Девушка из высшего общества

      − Черт, черт, черт! − блондинка спрыгнула с постели, путаясь в одеяле, и с приглушенным стуком упала на пол. Кое-как расправившись с ненавистным покрывалом, она бросила взгляд на наручные часы, всегда лежавшие на трюмо, и вновь чертыхнулась. Если зрение ее не подводило, она крупно опаздывала уже как минимум на два с половиной часа.       Наспех почистив зубы и накинув первое, что попалось под руку, девушка схватила сумку и реактивным самолетом вылетела из квартиры. Боже, мне конец...       Сегодня должна была состояться ее первая дневная смена на новом месте. И как она только удосужилась проспать и опоздать в свой третий рабочий день, оставалось для нее загадкой. Виня во всем свою подругу, с которой девушка проболтала половину ночи и под рыдания которой благополучно заснула, блондинка бегом спустилась в подземку. Чертов Нолан, не мог в другой раз признаться, что он, оказывается, хочет наладить отношения со своей женой! Ей казалось, что всхлипы Мэри Маргарет до сих пор раздаются в ее ушах, мешая сосредоточиться на том, чтобы расслышать имя нужной станции.       Привалившись виском к металлу поручня, девушка стала перебирать в голове причины, по которым она могла так нагло опоздать.       Можно сказать, что я задержалась у стоматолога... Внезапный флюс. Нет, здесь не прокатит. Пробки! Блондинка раздраженно выдохнула. Ты в метро, тупица! К тому же от тебя уже воняет потом какого-то левого мужика, явно не аромат ели в салоне такси... Она кинула взгляд на прижавшегося к ней почти вплотную из-за утренней давки крепыша и, уловив что-то в его взгляде, так зыркнула, что несчастному оставалось только отвести глаза и попытаться, впрочем безуспешно, отодвинуться от взбешенной девушки насколько позволяло пространство. Светлая прядь упала ей на щеку, окончательно выводя из себя, когда объявили ее станцию и двери вагона открылись.       Очутившись на земле, блондинка кинулась к знакомым дверям, но, заметив знаки, что подавала ей натирающая стекло Руби, проскользила мимо, спешно подходя к запасному входу. Там ее официантка и встретила.       − Ты опоздала на три с четвертью часа! − известила она ее, толкая в подсобку и попутно кидая фартук. Испуганные зеленые глаза, глядящие с мольбой, заставили брюнетку глубоко вздохнуть. − Тебе повезло, павлина еще нет...       − Ты его по имени когда-нибудь называешь? − спросила девушка, переодеваясь в униформу.       − В постели, − серьезно ответила Руби. − Когда он...       − Без подробностей, − остановила ее блондинка. Руби усмехнулась, и вместе девушки покинули подсобку. Условились и принялись за работу.       Павлин же появился спустя полчаса со вздутой щекой и мрачным взглядом. Блондинке оставалось лишь мысленно чертыхнуться. Как позже выяснилось, мистер Вейл подхватил флюс...

***

      − Ну-с, − начала Руби, подлавливая девушку у барной стойки. Народа было мало, и их столики не были заняты. Поэтому брюнетка решила, что сейчас самый отличный момент для того, чтобы немного посплетничать.       − Ну-с?       − Ну же, не тяни, Эмма. Ты позвонила той горячей цыпочке? − заговорщицки понизила она голос, глядя во все глаза на покрасневшую официантку. Эмма деловито выложила из папки чек и положила его в кучу к остальным, складывая и выравнивая высотку кожаных книжек.       − Не думаю, что это определение подходит такой, как она, − заметила блондинка, на секунду прожигая Руби взглядом. − И ее зовут Регина.       − Отлично, ты позвонила Регине?       Эмма отвела взгляд, и ее руки вновь нашли идеально сложенную стопочку папок.       − Ну вот, а тебе почти удалось меня убедить, − ухмыльнулась Руби.       − В чем? − недоуменно вопросила Эмма.       − В том, что ты не невинна, − взмахнула девушка кукольными ресницами. − Колись уже, подруга...       − У нас свидание, сегодня, − выпалила блондинка, заставляя брюнетку взвизгнуть и обратить на себя внимание мистера Вейла. Суровый взгляд мужчины был встречен высунутым языком и посланным следом воздушным поцелуем. Виктор покачал головой, но когда он оборачивался спиной, Эмма могла поклясться, что различила приподнявшиеся кверху уголки его тонких губ.       − Не бросайся на нее сразу же, как только увидишь, это признак плохого тона, − наставительно произнесла Руби. Встретившись с загоревшимися возмущением зелеными глазами, девушка хмыкнула. − У тебя на лице все написано.       − Ох, замолчи, − прошипела Эмма.       − И куда вы идете? −       Понятия не имею, я оставила выбор места за ней, − различив тоскливые нотки, Руби приподняла брови и внимательно взглянула на официантку.       − Тебя что-то гложет...       Блондинка пожала плечами и, поправив фартук, сделала шаг к своему столику, за которой мистер Вейл проводил посетителей.       − Надеюсь моих накоплений хватит на то, чтобы оплатить ужин для такой девушки, − объяснила она. Вздохнув, Эмма натянула на лицо широкую улыбку и вышла к гостям, оставляя подругу хмуро пялиться ей в спину.

***

      К четырем часам Эмма вернулась домой, когда услышала трель мобильного телефона. Кинув сумку, она изнуренно привалилась к стене и ответила на звонок.       − Да?       "Эмма? Здравствуйте, это Регина". Бешенное сердцебиение при звуке ее голоса лишило блондинку всякой усталости. Она крепче прижала к уху мобильный и кивнула, спустя минуту понимая, что Регина не может этого увидеть.       − Привет, − закусив губу, Эмма осторожно присела на краешек дивана. − Послушай, это странно. У нас сегодня свидание, а ты обращаешься ко мне на "Вы"... − на том конце брюнетка усмехнулась. Ее гортанный низкий смех отозвался приятной тяжестью внизу живота. Тело в томлении напряглось. Боже, Руби была права, я готова накинуться на нее при первой возможности!       "Простите... прости. Это рабочая привычка, от нее очень трудно избавиться".       − Понимаю, − улыбнулась блондинка. Между девушками на какое-то время установилось молчание.       "Отстань, прекрати...". Эти слова заставили Эмму удивленно приподнять брови и на секунду отодвинуть телефон от уха, недоуменно глянув на дисплей.       "Эм, Эмма? Извини пожалуйста, меня отвлекла... моль". Последнее слово Регина почти прорычала. Сдерживая улыбку и рвущийся смех, блондинка закусила губу. "Как ты относишься к суши? Недалеко от центра есть прекрасный ресторан, там как нигде готовят японскую кухню".       − Я люблю суши, − просто ответила Эмма.       "Моя машина в ремонте, поэтому предлагаю взять такси. Скажи адрес, и я подъеду".       − Нет, − довольно скоро выпалила девушка. Прикусив щеку изнутри, она крепко зажмурилась и продолжила: − Подхватишь меня в центре? Скажем, на пересечении третьей и седьмой*?       "Встретимся там в семь. До скорого, Эмма".       − До встречи, − почти прошептала блондинка. Когда на том конце послышались протяжные гудки, она оторвала мобильник от уха и осмотрела свою небольшую квартирку. Ее окна выходили на несколько мусорных контейнеров, скромно располагавшихся вдоль стены напротив стоящего дома, а сам район считался далеко не благополучным. Эмма уже привыкла засыпать под пьяные крики и бурные драки. И хотя свое жилище ненавидела, оно было ей по карману, а он велик не был. Почти все заработанные деньги она отдавала университету. На оставшиеся снимала эту комнату на отшибе и обеспечивала себя едой.       За окном послышался чей-то вой. Нет, она не могла позволить этой потрясающей девушке, чей маникюр стоил больше, чем ее прожиточный минимум, увидеть место, где она живет. И несмотря на то, что Эмма искренне надеялась, что у Регины нет никаких предубеждений относительно тех, кто являлся ниже ее по социальному статусу (Гораздо ниже, Свон, называй вещи своими именами), она хотела максимально отсрочить тот момент, когда тайное все равно станет явным. Пусть сначала узнает ее саму, а потом уже познакомится и с ее жизнью.       Остановившись на этой мысли, Эмма встала и двинулась в ванную. Впереди было еще три часа, для того, чтобы подготовиться к свиданию. Девушка спряталась за струями воды, попеременно обдающими то горячей водой, то холодной, и принялась думать над темами для разговора. Когда бойлер опустел, она выбралась из душевой кабины и протерла ладонью запотевшее зеркало. С отражающей поверхности на нее смотрело уставшее лицо. Улыбнувшись своему отражению, Эмма замоталась в халат и вышла из ванной. До свидания с девушкой ее мечты оставалось ровно два часа...

***

      − Добрый вечер, − мужчина в безупречно скроенном костюме сдержанно улыбнулся.       − Столик на фамилию Миллс, − ответила девушка. Администратор внимательно прошерстил список на своем планшете и кивнул, попросив их следовать за ним. Эмма удивленно рассматривала интерьер заведения, особое внимание уделяя живой сакуре и цветам, что, казалось, росли прямо посередине ресторана. Ей очень сильно хотелось проверить, так ли это на самом деле, но блондинка одернула себя. Не хватало еще, чтобы здесь подумали, что ей не достает воспитания и манер. Для того, чтобы в этом убедиться, впереди еще будет целый вечер!       Все оказалось менее неловко, чем она себе представляла, сидя на диване в узком розовом платье, самом лучшем в ее скромном гардеробе, и с легким макияжем, безотрывно следя за тем, как меняются цифры на электронном циферблате. Когда пришло время выходить, Эмма взглянула в зеркало, несколько раз глубоко вздохнула, игнорируя ухающее в грудной клетке сердце, и проверила свой внешний вид. Затем взбила гриву светлых волос, завитых и блестящих, и вышла из квартиры. До центра девушка добралась в рекордные сроки, где ее и встретило поджидающее такси. Стараясь сильно не пялиться на Регину, одетую в закрытое платье глубокого аспидного цвета, она мило улыбнулась и предоставила брюнетке возможность руководить движением. Сюрприз поджидал Эмму, когда у них забрали верхнюю одежду. Закрытое на первый взгляд платье девушки было настоящим зрительным обманом. Зеленые глаза жадно прошлись по обнаженной спине Регины, пока девушка не помешала пожирать себя голодным взглядом, медленно обернувшись. Тихое "Вау" было встречено легким румянцем, зажегшим щеки Регины. Она не изменила себе: на ногах были дорогие лаковые шпильки на знаменитой "красной подошве", перекликающиеся с алыми губами, а в ушах сверкали красивые рубиновые капельки. Настоящий дьявол в черном.       − Желаете что-то на аперитив? − спросил официант, вручая им блестящие золотом папки меню.       − Апельсиновый сок, − ответила Эмма, не сводя глаз с брюнетки.       − Минеральную воду с двумя дольками лимона.       Официант кивнул и испарился, поражая Эмму своей расторопностью.       − Ты отлично выглядишь, розовый тебе к лицу, − произнесла Регина, проходя взглядом по облегающему платью девушки. Ей нравились ее распущенные волосы, полные лукавства и игривости глаза, стройные ноги и сильные руки, но Регина решила не произносить этого вслух, выбрав нейтральный комплимент.       − Спасибо, − Эмма заправила прядь волос за ухо и уткнулась в меню, выглядя при этом чрезвычайно очаровательно. Регина улыбнулась и последовала ее примеру, не заметив быстрого, но огненного взгляда зеленых глаз.       − Что за моль отвлекала тебя во время нашего разговора?       − Моя сестра, − выдохнула Регина, и Эмма прыснула. − Она надоедливая и докучающая, но, в целом, безобидная. Особенно, когда спит. У тебя есть братья или сестры, Эмма?       − Не знаю, − пожала она плечами, чем вызвала удивленный взгляд брюнетки. − Я выросла в системе, поэтому, возможно, была не единственным ребенком у своих родителей. Надеюсь только единственным, от кого они отказались.       − Ох, Эмма, прости, это было бестактно с моей стороны.       − Все в порядке, ты же не могла знать, − улыбнулась блондинка, но несмотря на попытки, улыбка вышла печальной. Регина виновато закусила губу и перевернула страницу, прилагая усилия, чтобы сконцентрироваться на выборе блюд.       − Ты старшая или младшая в семье?       − Младшая, Зелина старше меня на три года, − объяснила девушка.       − Здорово иметь старшую сестру?       Регина скривилась, отчего Эмма рассмеялась.       − Я особых выгод не заметила. Особенно в детстве. Она все время норовила меня уколоть и страшно ревновала к родителям. Так уж вышло, что Зелина не похожа ни на маму, ни на отца, а вся пошла в тетушку Рейчел, папину сестру. Такая же рыжая, кудрявая, с веснушками. А я больше похожа на маму, она − латиноамериканка. Мы обе темноволосые и черноглазые.       − И ты знаешь испанский? − игриво спросила Эмма, заворожено глядя на красотку.       − Por supuesto*, − улыбнулась Регина. За время разговора девушки близко наклонились друг к другу и заметили это, лишь когда к их столику подошел официант и спросил, что они будут заказывать. Регина, густо покраснев, тут же вернулась на место. Зачарованная хриплым голосом, звучащим сейчас особенно сексуально, Эмма еле заставила себя вернуться к изучению меню.       − Мраморную говядину, пожалуйста, и роллы с угрем, − взгляды обоих остановились на блондинке, что сглотнула и решительно захлопнула папку.       − Пожалуй, я буду тоже самое.       − Прекрасный выбор. Что предпочтете из напитков?       − Вино, красное, на ваш вкус, − улыбнулась брюнетка. Когда официант ушел, Эмма оперлась локтями о стол и наклонилась к Регине, вышибая из ее груди воздух.       − Так, на чем мы остановились?

***

      − Ты можешь спрашивать, знаешь, − улыбнулась Эмма, замечая взгляды, что бросала брюнетка в ее сторону. В ходе разговора девушка выяснила, что Регина окончила Гарвард, начинала свою карьеру в качестве ассистента помощника юриста и, в основном, в круг ее обязанностей на первых порах входило приносить горячий кофе, а также нумеровать кипы бумаг, которые, когда дело прекращалось, отправлялись в архив. Ее мать была домохозяйкой, а отец − владельцем конного завода. Благодаря этому, Регина с младенчества была приучена к походам на манеж, где сначала наблюдала за работой будущих чемпионов, а затем и сама начала участвовать в тренингах. Отец с малых лет смог привить ей любовь к лошадям, подарив на день рождения маленького жеребенка, которого она назвала Росинантом. Животное было слабым, но с характером. Именно поэтому девушка так быстро нашла в коне своего лучшего и единственного друга. Он был отражением ее самой. Подрастая вместе с девочкой, Росинант научился чувствовать Реджину, как никто другой. И многие знакомые еще потом удивлялись, сопоставляя того болезненного жеребенка с поистине прекрасным конем черного цвета, которым он стал. Реджина унаследовала отцовский талант и материнское упорство, а тренеры помогли развить блестящую технику, которой восхищались все, кто хотя бы раз видел девушку верхом. Располагая ловкостью, отличной координацией, прекрасным глазомером и способностью точно ориентироваться в пространстве, Реджина с легкостью занимала первые места в конкуре, с каждым годом улучшая мастерство. Пока в судьбу не вмешался его величество случай.       − Я тогда рассталась с парнем, первая любовь и все такое, − Регина усмехнулась и остановила взгляд шоколадных глаз на бокале с вином. − Это был очень болезненный разрыв, я переживала и не придумала ничего лучше, кроме как развеяться и покататься на лошади. Взять несколько легких препятствий и, ну, знаешь, освежить голову. Забыла главное наставление отца: никогда не садиться на лошадь с забитой головой. Животное чувствует и нервничает. Так произошло и тогда. На беду Росинант был болен, и я решила взять новую звезду, которой пророчили первые места. Давно хотела испробовать Графа в деле. Мы вместе прошли три легких препятствия, а потом... потом что-то изменилось. Конь начал нервничать, дергаться. Я чувствовала это, но не придала большого значения. Бес направил меня на препятствие посложнее. И когда мы приблизились, Граф встал на дыбы, а я вылетела из седла.       Эмма с ужасном смотрела на застывшую брюнетку, представляя себе в красках, как Регина падает наземь и...       − Я сумела скоординироваться: удар пришелся на плечо, пострадало бедро. С тех пор на лошадь я больше не садилась, − прочистив горло, закончила она и печально посмотрела на блондинку.       После казуса с вопросом о братьях и сестрах, Регина боялась задавать какие-либо вопросы, и разговор крутился в основном вокруг нее. И Эмму это устраивало, но она не хотела, чтобы из-за ее прошлого их свидание стало спектаклем одного актера. Она сможет пережить несколько вопросов, касающихся ее. Видя, что Регина до сих пор тушуется, Эмма решила взять дело в свои руки.       − Меня нашли на обочине дороги, завернутую в белое одеяльце. Не знаю, о чем думали мои родители, но на нем даже имя мое было вышито. Потом был сплошной день сурка: когда я была еще совсем ребенком, меня забирали из детского дома, но когда эти люди заводили собственного малыша, я оставалась не у дел, и меня возвращали обратно. Так было довольно часто, я привыкла, поэтому ни к кому особо не привязывалась, любовь не высказывала, нежность не проявляла. "Не сошлись характерами", примерно такой была причина моего возврата в систему. Когда я выросла, то часто наблюдала на крыльце, как детей поменьше забирают их новые родители и с одной стороны − страшно завидовала. А с другой − искренне надеялась, что их постигнет участь лучше моей. Что их не вернут. После шестнадцати я стала ждать своего совершеннолетия, несколько раз сбегала, но каждый раз меня находили и вновь возвращали. Пока однажды не нашли. Так я вышла из системы, − блондинка поджала губы и повела плечами.       − А потом? − осторожно спросила Регина, пораженная такой откровенностью.       − А потом... − Эмма ухмыльнулась. − А потом было разное. Жизнь штука неприхотливая, порой такое отсебячит.       Принимая ответ за нежелание продолжать эту тему, Регина решила спросить, что девушка думает о своем будущем.       − Хочу работать учителем. Мне нравятся дети, они такие непоседливые и искренние. Взрослым есть чему у них поучиться, − Эмма тепло улыбнулась, заставляя Регину вернуть ей кривоватую улыбку в ответ.       − Считаешь, что взрослые искренность утратили?       − Разве нет? − вопросом на вопрос ответила девушка. − Мы занимаемся тем, чем заниматься не хотим, получаем образование, которое нам не нужно, проводим ночи на нелюбимой работе. Мы не искренни по отношению к себе, потому как боимся признаться, что то, что мы сейчас делаем, − нам не нужно, не интересно.       Регина встретилась с твердым взглядом зеленых глаз, смотрящих прямо на нее. Эмма была чем-то невероятным. Живая, правдивая, дерзкая, красивая, сексуальная. Она так давно не встречала людей, которые бы так легко и, главное, метко высказывали свое мнение относительно, вроде бы, банальных вещей. А Эмма это делала, без какой-либо неловкости. Из ее окружения мало бы кто позволил себе поднимать такие глубокие темы на первом свидании, а она это сделала. Для Регины это было словно свежим дыханием. Чем-то совершенно новым и непривычным.       Под заинтересованным взглядом брюнетки Эмма несколько оробела и опустила глаза на кусочек мяса. Она закусила щеку изнутри, и дрожь возбуждения прошлась по ее позвоночнику, когда низкий хриплый голос достиг ее ушей:       − В твоих словах есть правда, Эмма, − эти слова послали волну краски на и без того румяное лицо блондинки. Их взгляды сцепились в поединке, выражая больше, чем это могли делать слова. Намного больше. Регина думала о том, что ей еще не приходилось встречать таких, как Эмма. Она поражала своей честностью и открытостью. А также она была обворожительна в своем неподдельном смущении. Эмма же сейчас хотела больше всего послать к черту все условности, касающиеся первых свиданий, и коснуться смуглой кожи девушки, почувствовать губами эту завораживающую улыбку, почувствовать трепетание смоляных густых ресниц на своих щеках. Сделать то, о чем она подумала, впервые увидев эту красотку в ресторане − взять за руку и увести туда, где кроме них обеих не будет больше никого.       Внезапно в голове возникла идея, которой впору было считаться сумасшедшей.       − Ты можешь довериться мне на этот вечер? − спросила она брюнетку, ловя удивленный взгляд почти черных глаз. И Регина ответила ей тем, что было для нее совершенно не характерно: она кивнула. Эмма широко улыбнулась и подозвала официанта, прося счет.       Когда папочка оказалась на столе, Регина сделала попытку заплатить за ужин, мотивируя это тем, что это она пригласила девушку, но Эмма лишь покачала головой и всунула в отсек нужные купюры. Затем она помогла Регине обойти стол, и вместе они прошли в гардеробную, где оделись.       − Обойдемся без такси, здесь не далеко, − Эмма обернулась к ней и протянула свою ладонь.       Приоткрыв губы и стараясь справиться с появившимся из ниоткуда диким сердцебиением, Регина вложила свою ладонь и почувствовала крепкую хватку на своих пальцах. Внутри что-то щелкнуло.       Минуя улицы, девушки скоро достигли большого здания, мимо которого Регина часто проезжала по пути на работу. Не останавливаясь, они зашли внутрь, и брюнетка ощутила неуверенность. Время на часах было позднее, хотя на улице еще было светло. Она оглядывалась по сторонам, стараясь найти хоть одно недовольное таким вторжением лицо и не замечала ничего. Вместе с другими людьми, Эмма и Регина зашли в лифт, который начал свой подъем наверх. Рядом были дети, о чем-то бурно переговаривающиеся, и влюбленные пары.       Наконец, двери лифта распахнулись, и маленькая толпа вышла в коридор. Все кинулись к большим стеклянным дверям.       Эмма взглянула на потерянную девушку и сжала ладонь, заставляя ее посмотреть на себя. Ободряюще улыбнувшись, она вывела ее на смотровую площадку. С нее открывался захватывающий вид на Нью-Йорк. Заходило солнце.       − Боже, − пораженно прошептала брюнетка, рассматривая нежные пастельные краски, украсившие небо. Несмотря на скопление народа, блондинке удалось найти угол, где они оказались совершенно одни. Ее рука все еще сжимала ладонь Регины. Девушка обернулась и взглянула на Эмму, затаившую дыхание. Бархатные глаза упали на тонкие губы напротив, посылая к чертям все условности и предрассудки.       − Регина...       − Да, − Регина осторожно высвободила ладонь и обвила руками шею Эммы. Сделала шаг вперед. Дыхание смешалось, и Эмма обняла талию девушки. Их губы встретились.       Сначала осторожный, поцелуй быстро перетек в страстный. Регина нерешительно коснулась своим язычком рта девушки, и тут же почувствовала, как хватка на талии усилилась, а Эмма приоткрыла губы. Пальцы брюнетки затерялись в светлых прядях, проследили дорожку от затылка до шеи и остановились на подбородке девушки, посылая своими ласковыми поглаживаниями импульс по всему телу. Захлебываясь эмоциями и ощущениями, Эмма продолжала терзать чужие губы. И кто решил, что первый поцелуй должен быть легким и сладким? Тот просто никогда не видел Регину Миллс.       − Я мечтала об этом с тех пор, как увидела тебя за тем столиком, − призналась она спустя время, когда они наблюдали за медленно садящимся солнцем. Регина повернула голову и окунулась в теплые зеленые глаза. Это признание побудило ее сделать собственное.       − А я после того, как мы встретились в туалете для персонала, − улыбнулась брюнетка. − Это безумие?       − Да, безумие, − прошептала Эмма. − Но приятное безумие.       Девушка на это рассмеялась. Когда они спустились на первый этаж и покинули здание, Регина обернулась и внимательно посмотрела наверх.       − Я, кажется, знаю это здание. Очень часто проезжала мимо него. Не знала, что здесь есть смотровая площадка, − важно заметила она. Нахмуренное лицо и уверенный голос заставил Эмму неверяще рассмеяться, а затем пораженно уставиться на абсолютно серьезную брюнетку. Да быть этого не может, она точно шутит. Да это же, мать его, "Эмпайр-стейт-билдинг".       Эмма покачала головой, заставляя Регину обратить на себя внимание. Черные полные огня глаза остановились на блондинке. Ей не хотелось уезжать. Та уютная и теплая атмосфера, что окружала ее на протяжении всего вечера, казалось, рассыпется, раствориться, если она отпустит ладонь Эммы и позволит ей уйти. Но так было правильно. Разумно. И обе это понимали.       − Ты... − Эмма поцеловала девушку, заглушая только начатое предложение. Выше собственных сил было хоть на секунду оторваться от этих пухлых губ. Поцелуй вышел легким, чувственным. Захватив чужую верхнюю губу, блондинка чуть оттянула ее, царапая зубами. Ответом ей послужил тихий стон, отправившийся в ее рот. Тысячью иголок он впился в кожу, отозвался дрожью в позвоночнике и остался в районе груди. Когда Эмма отпустила ее губы, брюнетка горячо выдохнула и улыбнулась.       − Спокойной ночи, Эмма, − произнесла она, отступая на шаг назад. Бархатные глаза лукаво блеснули.       − Доброй ночи, Регина, − ответила ей в тон Эмма. Регина повернулась спиной и поймала такси. Ее темные волосы на секунду упали на лицо, скрыв легкий румянец на щеках, порожденный сомнением и страхом. Темным занавесом они отделили ее от всего окружающего мира, даря драгоценные секунды на то, чтобы признаться самой себе в своих желаниях.       Когда она, полная решимости, обернулась, Эммы уже не было. Девушка села на заднее сидение и назвала водителю адрес. А после откинула голову и, довольно хмыкнув, прикрыла глаза.       Всему свое время...