Человек, у которого есть все (и ничего)

Он ждет поезда. Естественно, он постоянно ждет поезда. Старый добрый пешеходный экспресс далеко не увезет; ткни большим пальцем вверх – и сможешь ехать чуток быстрее, но тогда придется болтать с шофером, а Имс подустал от расспросов. Откуда ты? Куда идешь? А что можешь делать? А что это за акцент? Ты был в армии? Где твоя семья? Почему бы тебе не добраться до Нью-Йорка, наняться на корабль и уплыть домой? Да еще с собакой подбирают неохотно, но Имс ни за что не оставит Мистера Чарльза. Правда, впрыгнуть в товарняк на ходу тоже стало тяжелее, но разве можно бросить Мистера Чарльза в каком-нибудь Богом забытом городке? *** Он смутно помнит, где подобрал этого пса. То было какое-то унылое пыльное местечко, вот и все, что он знает, да плюнуть бы на это и растереть. Но его беспокоит, что вспомнить не выходит. Пес лежал под покоробленными досками железнодорожной платформы и несчастно следил за бродягами, снующими по депо. Его шоколадно-коричневую шерсть покрывали пыль и колючки; сквозь шкуру проступали ребра, и он явно знавал лучшие деньки, как и сам Имс. Наверное, именно поэтому Имс почесал бедолагу за ушами и поделился с ним ломтем кукурузного хлеба. Многочисленные блохи тут же пошли в атаку, но у Имса просто духу не хватило отогнать пса. Какая-никакая, а польза от Мистера Чарльза тоже есть. Большинство бродяг не любит собак – сказывается плохой опыт знакомств с шавками всех форм и размеров – однако пес служит отличной защитой. Кроме того, Имс чувствует себя увереннее, зная, что кому-то небезразлично его существование, пусть даже этот кто-то – грязная псина, у которой рвения больше, чем мозгов. *** Он уже целую вечность шаркает надоевшим веником по все той же комнате все того же придорожного мотеля – ну, или так ему кажется. После пары-другой лет в дороге все придорожные мотели выглядят одинаково, а Имс бродяжничает куда дольше. Он, скорее, не метет, а гоняет пыль из одного угла в другой; все придорожные мотели схожи еще и тем, что в них никогда не бывает по-настоящему чисто. Владельцы пытаются придать им видок поприличнее – ну, по крайней мере, некоторые, – но при полном безлюдье, когда бизнес то замирает, то вовсе останавливается, на уборку комнат от песка и грязи тратится куда больше сил, чем оно того стоит. Имса не смущает ни явная тщетность своей работы, ни горсть песка в кровати; да и вообще, бывали у него и худшие ночлежки, чем комнатка восемь на двенадцать (1). Имса не смущает отсутствие телефона – ему некому звонить; не смущает отсутствие бассейна – он не умеет плавать; а что касается запрета на животных… что ж, Имс владеет даром убеждения, и обычно ему удается уболтать владельца мотеля на то, чтобы оставить Мистера Чарльза в номере. А если и не удается – в итоге Мистер Чарльз все равно засыпает под его кроватью. *** Час ночи. Имс пытается перехватить пару часов сна в углу полупустого товарного вагона, который упорно тащится за локомотивом на север. Имс не знает точного пункта назначения, но его это едва ли беспокоит. Мистер Чарльз свернулся рядом тугим клубком, положив голову на бедро хозяина. Покачивания поезда обычно убаюкивают Имса, а перестук колес – успокаивает, но сейчас этот звук почему-то напоминает лишь о пулеметной очереди. Сегодня котелок плоховато варит, и Имс не может понять, почему. Он не помнит, как сюда попал, вот в чем дело. Он помнит, как работал на благодетельную домохозяюшку, помнит, как она дала ему сэндвич с толстым слоем ветчины, а Мистеру Чарльзу – суповую косточку. Помнит этого треклятого железнодорожного быка (2) Артура, который снова встал у него на пути и сказал идти за ним. Однако Имс не настолько нуждался в жилье площадью в триста квадратов (3) и собственной койке, чтобы отправляться за ними прямиком в тюрягу. А после он помнит только этот товарный вагон, в котором слабо пахнет плесенью и патокой. *** Очередной день, очередной заброшенный городок в миллионах миль от цивилизации. На улице парит, и Имс, раздевшись до майки, шваркает шваброй по полу единственной в городке столовой. Он здесь уже час, может, даже два, и за все это время не зашел ни один посетитель. На самом деле, Имс не видел ни единой живой души с тех пор, как взял в руки швабру – ни официантку, ни даже хозяина. Возможно, ему вовсе не беспочвенно вспоминаются крохотные городки из хорроров. Они кажутся такими живописными, пока горожане не приносят ничего не подозревающего приезжего в жертву плотоядным курицам. – Имс. Подняв взгляд, он видит довольно высокого блондина, который наблюдает за ним из-за стойки. Он не похож на владельца, но выглядит почему-то знакомым. Одет он то ли как гробовщик, то ли как продавец библий. – Имс, ты должен пойти со мной, – говорит он. – Тебе не полагается быть здесь. Имс опирается на швабру. – И где же мне полагается быть, друг? – Это все нереально, – продолжает мужик. – Ты знаешь, что здесь нет ничего реального. – А мне кажется, все вполне реально, – пожимает плечами Имс и возвращается к своему занятию. – Как ты сюда попал? – спрашивает мужик. Он выглядит как учитель, задавший особенно каверзный вопрос. – Так же, как и все остальные ребята, – отвечает Имс. Он чувствует на себе взгляд этого странного мужика. Мистер Чарльз лежит перед входом, опустив голову на лапы, но смотрит настороженно. – Запрыгнул в поезд и слез на остановке. – А где ты был до того? Имс продолжает возить шваброй по полу. Вода становится все грязнее, но выцветший линолеум не делается ни на йоту чище. Веревочная швабра не справляется с многолетней грязью, втоптанной в пол бесконечными ботинками. Имс не может вспомнить название города, в котором жил до этого. Он пытался – как пытается каждый раз – но название так и не всплыло. Он не знает, почему это важно; все равно все эти городишки выглядят одинаково: почта, одна-две забегаловки, улочка с магазинами, заправка, церковь и мотель. Железнодорожная станция, кладбище. Иногда еще приют или тюрьма. Горстка жителей. Которые в каждом, в каждом затерянном по дороге городке похожи друг на друга, как две капли воды, такие же невыразительные и незапоминающиеся, как городские здания. – Это нереально, Имс, – мужик вещает спокойно, убедительно и размеренно. – Ты в лимбе. Слово звенит слабым, отдаленным звоночком, как бы предупреждая о чем-то, но спустя мгновение Имс отгоняет эту мысль. Мистер Чарльз поднимает голову и рычит, враждебно глядя на мужика. Имс никогда еще не видел у пса такого взгляда. – По-моему, ты ему не нравишься, – говорит Имс с намеком на угрозу. Он бросает швабру, скупо и опасно улыбается блондинчику и напрягается всем телом, как боксер-показушник перед началом боя. – Я склонен доверять его мнению. Мистер Чарльз уже стоит на прямых лапах, вздыбив шерсть, и еще глуше, дико рычит. Стоит Имсу только щелкнуть пальцами, показать взглядом – и Мистер Чарльз бросится на блондинчика, чтобы вырвать ему глотку. Но блондинчик совсем не дурак – ну или, по крайней мере, не совсем дурак. – Ладно, – вздыхает он, поднимает руки и медленно пятится назад. – Но я не враг тебе, Имс. Мы просто пытаемся вернуть тебя домой. Тебе здесь не место. Имс наблюдает, как мужик разворачивается и уходит на кухню – наверное, чтобы оттуда через черный ход выбраться на улицу. Имс не спешит расслабляться, пока Мистер Чарльз не ложится обратно на пол. – Никому здесь не место, – говорит он псу, и тот только косится в ответ. *** – Мистер Имс. Он узнал бы этот голос где угодно. – Мистер Артур. Имс даже не шевелится: так и продолжает лежать на лавочке перед станцией, прикрыв лицо рабочей кепкой. Мистер Чарльз негромко фыркает откуда-то из-под лавки, но не лает. Пес уже давно перестал рычать на Артура: очередное событие, которому Имс не может найти объяснения. – Куда направляетесь? Боже, как же Имс ненавидит этот вопрос. – Сяду на полночный поезд, куда бы он ни ше-е-ел (4), – последнее слово выходит протяжным, как в песне, и это слегка выбивает его из колеи – он и сам не понимает почему. Артур тихо усмехается; Имс никогда еще не слышал от него таких звуков, поэтому быстро стягивает с лица кепку и садится. – У вас новые правила? – спрашивает он, щурясь на солнце. – Надо подружиться с бродягой, прежде чем отправить его за решетку? Артур перемещается так, чтобы оставить солнце сбоку. Безукоризненный синий костюм сидит на нем идеально; фетровая шляпа в тон бросает легкую тень на лицо, выгодно подчеркивая острые скулы. Из-за этого Артур кажется опасным и почему-то куда более знакомым, чем есть на самом деле. Он возникает то тут, то там; иногда появляется на станции или в кафе, порой – фланирует по главной улице. Имс никогда не видел, чтобы он запихивал бродяг в воронок или замахивался на них дубинкой, но эта походка его не обманет. Так ходят поборники законности и правопорядка, так ходит сытый, уверенный человек, которому не надо беспокоиться о ночлеге и который никогда в себе не сомневается. – Я здесь не для того, чтобы арестовать тебя, Имс, – невозмутимо говорит Артур. – Мне нужно только вытащить тебя отсюда. Ты знаешь, что так быть не должно. Ты хотя бы понимаешь, где ты? Имс кидает взгляд на вывеску, украшающую угол станции. Там должно быть написано название города, но оно такое размытое, что ни буквы не различить. – А без разницы, – он пожимает плечами. Пес тыкает его носом в ногу, и Имс тянется вниз, чтобы почесать Мистера Чарльза за ушами. – Что там хорошо, что здесь неплохо. Артур со вздохом присаживается на скамейку рядом с Имсом. – Это лимб, Имс, – он говорит с таким терпением, какого Имс еще никогда от него не слышал. Это нелепо, потому что Имс не так хорошо знает этого типа, чтобы понимать, как он обычно говорит. Артур просто время от времени возникает у него на пути, как фальшивый пенни, и всегда пытается утащить куда-то вслед за собой. Ничего, в конце концов он исчезнет, как всегда. – Помнишь дело Томпсона? Там все пошло прахом. Химик оказался полным дерьмом, сам не понимал, что делает. У тебя началась нестандартная реакция на сомнацин. Что-то скребется на задворках памяти. Мистер Чарльз, заскулив, придвигается ближе к ноге Имса. Во взгляде Артура – ни капли неуверенности. Однако Имс по линии его плеч видит, как он напряжен и обеспокоен, и снова Имс не может взять в толк, откуда это знает, почему различает такие тонкости его позы. – Единственный Томпсон, которого я знаю, – бывший рабочий, – говорит Имс и откидывается на спинку скамейки. Он устраивает целое представление, хлопая по карманам в поисках подобранной сегодня с земли сигары. – Не знаю никаких химиков; здесь не так уж много университетских умников. Кроме тебя, конечно. Артур снова усмехается, а Мистер Чарльз подвывает. Когда Имс опускает взгляд, то видит, как пес в упор смотрит на него. Он поднимает лапу и кладет ее на колено Имсу. Когда Имс не отзывается, Мистер Чарльз встает и подходит к Артуру, чтобы лизнуть ему руку. – Тебе здесь не место, Имс, – Артур говорит спокойно и размеренно. Убедительно, как и блондинчик, но Мистер Чарльз не воспринимает его как угрозу. Снова проскулив, он тыкает Артура носом в бедро. Артур рассеянно гладит пса по голове, не отрывая взгляда от Имса. – Ты должен пойти со мной, – повторяет он, как заевшая пластинка. – Ты должен вернуться домой. Внезапно Имса охватывает дикая ярость. – Я же понимаю, как ты стал таким франтом, Артур, – он цедит каждое слово. – Отхватил себе приличную работенку с доходом, который позволяет слепить всех вокруг своим костюмом – но, знаешь, далеко не всем сейчас так везет. Большинству из нас приходится заниматься весьма странными вещами и носить старую, истрепанную одежду. Артур почти незаметно дергает уголком губ. – А еще ты не платишь взносы в профсоюз (5). Имс понятия не имеет, какого черта это должно значить, и немного пугается, когда слышит у себя в голове эту же строчку, наложенную на музыку. Артур смотрит прямо на Имса – тепло и даже с какой-то нежностью. – Это ты меня так одел, – он просто озвучивает факт, от этого не должно так теплеть внизу живота – а все же теплеет. Неоткуда взяться яркому, живому воспоминанию, как руки Имса затягивают светло-зеленый шелковый галстук на шее Артура. Мистер Чарльз по-прежнему не выражает никакой агрессии, и это еще сильнее разъяряет Имса. – И какого хрена ты сделал с моей собакой? Артур даже не шевелится. – Ничего я с твоей собакой не делал, – спокойно отвечает он. Имса поражает, с какой наглостью Артур врет ему в лицо. – Он знает, что я не опасен. Знает, что все тут нереально. Хочет, чтобы я тебе помог. И так же, как я, хочет, чтобы ты вернулся домой. – Иди на хер! – рявкает Имс, и Мистер Чарльз вздергивает уши. – Уверен, у тебя есть роскошный пентхауз где-нибудь на Восточном побережье, где полно вычурной мебели и где тебя ждет… – он хочет сказать «жена», но что-то ему мешает, – …кто-то, чтобы принести тебе тапочки, налить мартини и разогреть ужин на плите. Но не у всех есть дом, Артур. Не всем из нас есть куда возвращаться. Артур моргает. – Так, – тихо произносит он себе под нос и прекращает гладить Мистера Чарльза. – Так, значит, в этом все дело? Мистер Чарльз перебирается к Имсу и садится прямо на его левую ногу. Имс обязательно заметил бы, что его собака перестала подлизываться к Артуру, и почувствовал бы себя отомщенным, если бы на Артуре по-прежнему оставался темно-синий в полоску костюм. Однако теперь на нем – форма, форменная одежда железнодорожника: синие брюки, пиджак, усеянный золотыми пуговицами, и соответствующая шляпа. С ремня свисает дубинка. Имс шарахается назад, его понемногу охватывает паника. – Какого черта? Какого… как ты… какого дьявола? – запинается он. – Я ничего не сделал, Имс, – отвечает Артур; в уголках его глаз собираются напряженные морщинки. – Это сделал ты. Лимб, помнишь? Это… – он обводит рукой вокруг, охватывая депо, станцию, целый город, – это все ты. *** Имс снова сидит в товарном вагоне. В углу притулились пара бродяг, прижавшись друг к другу и накрывшись старым мешком из-под зерна; еще трое лежат прямо на полу, сбившись в одну кучу. Прохладный воздух заставляет мечтать о вязаной шапке, и носках потеплее, и куртке потолще, и, черт, мечтать так мечтать – о свитере и чашке горячего кофе. Однако ничего из этого Имсу не светит, так что стоит довольствоваться теплом Мистера Чарльза, прижавшегося сбоку. – Полагаю, ты тоже не знаешь, куда мы едем, парень, – шепчет Имс псу. «Пункт назначения – Бангор, штат Мэн», – эхом отзывается в голове, и по спине проходит дрожь, которая не имеет ничего общего с осенней погодой. Мистер Чарльз придвигается ближе, и впервые Имс искренне хочет, чтобы чертова псина просто оставила его в покое. *** Они постоянно в пути, потому что больше им делать нечего. Можно немного поплотничать, немного нарубить дров, много и долго поработать во дворе у одной роскошной француженки с рассеянным взглядом и склонностью к чтению бессвязных стихов. Она выводит Имса из себя, прямо-таки до дрожи, и когда она в пятый раз заводит что-то из Неруды, Имс бросает грабли, подбирает свои вещи и просто удирает от нее. *** Имс замечает впереди слабый отсвет костра и расслабленно опускает плечи. Хреново ночевать на улице без горячей пищи. И пусть ему вряд ли удастся поужинать чем-то, кроме разогретых бобов, банка которых завалялась в сумке – ну, разве что получится раздобыть картофельный бульон, – все равно это лучше, чем холодные бобы. У костра сидит только один бродяга, что весьма необычно, но Имс сейчас не в том настроении, чтобы сомневаться в воле провидения. – Найдется местечко еще для двоих? Мистер Чарльз коротко гавкает – приветствуя, не угрожая – и несется прямо к парню. Имс поражается; Мистер Чарльз не ведет так себя с первыми встречными; а когда бродяга оказывается Артуром, Имс испытывает самый настоящий шок. – Имс, – говорит Артур, почесывая Мистера Чарльза за ушами, – а тебя тяжело найти. – И это должно было тебе кое о чем сказать, – рычит Имс. – Теперь ты меня преследуешь? Тебе не слишком-то идет образ бездомного полуночника. Сейчас он откровенно врет. Раньше он видел Артура только в форме (и в том костюме), выглаженной и вычищенной до последней пуговки. Он никогда не видел Артура в рабочих штанах и поношенной рубашке, в подбитом ватой пиджаке, который знавал лучшие деньки, в просивших каши штиблетах и плоской кепке. Он никогда не видел, чтобы волосы Артура немного вились у ушей, а на подбородке темнела щетина. Хотя нет. Он знает, каково это – запускать ладони в еще влажные волосы Артура, когда с них капает вода, знает, каково это – когда щетина царапает шею. Мистер Чарльз отчаянно скулит, тыкая носом в карман Артура; Артур смеется, опускает туда руку, вытаскивает вроде как половину сэндвича и протягивает его собаке. Тот с готовностью заглатывает его чуть ли не целиком. – Какого хрена здесь творится? – Имс пытается сказать это сердито, в приказном тоне, но выходит почти с мольбой. Артур поднимает на него взгляд. От костра немного света, но Имс видит его лицо ясно, как днем. Артур выглядит усталым, измученным, почти отчаянным. – Я не думал, что ты был серьезен, – говорит он ни с того ни с сего, по крайней мере, так кажется Имсу. – Я думал, что ты просто, как обычно, болтал обо всем, что приходило к тебе в голову. Как будто Артур знает, что для Имса «обычно». Он устало проводит ладонью по лицу. – Ты действительно хочешь бросить работу? – Бросить? – фыркает Имс. Он зол от того, что Артур возник из ниоткуда как раз тогда, когда Имс собирался лечь спать, но никак не может перестать тянуться к костру, чтобы отогреть занемевшие пальцы. – Бросить что, Артур? Чтобы работу бросить, надо ее сначала получить. Артур встает; Мистер Чарльз равнодушно смотрит на него и возвращается к своему сэндвичу. – Я не думал, что ты был серьезен, – повторяет Артур. – Я уж точно не думал, что ты был так серьезен. Имс думает, что ему стоит развернуться и уйти, сбежать в ночь, и, черт возьми, плевать, отправится пес вслед за ним или нет. Но что-то во взгляде Артура не дает ему рвануть прочь быстрее взмаха ресниц. От того, как Артур шагает к нему, у Имса ноет в груди и спирает дыхание. Артур останавливается перед ним, берет руки Имса в свои, и Имсу хочется ударить его, выматериться, оттолкнуть – но он не может. – Имс, – шепчет Артур. Черт, это слово звенит звоночком, даже нет, чертовым гонгом. – У тебя может быть дом. У нас может быть дом, если ты этого хочешь. Я не могу… не могу ждать тебя с тапочками и мартини, и, думаю, мы оба знаем, что мне лучше не пытаться накрыть ужин… …Имс коротко хмыкает и даже почти знает, почему… – …и я не могу обещать, что мне не захочется работать, но ты не обязан продолжать, если не желаешь, – Артур кладет ладонь Имсу на лицо, проводит большим пальцем по губам. – Я не собираюсь бросать тебя только потому, что ты устал от постоянного бега. И ведь все действительно так, правда. Имс устал, так смертельно устал от постоянных переездов. Он только и делал, что бродяжничал, с тех пор как в восемнадцать покинул приют, с тех пор как самовольно ушел из армии, с тех пор как ввязался в дримшеринг. Ему все время приходилось скакать туда-сюда, лишь бы держаться подальше от великого множества людей, охотившихся на него. Он слишком стар, чтобы и дальше продолжать в таком духе, и не хочет больше этим заниматься. Может, он и не сможет оставаться на одном месте 365 дней в году, – слишком уж это душит, – но ему нужно наконец пустить корни. По крайней мере, попробовать, посмотреть, как оно. Однажды ночью, за бутылкой рома в Рио, он ровно это и сказал Артуру, и был столь же серьезен, сколько и пьян, но Артур только невнятно усмехнулся, скинул рубашку и залез к Имсу на колени. Этого хватило, чтобы Имс тогда напрочь забыл, о чем они говорили. Но забыл не навсегда, конечно. Ничего и никогда не забывается. Даже когда сам лишаешь себя памяти. *** Он помнит, как говорил с Артуром, помнит, что Артур сказал что-то жизненно важное, что-то настоящее… но потом наступило утро, они с Мистером Чарльзом проснулись на холодной земле у погасшего костра. Артур исчез, не оставив после себя ни следа. Но Имс не знал, когда это произошло. *** Артур теперь повсюду, и это не преувеличение. Имс тормозит машину – Артур за рулем. Имс заходит в бакалею в поисках подработки – Артур пересчитывает товар в задней комнате. Имс находит отличный сухой стог для ночлега – Артур уже лежит там, накинув на плечи потрепанное одеяло, и храпит так, что дальше некуда. Однажды Имс заходит в бар, где буквально каждый человек – Артур. На один бесконечно долгий миг Имсу кажется, что он не может ни двинуться, ни вдохнуть, ни подумать; а потом что-то неуловимо меняется, и теперь здесь только один Артур, который стоит за барной стойкой. Однако Имс так напуган, что просто разворачивается на пятках, выходит из этого безумного притона и не останавливается, пока не налетает на знак «Бирма Шейв» (6). Он уснул прямо в пути. Артур, Артур, Артур. У Имса нет никаких идей, с чего бы чужому человеку так преследовать его. Хотя нет, идея есть, точнее, легкий намек на идею, но Имс не собирается извлекать ее на свет божий, чтобы изучить повнимательнее. *** Имс уже несколько часов не видел машин. Мистер Чарльз бредет впереди, изредка бросаясь в сторону то ли за кроликом, то ли за белкой, то ли за зайцелопом, черт его знает, потому что Имс не замечает ничего живого. И вот уже несколько дней Имс не видел другого человека. Только он, Мистер Чарльз да длинная полоса пустой дороги. Кажется, пару часов назад он миновал указатель, который пообещал город через десять миль (7) – но, может, ему это только приснилось. И снова он не представляет, как его сюда занесло, и где вообще это «сюда», но он наконец-то начинает привыкать к этому. Хоть и не хочет привыкать; он хочет бороться, сопротивляться серой пелене, застилающей воспоминания. Однако за все прошедшее время Имс так и не понял, зачем ему это. Он сам не знает, почему ему не все равно. Внезапно посреди прерии вырастают здания. Имс удивленно моргает; не может быть, чтобы он уже прошел десять миль. Должно быть, он ошибся с указателем; скорее всего, там была только одна миля. Усталый мозг сам приписал ноль в конце, потому что Имсу всегда кажется, что конца его дороге не будет. Хотя и этот город тоже не конец. Просто перевалочный пункт. У дороги Имса нет конца. Его ждет бесконечное путешествие в никуда. «У тебя может быть дом. У нас может быть дом, если ты этого хочешь». Голос отдается в ушах тихо, но так ясно, как будто Артур стоит совсем рядом. Имс замирает как вкопанный. Он оглядывается, словно Артур может возникнуть так же неожиданно, как город – но, конечно же, Имс один. Он резко свистит, и Мистер Чарльз выбегает из высокой сухой травы, сжимая что-то в пасти – такое маленькое, что Имс не может ничего разглядеть. Пес останавливается у ног Имса, опускает вещицу на землю и поднимает взгляд на хозяина. В пыли слабо поблескивает красным; нахмурившись, Имс опускается на корточки и приглядывается к игральному кубику. – Что за черт? – бормочет Имс, подбирая его. – Где ты это взял, парень? Мистер Чарльз отрывисто гавкает и облизывает Имсу лицо. Из пасти пса ничем не пахнет. *** Имс снял грязную комнатушку в мотеле в обмен на пару часов работы, и теперь сидит за столом с тарелкой жесткой отбивной и бутылкой виски. Ни к чему из этого он так и не притронулся. Он заворожен красным кубиком; бросает его снова и снова. Шесть. Четыре. Три. Шесть. Два. «…ты не обязан продолжать, если не желаешь. Я не собираюсь бросать тебя только потому, что ты устал от постоянного бега». Что-то всплывает в памяти. Что-то жизненно важное, реальное. Что-то хрупкое, как мыльный пузырь, такое, что Имс даже боится присмотреться. Это мерцает на самом краю сознания, а Имс внезапно чувствует себя безумно вымотанным. Хочется просто лечь на, без сомнения, комковатый матрас и… забыться. Прекратить эту бессмыслицу. Врасти в землю и открыть бар или что-то столь же нелепое. Просто – сдаться. Эта идея и раньше приходила ему на ум, но тогда не казалась Имсу правильной. Пугала его, если честно. Для этого никогда не было правильного места, правильного времени, правильного Имса. Ему становится интересно, что же изменилось, но тут вдруг снова что-то мерцает на краю сознания. Мистер Чарльз скребется в дверь и скулит, но не потому что «мне нужно срочно на улицу, а не то я наделаю дел», а потому что «там кто-то есть», и Имс не обращает на него внимания. Наверное, кошка или кролик; как только животное уйдет, пес уляжется обратно спать. Красный кубик как специально поблескивает на поверхности стола. Это что-то значит, конечно же, просто обязано. Имс берет его двумя пальцами, чтобы рассмотреть на свету. Он подносит кубик прямо к глазам, словно ожидая увидеть что-то в глубине пластмассы, но там, естественно, ничего нет. Обычный красный кубик. Он почему-то вспоминает об Артуре, и, к его невероятному удивлению, кубик начинает пульсировать, как маленькое сердце. – Черт! – Имс вскакивает со стула и швыряет кубик через всю комнату. – Что за хрень? Мистер Чарльз оборачивается на тихий стук, поднимается, находит кубик, приносит его обратно и роняет у ботинка Имса. Сев рядом, он начинает вилять хвостом – наверное, ждет, что Имс снова бросит ему игрушку. Да будь все оно проклято, Имс больше ни за что не прикоснется к этой чертовой вещице. Он опускается на колени, чтобы посмотреть на кубик повнимательнее. Он покачивается, как будто от вибраций пола, но пол не… Стоп. Пол действительно дрожит, и любой, кто жил как Имс в течение чертовой пропасти времени, узнает эту дрожь. Приближающийся поезд. Но в этом городе не ходят поезда. Нет даже старых, заброшенных путей. Резкий, пронзительный свист заставляет Имса подскочить от неожиданности. Мистер Чарльз, бешено залаяв, подбегает к двери и начинает остервенело ее скрести. Имс должен открыть дверь, должен, пока пес ее не испортил, иначе придется как-то платить за ущерб – но Имс просто прирос к месту, испугавшись того, что может оказаться по другую сторону. «У тебя может быть дом. У нас может быть дом, если ты этого хочешь». Мистер Чарльз скачет на месте, счастливо лает, извиваясь всем телом. Потом несется к Имсу и невероятно бережно смыкает пасть на его ладони. Он осторожно тянет его, но Имс не хочет никуда идти. Однако когда он пытается высвободить руку, пес скулит и чуть сжимает зубы: не до крови, лишь давая понять, что не отпустит. Имс сомневается, что Мистер Чарльз сможет его по-настоящему укусить, но он никогда еще не видел, чтобы пес так себя вел. – Нет, – говорит он, но вместо приказа выходит шепот. – Ты не знаешь, что там. Мистер Чарльз снова тянет его за собой, еще настойчивее, и Имсу приходится сделать шаг вперед. Второй шаг легче, и хотя страх нисколько не уменьшился, ощущение чего-то важного, что притаилось на краю сознания, внезапно становится болезненно огромным и навязчивым. Комната крошечная, но путь до двери кажется бесконечным. Имс стоит, смотрит на нее и никак не может перевести дух; воздух такой густой, как будто идешь сквозь сон, где невозможно… Как будто идешь сквозь сон. Имс вытаскивает ладонь из пасти пса, наплевав на острые клыки, берется за ручку и широко распахивает дверь. В городе нет путей, но поезд – есть. Он несется прямо к Имсу: тормоза протестующе визжат, из трубы клубами валит дым, из-под колес летят искры. Имс шарахается назад: ему несдобровать, если неуправляемый поезд просто сошел с рельс. Мистер Чарльз безумно лает, носясь вдоль дороги, как будто ждет встречи с кем-то знакомым, кого несколько месяцев не видел. Это невозможно, но поезд останавливается прямо напротив Имса, и он понимает, кто машинист, раньше, чем рассеивается дым. На Артуре голубые джинсы и красная футболка с принтом, сообщающим, что владелец скучает по Плуто. Имс помнит эту футболку, помнит, как стягивал ее через голову Артура и зарывался лицом в его шею, помнит, как пальцы Артура путались в волосах, когда он тащил Имса к постели. Это было три года назад, в Белграде. Они врезались друг в друга на улице, и это оказалось правильным временем, правильным местом, правильными Имсом и Артуром. – Ты… ты привез поезд, – глупо говорит Имс. Это единственное, о чем он может думать. – Не я его привез, а он меня, – невыразительно поправляет Артур из кабины машиниста. Он выглядит так, как будто оказался в полушаге от полного поражения. – Это все ты, Имс. Это… – Ты настоящий? – резко прерывает Имс и невольно шагает к локомотиву. К Артуру. – Я постоянно… постоянно видел тебя повсюду, но ты же не мог быть везде настоящим… – Я настоящий, – Артур спускается из кабины по ступенькам. Он движется очень медленно, как будто боится, что Имс сбежит. – Не знаю насчет везде, но здесь я настоящий, Имс. Мистер Чарльз возбужденно взвизгивает и проносится мимо Артура прямо на место машиниста. – Это ты? – повторяет Имс. Душа скручивается тугим узлом. – Правда? Артур подходит ближе и теперь стоит – только руку протяни. У него под глазами темные круги от усталости. – Это я, – соглашается он и осторожно кладет руку на плечо Имса. – Правда. Имс хватает Артура за запястье, притягивает ближе, сжимая до боли. – Действительно, как настоящий, – шепчет он в шею Артуру, наслаждаясь запахом, теплом, дрожью прижатого к нему тела. – Так и есть, – выдыхает Артур. – Пожалуйста, Имс… – Откуда мне знать? – Имс не хочет спрашивать, но сейчас он не может себе доверять. Все те, кого он встречал по пути: каждый бродяга, домохозяйка, повар, священник, с которым он говорил, – все они казались вполне реальными. Все сотни Артуров ощущались реальными. Так откуда Имсу знать, кто настоящий? Артур отодвигается, почти неохотно, на такое расстояние, чтобы Имс не мог притянуть его обратно одним движением руки. – Ты должен мне поверить, – умоляет этот Артур с грустным взглядом. – Разве я когда-нибудь врал тебе в самом важном? Конечно, любая проекция Артура сказала бы то же самое, потому что именно этого от него и ждал Имс. Именно это и хотел услышать. – Я не… как мне доказать, что я не проекция, Имс? – в голосе Артура слышится ужасающий надрыв, и он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Имс хочет поверить, каждым фибром своей души. Хочет уйти отсюда, выбраться из лимба, оказаться подальше от бессмысленных блужданий, хочет следовать за Артуром, засыпать с ним каждую ночь и просыпаться с ним каждое утро, спорить из-за очереди в душ и чтобы Артур кричал на него из-за неправильно сложенных полотенец. Он хочет этого до боли в зубах. Но если этот Артур не настоящий, то уйдя вместе с ним, он погрузится еще глубже в лимб. Имс не знает, что Артур должен сделать, чтобы убедить его. Раздается возмущенный лай; Имс невольно переводит взгляд на Мистера Чарльза, который по-прежнему сидит на месте машиниста. Он внимательно смотрит на Имса, склонив голову набок, и на его морде написано явно не собачье нетерпеливое раздражение. Пес снова лает, и в этом звуке слышится такая… мольба, что сердце Имса невольно разрывается. «Я склонен доверять его мнению». Артур ждет вердикта Имса. Он стоит, сунув руки в карманы джинсов, наклонив голову набок. На его лице отчетливо читается нетерпеливое раздражение. Имс, заморгав, смотрит сперва на Мистера Чарльза, потом снова на Артура. Артур зеркально повторяет позу Мистера Чарльза. Ну конечно же. – Пожалуйста, Имс, – тихо умоляет Артур, и Имс не может сдержать полузадушенный всхлип. – Ладно, – соглашается он после долгого молчания. – Хорошо. Артур заметно расслабляется всем телом, но взгляд у него по-прежнему внимательный и настороженный, как будто он боится, что Имс сейчас убежит, и им придется все начинать заново. Артур безмолвно протягивает руку, и всего долю секунды Имс колеблется – но Артур все равно замечает, и в его глазах искрит страхом. Даже если это не настоящий Артур, а всего лишь проекция, по крайней мере Имс сойдет с дороги. Если это не настоящий Артур, Имс может просто вышибить себе мозги. А если не вспомнит, что должен это сделать – что ж, по крайней мере, у них появится дом, правда? «Была не была», – думает Имс. Он берет Артура за руку и идет вслед за ним на поезд.