Пыль

Чанель сидит в пустой комнате, и прокручивается запись на диктофоне уже десятый по счёту раз. Голос на пленке желает ему всего самого лучшего и просит не искать его. Бэкхен сотни раз успел пожалеть о том, что так бездумно влюбился. Эмоции забрали его. Заманили в свои сети, поманив аппетитной конфеткой. Чанель душевный дальтоник. Он не различает эмоций, не видит в глазах людей счастья или горя. Не видит ничего, кроме телесной оболочки. Чанель, наверное, больной. Раз попытался построить отношения с самым эмоциональным человеком из всей Южной Кореи. Бэкхен наверное, дурак. Раз подумал, что сможет расшевелить эту ледышку. Чанель хочет отмотать жизнь к тому моменту, где они ещё не знакомы с Бэкхеном. Где Чанель ещё может различать эмоции. Где Чанель ещё может говорить себе, что это всего лишь пыль… Но, что это? Горечь? Течёт по венам, прямо к сердцу, как чернильные капли. Загрязняет его организм и травит. Бэкхен, должно быть, дурак. Раз подумал, что сможет быть счастливым и без Чанеля. Дни тянутся отвратительно долго, прямо как карамель. Также тягуче-мерзко, переливаясь вместо аппетитного янтарного, смолянно-черным. Бэкхен, бредя по ночным улицам, боится встретить Чанеля. Перевелся на заочное отделение, сменил номер и дом. Казалось, сжег все мосты. Но время для прогулки и места неизменно старые. Должно быть, Бэкхен дурак. Чанель сидит уже неделю дома, ссылаясь на простуду. Бэкхен уже неделю приходит ночью к подъезду Чанеля, ждёт непонятно чего и курит. Курит долго, растягивая паузы между затяжками и выдохами. Чанель иногда встаёт с кресла, чтобы поесть или справить нужду. Встаёт с кресла, чтобы посмотреть в окно ночью. На скамейке, вот уже неделю, кто-то сидит и курит. Очень долго. Смотрит перед собой и сидит. Ближе к четырем часам утра, этот кто-то уходит. Чанель так и не увидел лица человека. Бэкхен сидит дома, читает книги и пьёт в огромных количествах кофе. Чанель бродит по улицам Сеула и хочет встретить Бэкхена. Только вот Чанель не знает, что Бэкхен вот уже месяц приходит к его подъезду, как побитая собака, скуля и трясясь. Смотрит на землю, курит и боится поднять взгляд на его окна. Чанель ловит ртом снежинки, и, наверное, впервые за долгое время радуется зиме. Бродит по дворам, долго сидит на качелях после пар и ест карамельки со вкусом смородины. Бэкхен движется уже заученным маршрутом, буквально на автомате к дому Чанеля. Стоит под козырьком подъезда и курит. Опять. Снег падает на грязный асфальт, перемешивается с мусором и грязью, закрывает весь этот ужас бытия собой. Своей белизной и невинностью. Чанель в последний раз отталкивается и идёт к своему дому. Идёт не спеша, вглядываясь в лица прохожих, ловя незначительные перемены в лице или энергетике. Когда Чанель проходит мимо магазина с его любимыми конфетами, он решает заглянуть за новой порцией лакомства. Кассир также улыбчив, спрашивает о делах, и, наверное искренне рад постоянному покупателю. Чанель улыбается. Широко и радостно. Пакетик шуршит в его руках, мнется и нагревается от тепла ладони. Бэкхен спешит покинуть своё излюбленное место для курения. Заворачивает за угол и видит его. Он улыбается. Оглядывается по сторонам и ловит взгляд человека, которого так упорно старался забыть. В книгах, во сне или выпивке. И вот, казалось… Последняя черточка его лица стерта из памяти, но… — Ты всего лишь пыль… — угрюмо шепчет Чанель, и, опустив голову, идёт дальше. Улыбка вновь пропала с этого прекрасного лица. Глаза померкли, привычка гулять испарилась. Бэкхен стоял там ещё несколько минут. Шуршал подошвами по снегу, постоянно оглядывался и заламывал пальцы. В ушах все ещё стоял этот голос. И фраза: «Ты всего лишь пыль…»