Уйти нельзя остаться...

Дни тянулись за днями. Каро привыкла почти к новому статусу и исправно выполняла свои обязанности. Между прочим успела навестить в больнице мужа. Даниель застрял в промежуточной стадии. Ему ничуть не стало лучше, но и ухудшений не фиксировали. Врачи все так же разводили руками, а подходить с такой просьбой к Рафаэлю пока не рисковала. Посидев рядом с кроватью с полчаса и выговорившись будто сама себе, внезапно поймала почти осмысленный взгляд: - Куда ж ты влезла, девочка моя? - спросил муж, протягивая руку и поглаживая по волосам, - Беги, пока не поздно! - Дан, Даниель! Ты все понял, да? Ты можешь помочь? - Свет, - внезапно закричал муж, - как же раздражает меня этот свет! - и потянул за волосы, которые только поглаживал, - убирайся! И забери с собой свет! - продолжал кричать. Каро спасла только быстро отреагировавшая медсестра. С большим трудом распутала волосы и выдернула из руки Дана. Потом вытолкала недоумевающую Каро за дверь и посоветовала не приходить хоть пару дней. Последующий разговор с врачом оставил у нее ощущение, что болен скорее данный индивид, чем ее муж. Ее пытались убедить, что светобоязнь - это мало того, что нормально, так еще и не должно вызывать удивления. Так же ей рекомендовали меньше беспокоиться и заниматься своим делом. Выйдя за двери, Каро внимательно осмотрела табличку с именем, запоминая для дальнейшего использования. Если этот эскулап не связан плотными сетями дел с ее начальником, то следует начать испытывать сомнения уже и в собственной разумности. А уж как использовать этот факт, будет решать позже. После, радуясь тому, что выходной - это полный день свободы, Каро направилась в школу дочери. К сожалению, Кристалл была занята. Но ей позволили присутствовать на занятиях. Так что получила море удовольствия от смеха и радости детей. И наблюдала за играми на свежем воздухе. И выездкой пони даже. Взбудораженная всеми этими событиями, дочь не сразу вспомнила о присутствии Каро. Но, приняв душ, все же прибежала во двор, тут же порывисто обнимая. - Мама, мне здесь так нравится! - Я рада, милая, - спрятала слезы Каро, - Надеюсь, тебя не обижают? - Что ты! - она подпрыгнула, отодвинулась и замахала руками, - девочки такие хорошие! Мы в комнате втроем. Я, Соен и Минджи. Они такие хорошие! Всегда всем делятся. И с моей куклой мы играем вместе! А ты больше мне ничего не привезла? - Конечно, привезла, - поморщилась Каро, вспоминая как ей у входа вновь вручили подготовленные подарки. Все чего не отнимешь у Рафаэля, так предусмотрительности. Все вокруг было организовано идеально. Никто не сомневался в своих обязанностях, а ошибки сначала позволялось исправить, но при частом повторении - не давалось и шанса остаться. Только люди боялись оплошать, если и не зная точно, так догадываясь о мерах, постигающих за это. Поэтому подарки для Кристалл всегда были наготове, вещи для самой Каро приводили в порядок едва не за секунды. А уж с бумагами и контрактами работали настолько скрупулезно, что она часто чувствовала себя ненужной. Так, подстилка для шефа. Еще и недовольная своим положением. Так что друзей у нее, естественно, не появилось. Лишь необходимые люди и товарищи по несчастью, если можно так выразиться. Удавалось справляться только благодаря периодически напоминающим о себе парням из команды, да Мари-Анне. Надежда, все что удерживало на плаву. - Мама, - раздался восторженный возглас Кристалл, - этой игры еще ни у кого нет! Это же новая, - она кружилась, прижимая коробку к груди, потом остановилась, чмокнула Каро в щеку и зачастила, - а можно я девочкам покажу? Уже поздно и скоро спать. А я так хочу! Можно, правда? - Конечно, - постаралась улыбнуться, и ничего, что практически не видится с дочерью, видимо, в список самого необходимого мать перестала входить, - я постараюсь скоро приехать, хорошо? - Я буду ждать, - пытаясь собрать все раскиданные игрушки, бормотала Кристалл, - приезжай скорее, - вдруг бросила все и прижалась к Каро, - я скучаю. - И я милая, и я, - целуя макушку и сдерживая слезы. Все же какая-то близость между ними еще сохранилась. Уезжая из школы Каро все же не сдержала эмоций. Остановившись на обочине, вытирала слёзы и уговаривала себя быть сильнее. Другого варианта все равно не было. Или она справится, или пострадают не только её близкие, но и... Вздрогнула от звонка телефона, вернулась к реальности. У нее осталось не так много времени до обязательного ужина с Рафаэлем, а встречу с Мари- Анной никто не отменял. - Да, - набирая больше воздуха, ответила. - Каро, я тебя жду! - Я помню, помню, уже еду. В небольшой кофейне в центре Каро сразу проследовала к столику и заказала себе кофе с тортом, чтобы не вызывать подозрений в том, что встретились всего лишь две подруги. - И как у нас дела? - погружая ложечку в торт, поинтересовалась. - Да никак пока, - вздохнула Мари-Анна, - все, что мы знаем, лишь наши утверждения. Теодор уже выяснил кое-что о исследованиях в той клинике, но близко его не подпускают. Парни никак не могут взломать защиту, а бумаги, что доступны мне и вовсе все чисты. Сама хоть что-то сумела? - Да все то же самое. Лишь слова и подозрения. Никто не рискнет дать показания. А все, что мне удается узнать на личных встречах, лишь мои утверждения, не подкрепленные ничем. - Да уж, если все и дальше будет так, то нам не удастся доказать... - Нет, вот смотри, этот доктор, - Каро переслала имя СМС, - точно как-то связан. Надо найти хоть что-то, возможно, я сумею тогда добиться нормального лечения для Даниеля. И его показания нам не помешали бы. Кроме того, следует проверить вот эти две компании, - написала названия на салфетке, давая прочесть и тут же разрывая в мелкие клочки, - они связаны с поставкой непроверенных медикаментов радикально настроенным организациям. Да, и еще. Будь осторожна. Если ты встречаешься с кем-то из команды, постарайся делать это аккуратно. Рафаэль очень тщательно отслеживает связи своих сотрудников. - О, тебе просил передать привет Огюст. Говорил, что есть какие-то данные, только не рекомендую с ним видеться. Ты уж точно под более плотным наблюдением, чем кто-либо. - Откуда ты знаешь..? - Скажем так, парни помогли на него выйти. Он все еще не готов вступать в прямое противостояние, но кое-какие услуги... - Он всегда такой, - слабо улыбнулась Каро, - надеюсь, что все же поможет. Прости, - глянув на часы, отвлеклась,- я должна бежать. - Конечно,- кивнула Мари-Анна, - встретимся завтра? - Во время обеда? Если не буду занята, - улыбнулась Каро. За ужином в этот раз они были одни. Рафаэль расслаблено смерил взглядом Каро и даже соизволил встать, чтобы отодвинуть стул. Настигало ощущение, что это становится привычным, обыденным. Но от этого было только страшнее. Если Рафаэля все устраивало, то Каро начинала понимать, что все больше и больше запутывается. Ей даже нравилось общество Эля, когда он не раздражался. Другой вопрос, что никогда не знаешь, что же вызовет новую волну его злости. А также, почему ей так важно, чтобы он не сохранял полное спокойствие. Те пару раз, когда он был таким же вальяжным, довольным и в какой-то степени нежным, ей будто не хватало чего-то и оставался осадок, как после недоделанного дела. В то же время, каждый раз, как ей причиняли боль... все было закономерным, понятным и даже приятным? Иногда она начинала задумываться, что ей уже требуется помощь психолога, если не сразу психиатра, настолько путалась в собственном отношении к Рафаэлю и его вспышкам ярости. Вот и сейчас его ленивая улыбка довольного жизнью кота лишь выводила из равновесия. Хотелось стереть ее с лица отменной оплеухой, но привычка подчиняться начинала въедаться в подкорку мозга, отчего вся смелость оставалась лишь внутри. Улыбнувшись, потянулась за вилкой и положила кусочек несомненно вкусного блюда на язык. Не было желания даже понять что же это. Она просто должна утолить голод и постараться при этом не вызвать у Рафаэля желания сорваться. Иногда, когда всплывали особенно ярко воспоминания о той ночи в клинике, Каро понимала, что вряд ли выдержит повторение. Тогда ее спасло то, что врачи были в пределах досягаемости. А вот успеют ли отсюда довезти до больницы, причем принадлежащей Рафаэлю - еще вопрос. Так что аккуратность и осторожность будут ее постоянным девизом. - Ты навещала дочь? - даже не отводя взгляд от тарелки, спросил вдруг Эль. - Да, спасибо за подарки. Она была счастлива, - стараясь говорить так же безучастно, ответила. - Но ты была у нее поздно. Что ты делала в клинике Гувермана? - О, за мной следили? - все же быстро глянула на начальника, - Там лежит мой муж. - А, как же я забыл, - ироничная усмешка и в продолжение, - Все так же? - А с чего ему станет лучше? Рафаэль, я хотела... - Нет, - перебил, - даже не начинай. - Но ты же не знаешь... - Знаю, - отмахнулся, - так что незачем, хотя... Завтра мы едем в одну из загородных клиник. Там возникли кое-какие вопросы и требуется мое присутствие. Ты едешь со мной, естественно, но на встрече присутствовать не будешь. Поэтому найдешь время и ознакомишься с их исследованиями. Одно из них как раз в области психических заболеваний и приносит все больше и больше результатов. - Ты хочешь, чтобы я перевела мужа в твою клинику? - неосознанно даже повысила голос и тут же остыла, заметив выражение его лица. - Ты мне не доверяешь? - таким тоном, что Каро ощутила табуны мурашек, проводящих забеги по спине. В ту ночь она тоже отказала в доверии. Хотя, какая ирония! Как мог мучитель требовать доверия от жертвы? Но приходилось соглашаться, потому что снова проходить курс ускоренного восстановления поврежденных тканей не хотелось совершенно. Правда, что-то в эту минуту подсказывало, что совсем без последствий не обойдется. Как бы ни старалась теперь успокоить, вопрос уже прозвучал, а значит, Рафаэль зол. - Разве я говорила такое? - несмело коснулась его руки, наблюдая как он откидывается на спинку стула и убирает пальцы от нее дальше. Сжимает подлокотники до посинения и смотрит так, что хотелось провалиться сквозь землю сию же секунду. - Подразумевала, - констатирует, - с исследованиями все равно ознакомься. И нужно будет твое согласие на участие в программе. Если ты хочешь, чтобы ему стало лучше, - выделил голосом слово "хочешь". - Конечно, я хочу, - спрятала руки под стол и переплетая пальцы в попытке удержать от дрожи, - я подпишу бумаги. - Нет уж, сначала проверь не лгу ли я тебе, - фыркнул, все же немного расслабляясь и поднимая со стола бокал вина, - у тебя будет часа три, думаю, встречи на завтра я все отменил. - Хорошо, - опустила глаза, пытаясь понять насколько ей удалось вывести его из себя и чего стоит бояться. - Я иду спать, - сделав последний глоток, заявил, - не задерживайся. Нам рано выезжать. Каро вздрогнула. Он говорит очевидные вещи, изображая заботу, будто она рискнет заставить ждать. Последние несколько дней ей оказали сомнительную честь ночевать в хозяйской спальне. Да вот только в ту ночь, когда она неаккуратно повернулась во сне, задев рукой Рафаэля, проснулась от недостатка воздуха и резкой боли в горле. Рефлексам Эля можно только позавидовать. Даже спросонья он успел схватить в темноте ее за горло и удерживал так, пока не включил свет и не понял, кто перед ним. Даже после этого отпустил не сразу, некоторое время наблюдая как она пытается оторвать от себя пальцы и поймать пересыхающими губами хоть глоток воздуха. Потом с каким-то сожалением убрал руку и не стал даже говорить ничего, отворачиваясь и выключая свет. Может, кто и считал честью то, что ей дозволено стать ближе. Для нее же это обернулось новым витком страха. Застыв в коридоре, в паре метров от двери, пыталась заставить себя сделать последние шаги. Да, она прекрасно понимала, что без последствий не обойдется. Но что в этот раз осенит ее безумно-гениального любовника (если можно так сказать)? Или же он отложит на потом? Правда, такое случается редко и лишь по серьезным причинам. Нет, скорее всего, наказание последует сразу. И пора бы уже двинуться с места, потому что если Рафаэль еще и устанет ждать, то... Несколько шагов, бесшумно распахнувшаяся дверь и понимание, обрушившееся холодным водопадом - не пронесло. - Что ты там застыла? Я не люблю сквозняки, - абсолютно равнодушно произнес. А Каро все не могла отвести взгляд от наручников, болтающихся на столбиках кровати и плетки, красноречиво лежавшей на журнальном столе. Да, Рафаэль не прощает непослушание. Осталось лишь попытаться минимизировать ущерб. - Рафаэль, - вкрадчиво, медленно расстегивая пуговицы на груди, - ты же знаешь, что я тебе верю? - Естественно, - хмыкнул, - а раздеваешься ты правильно. Думаю, не будешь пытаться устроить истерику? - Что ты! - вздохнула судорожно. Любое проявление страха буквально срывало все покровы цивилизации с Эля. Он становился неуправляемым и мог не остановиться вовремя. Это то, чего Каро боялась больше всего в данный момент, прекрасно понимая, что помогать ей не станут. Не те люди в особняке, чтобы противостоять собственному работодателю. Да он может у них на глазах ее избить и все, что услышит, это: "Будьте осторожнее. Не пораньтесь.". Нет, надеяться можно только на себя. И прятать накатывающий волнами ужас как можно дальше. - Рафаэль, - сдерживая дрожь, зарождающуюся в коленках, постаралась все же выглядеть соблазнительно, - возможно, мы решим этот вопрос иначе? - Вот как ты теперь заговорила, - рывком поднялся и дёрнул лиф платья, разрывая сразу донизу, - поздно, милая, - с легкой иронией, - снимай все! - скрестил руки на груди. Каро медлила, пытаясь выиграть время и придумать выход, но как назло ничего стоящего не приходило в голову. Оставшись в одном белье, сделала последнюю попытку: - Может, ты... - Хватит! Ты испытываешь мое терпение! - повысил голос. Она знала, что это уже предшествует взрыву и стянула оставшееся моментом. - Иди туда, - указал на кровать, - и подними руки. Услышав щелчки застегивающихся наручников, едва сдержала стон. Ужас поглощал. Кожа холодела, покрываясь выступающими каплями ледяного пота, руки отнимались, в горле пересохло. Состояние паники порабощало, делало беспомощной и глупой. Лишь остатки не умершей еще гордости не давали опуститься до выпрашивания милости. Нет, она и так упала ниже некуда, дальше никак. После такого поступка ей уже не подняться. Втянув медленно воздух, попыталась расслабиться хотя бы немного. Будет больно и насколько она пострадает зависит и от нее тоже. Не следует давать повода насладиться ее болью, беспомощностью и уж тем более криками. Первый свист кожаных ремней плети едва не сорвал с Каро всю напускную смелость. Выгнувшись от боли, прокусила до крови губу и только из-за этого сумела сдержать стон. Второй удар пришелся по бедрам, огнем обжигая живот. Кончики хвостов плетки были без свинцовых насадок, пожалуй, единственное, что было хорошим. Но то как умело ее избивал Рафаэль, наводило на вывод, что живого места не останется. В результате, когда уже вся спина стянулась корочкой подсыхающей крови, боль от ран нарастала все быстрее и быстрее, да еще и паника не отступала, вызывая приступы удушья, Каро все же стала молить про себя все равно кого, чтобы ей хотя бы удалось выжить. В голове шумело, перед глазами все расплывалось, тело уже непроизвольно реагировало на каждый новый свист плети. И при этом не получалось вернуться в ранее спасающее ее состояние ярой ненависти. С ней остались лишь боль, ощущение собственной слабости, легкое безумие и, как ни нереально, но все же желание. Она желала этого мужчину и теперь. Его состояние пока еще контролируемой злости вводило в подобие транса. В какой-то момент даже поймала себя на том, что стоны звучат совсем не так, как должны бы были. Черт знает, это ли стало причиной, но вдруг услышала: - Е* твою ж мать, Каро! - потом почти в ухо, - Ты знаешь, что извращена до мозга костей? Мне становится неинтересно тебя наказывать, когда ты так откровенно этим наслаждаешься! Звук тяжелых шагов, легкое поскрипывание кожи кресла и полная тишина, во время которой она почти позволила себе погрузиться в спасительную темноту. Только шорох распахнувшейся двери вернул в слабое подобие сознания. - Убери здесь, - пренебрежительно фыркнул Рафаэль. И Каро наконец потонула в глубинах небытия. Очнулась от прохладной воды, стекавшей по волосам, коже. - Ох, как же вам досталось, - бормотала где-то неподалеку Лиза, - но ничего, сейчас прибудет доктор. Он вас быстро на ноги поставит. - О, нет, - застонала Каро, сползая по стене и едва сдерживаясь от крика боли, - только не курс ускоренного восстановления тканей! - Да уж куда вы денетесь, - промокая мягкой тканью порезы, вздохнула горничная, - хозяин приказал, чтобы к утру вы были в идеальном состоянии. - Неужели нет другого варианта? - потирая виски, пытаясь вспомнить хоть что-то о быстром излечении, спросила. И тут же вздрогнула от незнакомого голоса у двери: - Нет, госпожа Каро, другого столь же действенного способа еще не изобрели. И, поверьте, я в курсе насчет вашей реакции на запуск ускоренной регенерации. Буду пытаться облегчить вашу муку. Но сопротивление нервной системы так просто не подавить... - Да уж, - скорчилась сильнее, пытаясь прикрыться и едва сдержала жгучие слезы от пронзившей почти все тело боли, - не могли бы вы выйти, чтобы я оделась? - Вы шутить изволите? - спросил мужчина достаточно вежливо, - ваше тело почти целиком - открытая рана. Да вам нельзя даже вытираться полотенцем - ощущения вас не порадуют, поверьте. Да и не обращайте на меня такого пристального внимания, я всего лишь врач, который видит перед собой тяжелую пациентку. Лиза, до того молча отмывавшая остатки крови с кожи, спросила: - Так если ей плохо от регенерации, то здесь мы не справимся? - Умничка - девочка, - сыронизировал даже, - вызови кого-то перенести ее в лабораторию. Будем пристегивать покрепче, а то еще вырвет капельницы. А прерывать процедуру нельзя, у нас и так времени в обрез. Каро слушала и выстывала изнутри. Вот, казалось бы, заботятся, приводят в норму, обещают позаботиться о болевом синдроме. Да только при этом ощущала себя не более, чем дорогой игрушкой, с которой неосторожно поигрался жестокий ребенок. И теперь заботливые взрослые готовы пойти на все, чтобы только дите не расстраивалось. А вот мнение куклы никто спрашивать не будет. А ведь в прошлый раз после курса такой же терапии, ее пришлось спасать от остановки сердца, а после и выводить из предкоматозного состояния. Да только со слов доктора получалось, что это лишь "сопротивление нервной системы", и учитывать такую ненужную переменную никто не собирался. Так еще и эта самая система давала сбой за сбоем. Выдавала неправильные реакции на внешние раздражители, в первую очередь, на Рафаэля. Как можно было даже думать о похоти в момент, когда ее практически уничтожили? И почему даже сейчас, испытывая жуткие приступы рези по всему телу, она больше переживала о том, сумеет ли прийти в себя к утру? И как она посмотрит в собственные глаза после того, как подпишет бумаги на перевод Даниеля в клинику Рафаэля? И есть ли у нее еще выход из этого безумного лабиринта собственного сознания?