Не рыцарь

Стёкла треснули, стекла брызнули – исцеловали лицо, изгрызли. В небо смотреть нужно с вызовом – может быть, кто-то ответит на вызов... Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «Ключи от города»

Леди-Инквизитор, Вестница Андрасте Эвелина Тревельян не умеет молиться. Она не то чтобы не верит — она верит, что Андрасте жила, что она была сильной и доброй... Она не понимает, как это — обращаться к какому-то отвлечённому существу, выставившему идиотские условия для возвращения в мир. И тогда, когда молится — скорее пытается говорить с той женщиной, которой, по её мнению, зовут Андрасте. С жёсткой, уверенной в себе магессой и генералом. Ты же тоже солдат, Андрасте, так какого чёрта не подкинешь подкреплений? Мы застряли тут намертво и каждый успех приходится оплачивать слишком большой кровью... Эвелина помнит, как случайно застала Лелиану за молитвой, больше похожей на обвинение. На вынесение приговора. На что угодно, только не на обращение к высшему существу. И это было Эвелине куда более понятно, чем гимны и упования. Вероятно, мирозданию и стоящим за ним силам — если они есть — очень весело наблюдать за такой Вестницей. Всегда мечтала поразвлекать кого-нибудь историей своей долбаной жизни. Проблема в том, что обязанности Леди-Инквизитора включают в себя суд. Публичный. Именем той же самой Андрасте. И истерический смех во время заседания не пойдёт Инквизиции на пользу. – ...вождь Мииран Поддатый совершил покушение на Скайхолд посредством козы, – заканчивает Жозефина изложение совершенно уже абсурдного дела. – Козы, значит, – Эвелина закидывает одну обтянутую полночно-чёрной штаниной ногу на другую, отводит с лица непослушную прядь таких же чёрных волос. – Вождь Поддатый, вы можете мне объяснить, как вам это удалось? И желательно так, чтобы я со смеху не сдохла... Здоровенный — ростом и шириной с Железного Быка — варвар хрипло смеётся: – Ты прибила моего никчёмного младшего сына. Боги говорят, что за это я должен был окропить твой порог кровью козы. Я и сделал это — а больше ничего не собирался, даже хлюпиков твоих не тронул. И что мне с этим делать? – Племя вождя Поддатого в прошлом году результативно нападало на приграничные крепости Тевинтера, – с вечной своей полуулыбкой, вызывающей весьма далёкие от правосудия мысли, говорит Жозефина. – Тааак... Вождь, мне неприятно, что наши отношения оказались испорчены недопониманием. Но сделанного не воротишь, – Эвелина ловит мысль на лету. – Я приговариваю вождя Поддатого и всех его соплеменников, желающих пойти с ним, к изгнанию в смежные с контролируемой венатори частью Тевинтера области. А чтобы порог моих врагов был окроплён вражьей кровью ещё качественней... арсеналы Инквизиции в вашем распоряжении, вождь Мииран. Коз там не сыщется, а вот мечи, топоры и молоты... сколько угодно. Леди Монтилье не желала подслушивать разговоры Инквизитора. Но так совпало, что она решила помолиться именно тогда, когда Эвелина спорила с матерью Жизель. – ...Да плевать мне на это всё, – устало говорит Тревельян. – Я без понятия, с кем там Андрасте в Тени говорила. И без понятия, почему связь с Тенью — в которой Андрасте, по церковным преданиям, и обрела себе жениха своего вечного — считается злом. Я знаю, что Андрасте, когда была жива, была умной и умела командовать. Так что, мать Жизель, вам придётся привыкать к тому, что ваш Инквизитор обращается к Андрасте как к генералу, под чьим командованием было бы хорошо служить. Не как к утешительнице, не как к божественной леди... как солдат к солдату. И маги могут обращаться к ней, как к сестре по дару — в конце концов, Андрасте была магиней, с этим только самые фанатичные церковницы спорят. А эльфам она была союзницей — и, насколько я знаю, до Священного Похода на Долы Андрасте чтили среди эльфов. Наравне с их богами — но если ей самой это не мешало, то уж её последователям тем более не стоило возражать. Леди Монтилье понимает, что Преподобную Мать надо спасать. Пока не пришлось звать целителя. – Миледи Инквизитор! – Жозефина гордо входит в часовню. – Мне срочно нужна ваша помощь. – И что у тебя такое срочное? – Эвелина смеётся, внимательно — слишком внимательно — глядя на Жозефину. – Очередное письмо от какого-нибудь орлейского графа? – Суд. Вестница уже не смеётся — она понимает, что Жозефина не ради очередной ерунды не даёт своему теоретическому начальству передохнуть. – Маркиз д'Ловен, один из наблюдателей герцога Гаспара, попытался изнасиловать ученицу волшебницы Элландры. К счастью, поблизости оказалась разведчица Хардинг. Сейчас маркиз в тюрьме, но было бы мудро решить его судьбу как можно скорее, – Жозефина нервно теребит расшитый кружевом рукав. – Боюсь, что ворон с известием об аресте уже летит к Гаспару. Эвелина кривится: – Я поняла. Через полчаса. Надо переодеться. Леди-Инквизитор Эвелина Тревельян сидит на троне, сделанном из черепа Ферелденской Морозницы. Она натянула свою броню — чёрные латы с драконьими крыльями и символом Инквизиции. На коленях — двуручный меч с гардой в виде драконьих крыльев. – Итак, вина маркиза д'Ловена подтверждается показаниями лейтенанта Хардинг. Нападение на ученицу Виолу с целью изнасилования, оскорбления в адрес как магов, так и эльфов... более, кажется, ничего, ваша милость. Шевалье д'Ловен пытается что-то сказать — но не успевает. – Заткните его, – спокойно и холодно говорит Эвелина Тревельян. – За свои преступления маркиз приговаривается к смерти через повешение с оглашением списка преступлений. В последнем слове и последнем желании мерзавцу отказано. Все ценности, ввезённые преступником в Скайхолд, должны пойти в качестве компенсации за моральный ущерб ученице Виоле. Приговор привести в исполнение немедленно. И, леди Монтилье, – Леди-Инквизитор медленно встаёт с трона, – пожалуйста, намекните великому герцогу, что подобные посланцы бросают тень на своего господина. Мне не хотелось бы лишать его светлость ещё кого-то из его людей. Жозефина кивает — и видит, как улыбается Фиона, представляющая на заседании ученицу Виолу. Леди Тревельян действительно защищает всех. И в ней куда больше чести, чем в её родственниках... за возможным исключением брата. От осознания этого Жозефине становится теплее.