Сказки растаявшей Дании

Я не лучший рассказчик, но эта сказка – особенная. Она красивая и очень честная. Она про весну на севере. Про растаявшую Данию и её узкие улицы, которые обнимают тебя старыми стенами домов. Про то, что думают игрушки-герои моих прежних рассказов, выброшенные вместе с мусором. Про то, что надо внимательнее смотреть под ноги. Видишь: трещина в камне. Присядь, щурясь на блики солнца в куске бутылочного стекла. Угадай, чья нога, единственная нога торчит из трещины? Говоришь, он сгорел, оплавившись то ли в огне жаркой печки, то ли в пламени страсти? Нет, это сочинил самый великий сказочник, а моя сказка будет попроще: он выпрыгнул из окна и долго-долго летел, сочиняя собственные молитвы – не знал он чужих – и в этой безумной карусели салютовал солнцу, блестящим лужам и весёлой Дании… А потом он ударился о камень, хрустел под дырявым сапогом поэта и был вдавлен в эту чудовищную трещину. С тех пор он много о чём подумал. Что ты делаешь? Зачем вытаскиваешь его оттуда и рушишь многие сказки? Хотя бы в лицо ему не смотри. Ему и так стыдно. Совершенно не представляю, что ты будешь делать с этим дезертиром. Его жизнь растоптана, и… впрочем, что с тобой говорить? Ты мечтатель. Думаю, вам найдётся, о чём беседовать… Сомневаюсь, что твой карман и застиранный платок – лучшая замена каменному нутру. О чём ты думаешь, когда вот так смотришь на любимое северное солнце, и твое лицо становится совершенно нездешним? Ах да, сказка… Кажется, я уже рассказал одну, и сам не заметил этого. Дания, волшебная Дания, сколько же дивных сказок скрываются за стенами твоих домов! Я бы отдал всё, кроме пера и тетради, чтобы уметь проходить сквозь стены. Он умел, к слову. И благодаря ему я знаю, какие неосторожные слова я сейчас доверил ветру, бликам в лужах и звону каблуков. Смотри, как близко сходятся дома, вот-вот сольются они, и… о, знакомый балкон! Узнаёшь? Солнце слепит глаза, когда ты поднимаешь голову вверх, да, я чудовищно много говорю, но когда в Данию приходит весна, я не могу молчать. Так и думал: ты неловко морщишься и глупо улыбаешься, не узнав самую чудесную колыбель роз и песен. Мальчик, девочка, невероятное море роз и леденцовый звонкий смех. Теперь понял? Я так рад, что зима кончилась, потому что мальчику тяжело, грустно и холодно вьюжными ночами. Девочка приносит ему самое тёплое одеяло, они пекут яблоки, и девочка старается изо всех сил, чтобы мальчик не поворачивал голову к окну. Один только дьявол знает, что видит там бледный мальчик с синими тяжёлыми тенями на скулах. Его глаза такие страшные и стеклянные, когда он, дико вздрагивая, следит за переливами ледяных узоров. Метель разбивает о раму крупные и пушистые снежные хлопья, и мальчик накидывает одеяло на голову. Храбрости девочки не хватает на них двоих, и она молится так горячо, как умеют только дети, чтобы весна наступила раньше хотя бы на одну ночь… Теперь они счастливы. До следующей зимы. Я никогда не запомню этой улицы, потому что память у меня дырявая, как столетняя лодка. Просто наткнусь на эти дома ещё не один раз, когда буду шагать по проснувшейся Дании, и вспомню великую сказку и её жуткий конец. Я не запомню и город. Так интересней. Когда зацветут ландыши, я поведу тебя в лес. Самый настоящий лес, но про него знают только два человека: я и он. Точнее, он и я. Тебе будет очень грустно в этом лесу, поэтому – только когда зацветут ландыши. Смотреть на маленьких замёрзших эльфов легче, когда они лежат под цветущими ландышами. Их не хоронят, пока не отцветут эти восковые колокольчики. Прозрачные и лёгкие, со сломанными крылышками, они очень серьёзно смотрят на солнце сквозь пятна листьев. Не все успевают зарыться в тёплый мох или сухую труху древесного дупла. Самые лёгкие, самые весёлые оттаивают весной. Под ландышами. Только не плачь, слышишь? Ты часто моргаешь и улыбаешься через силу, я знаю, сейчас ты заплачешь, и солнце удивлённо заглянет в солёные ручейки на твоих щеках, и Дании достанется чуть меньше его лучей. Я не хочу расстраивать тебя, но должен показать, что сказки не всегда заканчиваются песнями. Эти эльфы сейчас танцуют на облаках, если тебе будет легче от этого, на каплях дождя прыгают вниз и улетают обратно с тёплым паром от нагретых крыш. А их король, маленький король в плаще из чёрной ленты, одетом в знак траура, смотрит на своих подданных так печально, как никогда не взглянет ни один большой и настоящий король. И хрупкая королева не может найти чёрного лепестка для юбки. Думаю, платье ей сошьют из брошенных крыльев бабочек, хотя и среди них что-нибудь чёрное отыскать нелегко. …Если ты меня не остановишь, третья сказка не станет последней. Увидев лебедя, я вспомню двенадцать прекрасных лебедей с тонкими золотыми коронами и снова всё перепутаю: у самого маленького вместо крыла – детская ручка с беспомощными пальцами, и одиннадцать сильных птиц несут его через океан. А сказка про бал в королевском саду? Никто не спрашивает, что было потом с Розой, и с Лилией, и со всеми другими цветами. Слушай: прекрасную Розу сорвал стражник, который должен был охранять этот сад, и шипы сплавились с его кожей, и он крался вдоль окон, высчитывая что-то дорогое для него. Он поскрёбся в тяжёлую раму знакомого окна, и… Потом она в ужасе и ярости изломала Розу, царапая свои белые пальчики, и выкинула её в ведро с мусором, присыпав морковными очистками. Потом её руки загрубели от работы на королевской кухне, но некогда нежные ладони всё ещё помнят, как кровь назойливого стражника, оставшаяся на шипах, смешивалась с капельками её крови. А стражника судили. Не стану говорить, что с ним сделали. Но посмотри: цветок сломан, две жизни сломаны, да и сказка сломана. Иной раз лучше не знать, что становится с героями, когда сказка кончается и тяжёлая обложка закрывает страницы. Помни: в твоём платке лежит солдатик со стёртым лицом, и ты не сможешь высушить слёзы, если заплачешь сейчас. Посмотри на небо Дании, посмотри на карнизы, с которых неудержимо льётся вода, вспомни, что сейчас весна, и… И гуляй огромными шагами по сказочной Дании до следующего утра. Я всегда вспомню нужную сказку, едва увидев след её героя. А ты отогреешь своим дыханием не одного замёрзшего эльфа, не дожидаясь, пока расцветут ландыши. Что поделать, если ты – мечтатель?