Любовь,прощай...

Я очнулся в больничной палате. Тело в бинтах, все болит, говорить не могу. Спустя время в комнату вошел доктор, который рассказал мне о случившемся, описав происходящее несчастным случаем, а не попыткой самоубийства, чем избавил меня от походов к психиатрам. Оказалось, что после происшествия, я провел в коме почти месяц. Сказав, что через несколько недель разрешит мне вернуться домой, вышел. Я лежал, смотря в потолок и понимал, что возвращаться мне некуда, потому что дома у меня теперь нет. Моя счастливая история закончилась в тот день, теперь я верю лишь в жестокие сказки. Нужно запомнить простые истины: в мире не бывает чудес и волшебства. В палату влетел Коди с Тимом -Арен! Как я рад, что ты в порядке! — друг подбежал к моей кровати и вцепился в мою забинтованную руку. Тим с грустью смотрел на меня, молча. По нему было видно, что Коди поделился с ним всем произошедшим в тот день. Разговаривать, почему-то, я не мог, поэтому только слушал неутихающее щебетанье Коди, который старался говорить любую чушь, лишь бы расшевелить мой потухший взгляд. Я смотрел на него и даже не мог показать радость от того, что счастлив видеть их здесь. Они навещали меня каждый день. Когда часы приема заканчивались, и я оставался в палате один, я уходил в свои воспоминания и рассуждал о происходящем. Лежа в тишине, я мог слышать свои мысли, которые, казалось, витают в воздухе. Было ощущение, что под повязками пустота, что тела нет. Я чувствовал себя пустым. Вспоминая тот день, перед глазами появлялся лишь безразличный взгляд Николаса. Я понял, этим, он дал мне понять, что у меня есть выбор — вечность или миг, но он не подумал, что я могу найти и третий вариант, который впоследствии и выбрал, но не довел до конца. Для себя я решил, что мне не нужна «такая» вечность с ним, где я буду, словно пес, сидеть и ждать возвращения своего хозяина, радостно виляя хвостом при его появлении. Память, словно яд, разъедала остатки моей души, воспоминания, не давали мне спать по ночам, как назло показывая мне, будто фильм нашего с ним прошлого, в бесконечных повторах. Каждый день, проведенный с ним, я помнил до мелочей. Вспоминая счастливое лицо омеги с которым он был в кафе, я боялся представить, со сколькими он провел время, обманывая меня, что задерживается на работе, к скольким он прикасался, сколько чужих поцелуев было на его губах, когда он возвращался домой и этими же губами целовал меня, улыбаясь. Сколько ночей я провел в темноте, сидя перед окном и сходил с ума от ожидания… В итоге, сил терпеть у меня не хватило, и я попытался снова сбежать от всего. Не знаю, как я смог додуматься, но кончики пальцев правой руки были не забинтованы и ногти отросли за время моего пребывания в больнице. Этими ногтями я разодрал себе кожу на запястье левой руки до такой степени, что повредил вену, и кровь брызнула, марая белые простыни, а затем и вовсе потекла тоненькой струйкой. Слез уже не было. Было только стыдно перед Коди и Тимом, что не смогу их отблагодарить за всю заботу, что они подарили мне. Я уверен, они поймут меня, ведь я всегда был слабым. Наконец-то, сознание отключило фильм о моем прошлом, экран погас, я оказался в темноте. *** Я снова открыл глаза. Та же палата. Приложив огромные усилия, посмотрел на левую руку — загипсована. По трубке, из капельницы тянется красная нитка из крови, которая теряется в моих бинтах. Доктор успел. Я не сразу заметил, что он сидит рядом с кроватью. Увидев, что я пришел в сознание, он произнес слова, которые поменяли всю мою жизнь: -Мистер Обнер, я, как врач, беспокоюсь о жизни каждого моего пациента, но когда человек сам не хочет жить, его никто не в состоянии спасти. Скажу честно, я видел это по вам с самого момента поступления в эту больницу. Я написал в карточке «…по причине несчастного случая», потому что понимал, что психиатрия вряд ли поможет. Я разговаривал с вашим другом, он рассказал, как все было на самом деле. Знаете, это не жалость. Вы эгоист, потому что думаете только о себе. Мне вас не жалко. Вы сами себя обманывали, и за этот самообман получили расплату. Вы мазохист и вам нравится страдать. Я прошу вас только об одном. Ваш друг — Коди Кэлвин находится на ранних сроках беременности. Я знаю, что его беременность протекает сложно. Ему нельзя волноваться. Подумайте, если из-за ваших выходок он потеряет ребенка, вы понесете ответственность. Вы готовы стать убийцей? Я лежал, слушая его слова и было так мерзко на душе от самого себя. Слезы катились по коже и терялись в моих волосах. Доктор покинул палату. Неделю ко мне не пускали друзей, ссылаясь на то, что мне нужна тишина, но доктор всегда рассказывал мне, когда приходили Коди и Тим. Я скучал по ним, поэтому, когда в дверях палаты увидел улыбчивую мордашку Коди, не мог не улыбаться в ответ. Я уже мог разговаривать, поэтому коротко отвечал на вопросы омеги. Увидев новый гипс друзья удивились, но вовремя вошедший врач ответил какой-то шуткой и этот вопрос забылся в неумолкающих разговорах друга. Я искренне радовался их любви. Я был счастлив услышать об их помолвке, о ходе беременности Коди. Я видел, с какой нежностью Тим смотрит на своего любимого, и от осознания того, что в жизни мне этого никогда не испытать, только крепче сжимал зубы. Почему-то в тот момент, я был уверен, что больше никогда ни кому не смогу поверить, и уж тем более впустить в свою жизнь. -Коди, а можно мне будет хоть изредка играть с вашим ребенком? — я опустил глаза, боясь, что он увидит мою тоску. -Что за вопросы Арен! Ты от нашей семьи так просто не отвертишься! Ты ведь тоже однажды пригласишь нас на свою свадьбу и доверишь своего ребенка — Коди как всегда старался много улыбаться, наверное, потому что знал, что улыбка заразительна, но от его слов я вспомнил Николаса, и слезы покатились по моим щекам, напугав друга. -Прости Арен! Извини меня, я не хотел! Я говорил о другом альфе. Не думай о нем! Арен! — он подскочил и обнял меня через одеяло. -Все хорошо, Коди, правда. Спасибо, что навещаете — я улыбался. -Никогда больше меня ни за что не благодари. Я еще от твоих прошлых благодарностей не отошел. — омега повернулся ко мне. -Извини, я не хотел — я хотел погладить его макушку, но гипс помешал, и я легонько его ударил — Ну все, теперь мы точно квиты — мы засмеялись. От гипса я избавился, и через несколько дней после этого, меня выписали. Коди с Тимом буквально заставили меня поселиться у них. За все время, что я провел в больнице, Николас меня ни разу не навестил. Я вернулся в университет и вышел на работу, для полного счастья осталось только забрать вещи из квартиры альфы и забыть его. Живя у Коди и Тима, я ощущал себя нужным. Они стали мне семьей. Коди постоянно звонил мне, когда я бы на занятиях или работал, постоянно интересовался как у меня дела, я знал, что он боится за меня, он переживал, что я снова могу совершить глупости. Я и так создал в их жизни много проблем, поэтому старался не огорчать. Я возвращался в их дом и меня встречали с улыбкой. В то время, что мы проводили вместе, я старался выглядеть счастливым, но ночами душа разрывалась, я закрывал двери комнаты, и сжимаясь клубком выл навзрыд, кричал, крепко зажимая рот ладонями, чтобы в соседней комнате не было слышно моих рыданий. Когда я все же собрал всю свою уверенность и решился отправиться за своими вещами, Коди требовал составить мне компанию и пойти вместе со мной, но я отказался, обосновываясь пустыми переживаниями со стороны друга. Ключ у меня был, поэтому, подгадав время, когда Николаса дома быть не должно, я направился на знакомый адрес. Открыв дверь и зайдя на порог, я почувствовал сильный запах омеги. Думая, что он просто провел здесь с кем-то ночь, я быстро разулся, и направился в спальню. Я был уверен, что квартира пустует, но я ошибался. Зайдя в комнату, на кровати я застал того самого мальчишку, которого видел в кафе, и который сейчас спал в его рубашке. На полу лежали следы их прошлой совместнопроведенной ночи. Секундно замерев, я почувствовал себя вором. Видимо меня услышали, потому что, омега заворочался и сквозь сон сладко позвал Николаса. Не услышав ответа, разлепив глаза и не увидев ожидаемого, он подскочил. -Тише-тише, — руки перед собой, пытаюсь предотвратить истерику — я просто за своими вещами. Ошарашенный взгляд омеги успокаивался. -А, так ты Арен? Мы с тобой уже виделись… в кафе — он поднялся, и мне было прекрасно видно, что под рубашкой у него совершенно нет белья — Твоя сумка стоит в углу — он указал мне на место — Ключ оставь на тумбочке в прихожей. Я взял свою сумку, там, где и было ранее сказано, ключ вернул и закрыл за собой дверь. Выйдя из подъезда, я позвонил Коди и сказал, что возвращаюсь. На улицу опустился вечер, недавно закончился дождь. Я шел по улицам, мокрый асфальт шептал что-то под колесами машин, в воздухе приятно пахло свежестью. Почему-то на душе была такая легкость… Подходя к многоэтажке друзей, в окне заметил силуэт омеги, который выглядывал меня и заметив, радостно помахал мне рукой, я помахал ему в ответ. Придя в дом, меня отправили в душ, а затем усадили за стол, налив в кружку горячего чая. Я рассказал о том, что увидел в квартире Николаса. Странно, но душа уже не болела, когда я говорил о нем и его предательствах. Позже, вытаскивая вещи из сумки, я не мог найти главного — альбома. Я тщательно проверил все, и удостоверившись, что он точно отсутствует, позвонил Николасу. Он не отвечал, поэтому я оставил сообщение на его автоответчик. Я был на работе, когда почувствовал вибрацию телефона в кармане. Будучи уверенным, что это звонок от Коди, я приготовился выслушать получасовой разговор о новых ползунках, которые Тим купил для их малыша. Руку в карман, улыбаюсь, представляя его радостный голос, но достав телефон и посмотрев на экран, меняюсь в лице. На экране надпись «Николас». Не могу решиться и поднять трубку сразу, поэтому вспоминаю, что не дышу, только тогда, когда появляется окошко о пропущенном вызове. Прошло три недели после моего сообщения на его автоответчик. Игнорировать его сейчас нельзя, нужно забрать альбом, ведь он очень важен для меня, как память. На экране снова появляется его имя и немного погодя, я нажимаю на зеленую кнопку. -Арен, твой альбом лежит в столе, в спальне, я сегодня до семи вечера дома, поэтому можешь прийти и забрать его. -Хорошо — я смог сказать лишь одно слово и сам нажал на кнопку окончания вызова. Не став волновать Коди, я не сказал ему у своих планах, и решил отправиться в дом Николаса сразу после работы. Меня сегодня как раз отпустили пораньше, поэтому я медленно шел по знакомой улице к знакомому двору, к когда-то родной квартире. Нажав на дверной звонок, дверь открыл Николас. Я поздоровался, и меня впустили внутрь. Я не смотрел ему в глаза, просто опустив голову, молча, направился к спальне. Я подошел к прикроватной тумбе, где лежал альбом и легонько провел кончиками пальцев по краям и переплету, собирался положить его в свою сумку, как в этот момент, сзади подошел Николас и проскользил руками по талии, обнимая меня. -Арен… — он прошептал мне на ухо, и его руки забрались под ремень моих штанов. Я дернулся и попытался убрать его от себя, но он только прижимал меня сильнее и грубо гладил мою кожу. -Николас, перестань! — сердце бешено стучало, я почти кричал. — Отпусти! Он не хотел меня слушать. Развернув к себе и схватив меня за подбородок, он начал нагло меня целовать, лишая возможности кричать. Я вырывался, но он физически сильнее, поэтому я ничего не мог сделать. Вывернув мне руки за спиной, он толкнул меня к кровати, навалившись сверху. От боли (видимо я вывихнул плечо при падении), я закричал, но неожиданная пощечина, заставила меня замолчать. -Арен, не дергайся, что ты как девственник. Ах, хотя я помню, как лишал тебя девственности, и ты совсем не сопротивлялся. Ну же, не строй из себя недотрогу, все прекрасно знают, что каждая омега — шлюха, и готова раздвинуть ноги перед любым альфой. — говоря это, он снимал с меня штаны, а когда избавился от них, приставил пальцы к колечку мышц и надавил. Одной рукой, он зажал мне рот, и ею же вдавливал мою голову в кровать. Я снова начал дергаться, но результатов это никаких не принесло. Когда он развел мои ноги в стороны и приставил к входу свой член, я заскулил и начал извиваться под ним, чтобы избежать проникновения, но он давил всем своим телом, и когда головка оказалась внутри, одним резким толчком ворвался внутрь на всю длину. От того, что секса у меня давно не было, да и растянул он меня плохо, я почувствовал дикую боль, от чего глаза защипало и я выгнулся. Он убрал руку, которой закрывал мне рот, и взяв меня за ягодицы, приподнимая, стал насаживать на свой член. Он со всей силы толкался внутрь, разрывая мою плоть. Я, с силой стиснув зубы, скулил от боли, которая охватывала в тот момент все мое тело. Когда он достиг оргазма, и вытащил член из меня, шуточно заметил: -Ой, прости, я кажется тебя порвал. Трахаться нужно чаще, Арен, а то, задницу, постоянно зашивать придется. — он встал с кровати и голый вышел из комнаты. Я приходил в себя, боль волнами, охватывала нижнюю часть тела, я выпутал руки, которые, все это время были у меня за спиной и рукава моего джемпера, служили оковами из которых я не сразу смог освободиться. Я сел на кровать и сразу же упал на бок, так как терпеть жуткое жжение, было просто не выносимо. В комнату вернулся альфа. -Куда ты, милый, я тебе не разрешал уходить. Так как сегодня моего омеги нет дома, ты будешь удовлетворять меня. — он поставил графин с водой и стакан на прикроватную тумбу, за плечи развернул меня на спину и забрался на кровать, расположившись надо мной. -Николас, прошу, отпусти меня, я больше не могу. — мой голос звучал жалко, но я знал, что бороться с ним смысла нет. -Мне все равно, сможешь ты или не сможешь, ты не имеешь права мне отказать. Забыл, кто подобрал тебя? Забыл кто спас тебя? Ты обязан мне. — он задрал мою ногу и снова вошел в меня. — будешь дергаться или орать, ты знаешь, какими методами я буду решать этот вопрос. Если ты понимаешь все только через боль, ее я и буду использовать — он крепче сжал руку на моей ноге и я застонал. Секс был полон боли, у меня не было сил, чтобы напрячься. Я был словно кукла. Видимо ему это не понравилось, и он стал посылать мне по лицу пощечины, одна за одной, что-то недовольно крича. Нужный ему эффект был достигнут, так как инстинкты брали верх и я спасался зажимаясь. Ощущая это, он начинал двигаться быстрее и резче, что приносило мне не меньше боли, чем от его ударов. После каждого оргазма он выходил из комнаты, я слышал, что он говорил с кем-то по телефону, затем он возвращался и все начиналось «по новой». Когда я терял сознание, он снова возвращал меня в реальность пощечинами. После очередного секса, когда он вернулся в комнату и пристроился ко мне сзади, предварительно поставив меня на колени, я попросил разрешения попить, думая, что растяну это действие, и подольше отдохну. Он, хмыкнув, указал мне на графин с водой, который ранее принес. Оставаясь в позе, я пополз по кровати к тумбе, дрожащими руками медленно наливал воду в стакан, как вдруг, он положил свои руки мне на бедра. Я не успел возразить, как он вошел в меня. -Я же вижу, что твоя попка тоже хочет пить — он начал двигаться, звонко ударяясь своим телом. Я больше не мог терпеть все это. Я уже был не связан, но я понимал, что даже если соскочу с кровати, то убежать далеко не смогу — слишком измотан. Я резко дернулся вперед, и его член вышел из меня. Я развернулся и выплеснул на него стакан с водой, который до этого не успел выпить. -Остынь. — я переводил дыхание. — я человек, а не твоя игрушка — Говорил запыхавшимся голосом. Он округлил глаза от неожиданности. Через секунду он ударил меня с такой силой, что я упал с кровати, а затем, взяв кувшин, сел на меня и фиксируя мое тело между ног, вылил его содержимое мне на лицо. Я замотал головой, закашлял. Крепко сжав мне шею, он начал душить меня. Я пытался убрать его руки со своего горла, но его хватка была железной. Он кидал оскорбления в мой адрес, говоря о том, что я был всего лишь его вещью, у меня заканчивался воздух. Впоследствии, руками царапая ковер, пытаясь ухватиться за что-нибудь, мне в руки попался тот самый кувшин, который он видимо бросил. Схватив его, из последних сил, я наотмашь ударил его по голове. Его руки на моей шее ослабли, он упал. Я выбрался из-под него и попытался встать, как заметил «того самого» омегу в дверях спальни. Он дрожал, руками закрывал свой открытый рот и поочередно переводил свой взгляд с меня на альфу. Как долго он находится в квартире, я не знал. Проверив пульс у Николаса и не почувствовав его, я посмотрел на мальчишку и произнес. -Я убил его. Не мог бы ты вызвать полицию. — он выбежал из комнаты, я еле передвигая ноги, стал искать свою одежду. Полицейская сирена, люди в форме, гул голосов, я сидел на краю кровати, не слыша ничего вокруг. Участок. Я попросил права на телефонный звонок. Позвонив Тиму, я сказал ему, что мне нужно срочно уехать из города, поэтому он должен придумать что-нибудь и объяснить Коди без лишних волнений. Я попросил прощения, и сказал, что обязательно вернусь целым и невредимым. Я трус. Я боялся услышать голос Коди и разочаровать его, но я больше всего на свете хотел поговорить с ним. Суд. Адвокатов нанимать мне было не на что, я даже отказался от государственного. Об изнасиловании я ничего не говорил. Я не пытался себя оправдать. Я очень удивился, когда мне сообщили, что кто-то оплатил мне частного защитника, и в итоге, его услуги вытянули меня по статье «превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть…». Позже, я узнал, что мне помог омега Николаса, видимо, он был в комнате достаточно времени, чтобы многое увидеть. Камера. Сосед — омега оказался дружелюбным. Он мало говорил и много читал. Всем заключенным, имеющим статус омег, кололи препарат, от которого течки прекращались. После нескольких месяцев приема этого лекарства, у людей пропадала способность различать запахи. Мы становились больше похожими на бет. Я был даже этому рад, так как вспоминая, как меня скручивало во время моих течек, мне казалось что еще немного и я свихнусь. В относительной тишине, я провел полтора года. В день, когда я покинул стены своей камеры и оказался на воле, не раздумывая, я направился на адрес Коди и Тима. На улице уже было темно, когда я подошел к родному дому и поднял глаза на окна, где мелькнул до боли знакомый силуэт. Душа задрожала, мурашки побежали по коже. «Как я смею показаться сейчас на глаза друга, когда бессовестно пропал, ничего не объяснив…?». Немного постояв, я развернулся и собирался уходить, как вдруг услышал крик своего имени, самым важным голосом на свете. Я резко обернулся. Коди высунулся через открытое окно, едва не вываливаясь. -Арен! Арен! Я вижу! Это ты! — я слышал, как голос меняется и в итоге начал подрагивать — умоляю, Арен, хоть бы это был ты… Я вышел на свет фонаря и поднял свою голову к омеге: — это я, Коди — тихо, стыдясь, я отвечал, смотря ему в глаза. -Коди, закрывай окно, на улице холодно, ты можешь простудиться — В окне появился Тим с ребенком на руках. -Только не уходи, Арен, я сейчас спущусь — он отпрыгнул от окна и испарился, Тим закрыл окно, посмотрев на меня, легко улыбнувшись. Через минуту выбежал Коди и с разбегу кинулся ко мне, обнимая. -Арен, я ждал тебя. Я ждал каждый день перед окном. Я так хотел тебя увидеть. Куда ты пропал, куда ушел? — он уткнулся мне в грудь. -Прости меня Коди, я знаю, что я отвратительный, но я правда не мог по-другому. -Обещай, что когда-нибудь расскажешь мне обо всем. -Обещаю. -Пошли в дом, мне нужно представить тебя кое-кому. Он очень хочет с тобой познакомиться. — омега схватил меня за руку и потащил в подъезд.