Странности семейной жизни

Они однозначно не были нормальной семьей в привычном понимании этого слова. Нет, их было четверо: двое взрослых и двое детей — и если не всматриваться, то можно было бы сказать, что все в норме. Разве что не было среди них ни одной женщины. Настораживает, не правда ли? Как и то, что кровным родством их связь было не назвать. Впрочем, Кроули свою «семью» (в истинности этого слова он все еще сомневался) странной не считал. Все они, семейство чертово, были откровенно ненормальными и никак иначе. И как только он, порядочный врач, докатился до жизни такой? Кто бы сказал… А началось все вполне безобидно, с обыкновенного знакомства с собственным пациентом-спасателем, судя по его же словам. Кого уж там спасал этот несносный блондин, раз оказался в больнице переломанным по самое не могу (горе-пациент, именуемый Феридом вообще был излишне скрытным), но даже после выписки Батори, что произошло весьма нескоро, общение этих двоих не сошло на нет. Слишком уж неповторимо необыкновенным оказался блондин, чтобы Юсфорд нашел в себе силы отпустить его. По правде он даже и не заметил, когда их отношения перешли в совершенно иную, горизонтальную плоскость. Кроули помнил лишь холодный вечер, бутылку текилы и призывно поблескивающие глаза напротив. Впрочем, даже так отношения не понесли особых изменений. Что самое досадное для самого Юсфорда, партнер так и не открылся ему, продолжив подолгу пропадать в неизвестном направлении и появляться изукрашенным до неузнаваемости. Каждый раз при виде этого Кроули становилось едва ли не физически больно, хотелось схватить любовника за плечи и вытрясти из него всю правду. Только вот он понимал, что подобное не приведет ни к чему кроме ухода блондина. Приходилось стискивать челюсти и вновь и вновь выхаживать Батори, а потом отпускать, зная, что придется начинать все с самого начала. А еще отчего-то было обидно. То, что Ферид не был никаким спасателем стало ясно с первых же недель общения. Отсутствие какого-либо графика и слишком большие для подобной профессии суммы выдавали блондина с головой. Только вот сам Батори предпочитал отшучиваться и использовать привычную отговорку, даже не считаясь с тем, что она неправдоподобна до ужаса. В общем, несносный поганец как был, так и оставался сплошной загадкой. Безумно притягательной загадкой, чего нельзя не отметить. Однако ничто не длится вечно. Вот и у Ферида не вышло скрывать от излишне настойчивого партнера. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что правда раскрылась совершенно случайно и практически самостоятельно. Причем началось «разоблачение» с нечаянно подслушанного телефонного разговора. А дальше события понеслись подобно лавине — неизбежной и неуправляемой. Вот кто бы раньше сказал Юсфорду, что он станет шпионить за любовником — не поверил бы, так еще и морду набил, дабы неповадно было. А теперь вот… докатился. Слишком уж запал в сердце несносный блондин. То, что Ферид оказался наследником крупной компании, особо и не удивляло. Кроули давно был готов к чему-то подобному, слишком уж небрежно относился к деньгам Батори, что ясно давало понять, что их у него было в достатке. Впрочем, это же показывало, что он пока что не обременен ответственностью, которую подразумевает под собой пост главы компании. Образование у блондина тоже имелось и, что не удивительно, крайне далекое от спасательной деятельности. А вот некоторые подробности биографии и стыд, отразившийся в глазах Ферида при их озвучивании оказались действительно шокирующими. Нет, то, что Батори был не самым добропорядочным человеком не удивляло, а вот то, что он оказался еще и влюбленным — очень даже. Но обо всем по порядку. В юный годы Ферид Батори (хотя он тогда и носил иную фамилию) был тем еще оторвой. Изнеженный в тепличных условиях, обеспеченных богатыми родителями, рос он в полной вседозволенности и безнаказанности, что ничуть не способствовало развитию совести и прочих жизненно необходимых качеств. Жестокий мальчишка, не знающий слова нет. Он был своеобразным предводителем всех «сливок» аристократического общества. И главным заводилой. Те, кто не мог себе по каким-либо причинам считаться членами его банды чаще всего и попадали под горячую руку зарвавшейся молодежи, великовозрастных детей, сильно отставших в развитии. «Шутки» Батори всегда отличались излишней жестокостью и изощренностью, однако, чаще всего не выходили за рамки приличий. Но в тот вечер все было иначе. Целью подвыпившей молодежи оказался детский приют, оказавшийся под опекой семьи Ферида. Что уж там натворила их компания в ту ночь, доподлинно неизвестно никому, но что-то определенно страшное, раз беспардонный Ферид с такой болью в глазах вспоминал те дни. Впрочем, подумав об этом, и сам Кроули был готов придушить легкомысленного любовника. Только вот вряд ли это хоть как-либо исправило ситуацию, да и та ночь оказалась далеко не концом истории, иначе не было всего того фарса со «спасателем». Оказалось, что Ферида угораздило влюбиться в одну из собственных жертв — тогда еще просто восьмилетнего мальчишку. Вот уж угораздило, так угораздило. Только вот сам Микаэла, а именно так звали ребенка, был настроен категорически негативно. И если не впадал в истерику при виде собственного мучителя, то просто шарахался как от прокаженного. Подогревал ситуацию брат (чертов приют со своим понятием о семье) Мики, начинающий буквально рычать при виде Батори и кидающийся на него с кулаками. Кстати, именно из-за него периодически Ферид и появлялся в столь плачевном состоянии. Теперь уже шестнадцатилетний парень так и не простил обидчика своей драгоценной семьи и был готов убить не раздумывая. Ситуацию спасали лишь воспитатели приюта, успевавшие вовремя оттащить того от Батори. И то было ясно, что те были бы рады не успеть и избавиться от Ферида. В общем, события той ночи значительно повлияли на жизнь несносного блондина, вынудив биться о глухую стену непонимания долгие годы. И все же, самым страшным для Кроули являлось далеко не это. Казалось бы, после таки подробностей он должен чувствовать лишь отвращение к недостойному (о чем явственно говорил взгляд самого горя) блондину. Только вот не было этого. И только тогда Юсфорд понял, что вляпался по самые уши, связавшись с непутевым Батори, которому ненароком отдал свое сердце. И это грозило перерасти в грандиозные неприятности. И, даже не смотря на это, Кроули был вынужден пойти на предложенную любовником авантюру. Но кто ж знал, что это доведет до такого! А план Батори в общем-то был предельно прост. Переманить детишек на свою сторону и доказать, что он не такой уж и плохой. В общем-то, все было вполне выполнима, если бы главная роль всего этого фарса не принадлежала ему, Кроули. Самым поганым для доктора было даже не то, что приходится помогать любовнику обрести расположение его возлюбленного (Кроули прекрасно понимал, что занял место к сердце несносного блондина и вряд ли когда-либо покинет его), а то, что придется обманывать детей. Что-то говорило ему, что за это еще придется расплатиться собственными нервами — и это в лучшем случае! В конце концов, забегая вперед, можно сказать, что Юсфорд оказался целиком и полностью прав. Только вот в тот момент, он все же согласился, помочь своему блондину. И с самого начала план затрещал по швам, стоило только Юсфорду увидеть этих «жертв». Для первой встречи был выбран выходной день, и он отпечатался в памяти Кроули буквально посекундно. Для начала стоило бы написать то строение, что отчего-то считалось приютом. Ферид говорил, что они отказываются принимать средства, но такого врач все же не ожидал. Небольшое, прогнившее здание, которое, как кажется, вот-вот обрушится. При виде него у Кроули непроизвольно сжались кулаки от желания ударить любовника. Одной выходкой довести до такого… это нужно уметь. Резко выдохнув, Юсфорд все же вошел в здание, с опаской косясь по сторонам. Было подозрительно тихо и безлюдно. Впрочем, так казалось лишь на первый взгляд. Дети, которых он обнаружил в одной из комнат на втором этаже, сидели тише мышек и внимали каждому слову блондина, устроившегося на подоконнике. Отчего-то Кроули сразу понял, кого так неосторожно полюбил Ферид. Нет, Микаэла, а это был именно он, не казался хрупко-нежно-воздушным, однако спокойствие во взгляде голубых глаз и теплота, с которой он смотрел на свою семью, подкупала. Он рассказывал детям сказку и те, замерев, внимали. Было видно, что его здесь уважают. У ног сказителя пристроился еще один герой рассказов Ферида. Брюнет, даже так казавшийся задиристым и непоседливым. Было видно, что он является защитником для каждого из присутствующих. Они и правда были семьей, эти странные дети, желающие верить сказку. В тот момент они все казались настолько домашними и беззащитными, что невольно в глаза бросались многочисленны синяки и ссадины, пластыри, бинты, слезящиеся глаза и тихий приглушенный кашель. Все эти дети были обречены. Невольно у Юсфорда сжалось сердце. Нет, он не был особо чувствительным или заботливым, однако эти дети сумели найти отклик в его душе. Уже тогда он понял, что не даст этих детей в обиду. И даже Фериду придется считаться с их мнением. Однако долго наблюдать за малышней в естественной обстановке не вышло. Заметивший пришельца Микаэла замолк, и взгляды всех присутствующих скрестились на Юсфорде. Тот испытал небывалое ощущение отступить и поежиться. Слишком уж… говорящими были взгляды детдомовцев. Они явно не жаловали незнакомцев.  — И кто ты такой? — первым — ну кто бы сомневался? — подал голос мальчишка, сидевший у ног Микаэлы. Подскочив на ноги, он выступил вперед, словно стараясь оградить остальных детей, сбившихся в кучу, от пристального внимания чужака. Это невольно вызывало уважение и… жалость? Что же им пришлось пережить, раз такая реакция на простой приход взрослого человека.  — Я? Врач. Кроули Юсфорд, — слегка опешив, признался он, посчитав, что не стоит начинать разговор со лжи. Ее и так достаточно будет, в этом никто и никогда не сомневался.  — И чего приперся, врач? Да, уважения от мальчишки ждать точно не стоило. И все же столько пренебрежения, негатива в голосе ребенка Кроули услышать не ожидал. Это было неожиданно неприятно. Подобное задевало. Пусть они и не знакомы, и привязанности взяться неоткуда, но и поводов для такой неприязни не было. К собственному удивлению Кроули захотелось проучить дерзкого пацаненка, заставить уважать. Только вот силой тут действовать бесполезно. Впрочем, как и лаской.  — Не дерзи, малыш, — усмешка скользнула по губам Юсфорда, вынудив Юичиро сжать кулаки и вскинуть голову, — Я могу находиться здесь, разве нет? — вопросительно изогнув бровь, мужчина насмешливо глянул в глаза брюнету. Да, с этим было не поспорить. В конце концов, это детдом, а он возможный опекун. И Юичиро это прекрасно понимал. Как понимал и то, что многим из них было бы лучше у этого не бедного с виду мужчины. И это заставляло скрипеть зубами, сжимать кулаки и молчать. Вскинув голову, юноша обжег Кроули неприязненным взглядом и, резко развернувшись, вернулся на прежнее место, ближе к Мике.  — Осматривайся, — одно слово, а сколько неприязненных взглядов достается Юсфорду. Юичиро — авторитет. Если он против, то и остальные тоже. Знакомство определенно не задалось. Последующие встречи так же не изобиловали дружелюбием со стороны детишек. На Кроули косились, бросались колкостями и старались всячески сторониться. Это не могло не удручать. Тем более что как в глазах Ферида обитала тоска по Микаэле, так и его самого стал притягивать несносный мальчишка с невозможно зелеными глазами, в которых светится ненависть вперемешку с верностью семье. Его не хотелось подчинять, его хотелось получить всего. Хотелось, чтобы невыносимый брюнет сам привязался к нему. Но пока что это было невозможно. С каждым днем Кроули все больше понимал своего любовника и, как не странно, все больше любил Батори. Дело начинало принимать совершенно дурацкий оборот. И это могло бы продолжаться долго, если бы не один случай, изменивший все. Что он, Кроули, в общем счете знал об этих детях? Да ничего, в общем и целом. Разве что-то, что они все сироты и пережили восемь лет назад что-то страшное. Вот, в общем-то, и все. Ни то, как они жили до этого, ни то, как хотят жить. Он даже про контакты детишек не знал, а стоило бы полюбопытствовать. Дело было в том, что практически нищих сирот желали обидеть если не все, то очень и очень многие. И обычно главной и единственной защитой для них выступал Юичиро, не боявшийся столкнуться с силами, в разы превышающими его собственными. В конце концов, не Мику же или Акане заставлять? А остальные и вовсе маленькие еще! Вот и приходилось юному брюнету в одиночку отстаивать честь и достоинство своей семьи. Казалось бы, что и сейчас был подобный случай, но… окрестные хулиганы специально собрались, желая проучить зарвавшегося юнца и показать его место. И жалеть Юичиро они точно не собирались. Кроули, по счастливой случайности оказавшийся неподалеку, успел лишь тогда, когда сжавшегося в комок мальчишку пинала злорадно смеющаяся группа более чем из десятка человек. Даже не зная, кто выступал жертвой, мужчина не преминул вступиться за жертву избиений. Не ожидавшие появления кого-то из взрослых хулиганы мигом стушевались и разбежались. И не зря, ибо увидев жертву, Кроули захотел голыми руками придушить каждого подонка, посмевшего обидеть мальчишку. Его мальчишку. Однако времени догонять негодяев у него определенно не было, так что, подхватив корчащегося от боли парнишку на руки, широким шагом направился к машине, припаркованной неподалеку. Дело, что привело Юсфорда в этот район было благополучно забыто, так что всего через полчаса мужчина доставил Юичиро в ближайшую больницу. Только тогда, сдав ребенка на руки другим медикам, Кроули сумел взять себя в руки и позвонить Фериду. Тот, обеспокоившись состоянием братца любимого Микаэлы и уцепившись за призрачный шанс наладить отношения с блондином, пообещал доставить его в течение часа. И не солгал ведь! Кроули и сам не знал, как именно Батори удалось это, но даже быстрее, чем через сорок минут оба блондина оказались в палате избитого мальца. Это был огромный взрыв, давший начало череде иных событий, перевернувших мир всех четверых. Собственно говоря, после избиения и речи быть не могло о возвращении Юичиро в приют. Сломанные рука, нога и ребра, а так же многочисленные иные повреждения не оставляли ни шанса на нормальную жизнь там. Микаэла, все то время, что его брат (а может и не только брат, слишком уж много беспокойства и нежности читалось в глазах блондина) пролежал без сознания, был безмолвной тенью брюнета, и становилось совершенно ясно, что расставаться с братом он ни за что не станет. Это было на руку что Фериду, что Кроули. С легкой руки первого и неохотного согласия мальчишек, Кроули стал официальным опекуном Мики и Юи, а детскому дому была начислена на счет достаточная для безбедного существования сумма. Впрочем — опекунство и совместное проживание — единственное, на что удалось развести упрямых мальчишек (тут-то Мика впервые свой нрав и показал). Оба наотрез отказались оставлять приют. И как только Юичиро сумел встать на костыли (что вообще немыслимо), оба прописались в приюте, где в темпе вальса проводили ремонтные работы. К слову, не так уж много детей там и осталось, многие были отправлены в больницу, а после оказались усыновлены и удочерены сердобольными медиками. Только даже это не могло «растопить сердца» братцев, так и старающихся держаться особняком. Новость о том, что Кроули знаком с Феридом вызвала весьма негативную реакцию. На мгновение Юсфорду стало даже жаль любовника, но… сам виноват, как говорится. В любом случае, им придется исправлять все самим. И они исправили, как не странно. Медленно, со скрипом и руганью. На налаживание хоть каких-либо отношений ушло около года совместного проживания и неуверенного общения. Самым забавным оказались моменты с определением спального места. Две двуспальные кровати, кои предназначались для сна, по очереди подвергались нападкам Ферида. В конце концов, не выдержав затянувшегося фарса, Кроули попросту сдвинул их вместе (разбор одной из кроватей для переноса в соседнюю комнату и вовсе оказался отдельной темой, ставшей любимой мишенью для насмешек у Юичиро). И все же, по истечении столь продолжительного времени у Кроули и Ферида вышло завоевать доверия мальчишек. Впрочем, предстояло еще не мало работы, чтобы те окончательно привыкли к подобному положению вещей. И все-таки… Кроули ни о чем не жалел. Эта безумная, ненормальная и совершенно неправдоподобная иллюзия семьи полностью его устраивала. Устраивали перебранки, борьба за ванную и шутливые подколы. Кто знает, в какой момент кто-либо из них сорвется, потянув за собой новый виток изменений, однако пока что все было в норме. А потом… до этого потом еще нужно дожить.