"Мне жаль"

Порой, мне хочется лишиться умения думать. Порой хочется относиться к жизни без осознания того, что я знаю слишком много. Больше, чем кто-либо. Я не смогу защитить всех, верно? Это не в моих силах. Зато в моих силах было отомстить. Это не лишило бы пустоты, которой ты накрыл наш мир, глубоко вогнав лезвием своего ножа боль в мою черепную коробку. Я отомстил. Ты был мертв. Твое маленькое тело лежало прямо передо мной, а я просто стоял и смотрел некоторое время. Это стоило того? Твоя смерть не вернет того, что ты у меня забрал. Зато, наверное, стоит насладиться своей победой…Осознанием, что я пытался сделать хоть что-то. Все были эвакуированы. Я был здесь один. Мне нужно было подумать, затолкать все мысли поглубже в себя, прощупать все знакомые места, вспомнить все самое болезненное, выплеснуть из себя то, чего я не мог выплеснуть зная, что меня могут увидеть. Я не люблю плакать. Я не слабак и не плакса. Мой брат тоже редко плакал. Наверное, хэх, брал пример с меня? … Я шел долго, пинал комки снега под ногами. И остановился около т о г о места. На снегу отчетливо был виден серый пепел. Я стоял молча, вытащив шарф из петель на своих шортах, в которые должен вставляться ремень. Последнее, что осталось. Последнее, что есть. последнее, что я смог защитить. Наверное, ты даже не злишься на меня. Ты простил меня. Ты всегда все мне прощал. Все мои шутки, мою лень, мой храп, который иногда мешал тебе уснуть. Даже носки, разбросанные по дому. Наверное, если бы мне предоставился шанс вернуться назад и перевоспитать тебя, я бы отказался. Ты бы не был уже тем, кто ты есть сейчас…Или, лучше сказать, «был». Я ведь уже говорил, что я не плакса и не нытик? Хах. Но сейчас был именно тот момент, на которых все плачут. В любом дрянном фильме, в моментах похожих на этот, люди плачут. И я плакал тоже. Бесшумно, подавляя тихие всхлипы. Какой смысл плакать громко? …Наверное, увидев меня сейчас, ты бы впал в ступор. Я даже вижу перед собой твое удивленное лицо. Ох, Папс. В детстве ты плакал. Даже если я просто оставлял тебя одного в комнате, ты плакал громко, надрывался, лишь бы я заметил тебя. Ты всегда играл в «доброго эгоиста». И, наверное поэтому, я считал тебя таким крутым. Наверное, даже в мире людей нет таких крутых, как ты. Ты был для меня самым охрененным, Папс. Мне жаль, что я не успел сказать тебе это в лицо. Я скучаю.