет наш любитель антиквариата? – с замиранием сердца спросила Агнета.       – На двенадцатом, – ответил ничего не подозревающий Дин.       – Все, приехали, – пробурчала она.       – Что?       – Ничего.       Подняться пешком на двенадцатый этаж было сложно, но возможно. Невозможно было другое: признаться, почему они не могут воспользоваться как все нормальные люди лифтом. Агнета сглотнула ком, застрявший в горле, и шагнула вслед за Дином в лифт.       Едва он нажал на нужную кнопку, она начала произносить детскую считалку про себя, обычно ее хватало до девятого этажа.       «На золотом крыльце сидели»… – растягивала время Агнета, позабыв о Дине. Лифт остановился и, не успели его двери расползтись в разные стороны, как она, горной козочкой, уже выскочила на лестничную площадку. Дин позвонил.       «А вдруг…» – подумалось Агнете.       Встреча получилась познавательная, но, к сожалению, безрезультатная.       – В 1882 году двадцатилетний Агафон Фаберже присоединился к Карлу в Санкт-Петербурге и проработал с ним более десяти лет. Агафон был талантливее своего старшего брата. Он находил вдохновение в античности, в искусстве Востока, в природе… – рассказывала Пенни Нровиц, большая поклонница искусства и братьев Фаберже. У него дома хранилось пасхальное яйцо, серебряный кубок, фигурки животных, созданные этими мастерами, но он ничего не слышал о «Ветре».       – Не расстраивайся, – сказал Дин, едва они вошли в лифт, покинув гостеприимного и словоохотливого старика.       – Обидно, что такая красота под замками, – отозвалась Света.       – Но он же завещал свою коллекцию музею, – напомнил Дин.       Агнета принялась за считалочку, и вдруг лифт дернулся, остановился, и в нем погас свет.       – О как! – беспечно рассмеялся Дин. – Давненько я не застревал в лифтах!       Однако Агнете было не до смеха.       – Делай же что-нибудь! – потребовала она.       – Что? У меня даже спичек нет, я же не курю. – Вопреки этому утверждению Дин на ощупь стал разыскивать на панели кнопку аварийного вызова. – Вот будет забавно, если нам придется здесь заночевать. Заночевать! Агнета ощутила, как липкий страх закрадывается ей в душу, стало трудно дышать. Казалось, стены сжимаются вокруг нее. Мрак лифта грозил поглотить ее заживо. Точно так же, как в давних страшных снах, когда она блуждала по бесконечным темным коридорам и не могла найти выхода. Агнета испуганно потянулась к Дину.       – Дин, – призналась она тоненьким, потерянным голосом, вцепившись в его рукав, – я плохо себя чувствую в замкнутом пространстве.       Дин принял эту информацию, просчитал ее в общей цепи и пришел к единственно верному решению. В полной темноте он отыскал холодные дрожащие губы и приник к ним. Он согревал их до тех пор, пока они не ожили. Ему было чертовски здорово, но тут лифт дернулся, зажегся свет, и девушка, секунду назад так доверчиво прижимавшаяся к нему, отпрянула в сторону.       – Гм, – прокашлялся Дин.       Агнета на него не смотрела, хмуро глядя себе под ноги до тех пор, пока они не вышли из подъезда.       – Я еду домой, – сообщила она. – Мне еще физику нужно учить. – Ее голос звучал излишне ровно, и Дин моментально уловил в нем фальшь.       – Так и будешь делать вид, что ничего не произошло? – поинтересовался он. Агнета молчала, глотала морозный воздух и молчала.       – Давай поговорим об этом, – настаивал Дин, разворачивая ее к себе лицом и пытаясь заглянуть ей в глаза.       – Нет, мы не будем об этом говорить.       – Нет? – бровь Дина изогнулась.       – Нет.       – Но почему? – изумился он.       – Ну, пожалуйста, Дин, – попросила Агнета, упираясь ему в грудь кулачками. – Я от испуга плохо соображала.       Лицо Дина помрачнело.       – Значит, все дело только в твоей клаустрофобии? А мое мужское обаяние ни при чем?       Агнета вырвалась, зашагала к метро. Дин ее быстро догнал.       – Ладно, не злись. Сморозил глупость.       – Тебе легко говорить, – ворчливо отозвалась Агнета, поглядывая на его мужественный профиль. – Ты не страдаешь от этого синдрома страха. А как было бы приятно узнать, что у тебя есть какой-нибудь присущий цивилизованному человеку невроз, какая-нибудь маленькая, милая слабость…       – Есть такая.       – Правда? – Агнета засверкала глазами: наконец-то обнаружился хоть один крошечный изъян в этом совершенстве. – И что это?       – Не что, а кто. Если ты очень меня попросишь, я так и быть назову тебе ее имя.       – С тобой невозможно серьезно разговаривать.       – Ну вот, ты опять злишься, – рассмеялся Дин.       Дорога домой с Дином всегда была короткой.       – Я пойду – Агнета взглянула на часы, оказавшись под фонарем. – Родители должны позвонить.       – Они все еще не в курсе?       – Нет. Прилетят домой, тогда все сразу от них и получу.       – Ну и правильно. Незачем им отпуск портить, и потом, у нас еще времени вагон и маленькая тележка, – успокоил Дин. – А насчет «получу все сразу»… Хочешь, я поеду с тобой в аэропорт?       – Хочу! – сразу же согласилась Агнета. – Авось при тебе они не станут дочку колотить.       – Решено: в субботу я в твоем распоряжении. – Дин озабоченно сдвинул брови. – «Колотить», надеюсь, преувеличение?       – Черный юмор.       – Ты так больше не шути. У меня сердце может не выдержать. Все, беги, а то звонок пропустишь.       – Угу, и физику нужно учить, – вспомнила Агнета.       – Тем более.       Так закончился этот день.       А следующий день оказался удивительным, прямо как в одной из волшебных сказок Шарля Перро.