I Know You

      Бэкхен идет по ночному проспекту, от чего-то не освещенному, и парень с гадким облегчением поднимает лицо на встречу мелким каплям теплого ночного дождя, они смывают остатки попытки отчаявшегося разума остановить и вернуть парня назад, но тот уже решил все для себя. Для себя, для него, за них.       Бэкхен не пытается даже хоть как-то сохранить блистающие белизной кеды, и через некоторое время они становятся грязно-серыми, и в мыслях проносится «как я», и, невесело усмехнувшись, со злостью наступает в глубокую лужу, и грязная холодная вода сразу же проникает в правый. Бэкхена пробивает мелкая дрожь, хочется тепла, и только, не более, и это чувство подгоняет его, толкает в костлявую спину, прямо по середине лопаток, и Бэкхен, повинуясь этой силе, еле удерживается на шатающихся ногах, запнувшись и чуть не упав. Следующий шаг и нога запинается о другую, и он все же падает на острые колени, проглядывающие сквозь прорези джинс. Ладошки щиплет и на глазах появляются слезы, но Бэкхен старательно подавляет жалкое желание разреветься, еще рано. И он поднимается вновь, словно умирающий от жажды в пустыне странник, продолжает свой путь. Чтобы утолить жажду.       Вот уже маячить знакомый дом, но почему нет света? Город словно вымер, лишь полная луна скудно освещает улицу, воровато заглядывая в окна квартир. Третий этаж, и ноги еще держат, но готовы предательски подкосится в любую секунду. А в мыслях «только бы добраться».       Сил у Бэкхена хватает только на то, чтобы обессиленно уткнуться лбом в железную дверь и слегка ударить ладонью. Он старше его в два раза, и это глупо снова притаскиваться к нему. - Открой, - мертвую тишину разрывает хриплый шепот. Все, на что еще остались силы.       Чанель, может из-за отсутствия «шумного» электричества, то ли от того, что был уверен, что он вернется, застает все Бэкхена в той же позе, и тот чуть накренясь, практически падает в черноту квартиры. Его хрупкое тело подхватывают сильные руки, и как-то брезгливо отстраняют от хозяина. Чанелю не хочется мараться. Бэкхен- болен. И это вселяет отвращение. Но Бэкхен лишь по-щиняче преданно заглядывает в черные бездонные глаза, они холодные, и Бэкхена вновь прошибает волна противных мурашек. Он ненавидит его, и его чувства взаимны, но это уже зависимость. - Пожалуйста,- тихо всхлипнув, умоляюще просит Бэкхен.       Бэкхен противен. Отвратителен своим существом. Он из тех людей, убив которого говорят «теперь этот мир может вздохнуть спокойно». Но Чанель не позволит кому-то постороннему убить Бэкхена, это только его привилегия, и они оба понимают, что парень собственноручно своей же кровью подписывает себе смертный приговор. Казнь, через Пак Чанеля.       Но в ответ Бэкхен получает лишь сухое: - Я кажется говорил, чтобы ты не приходил больше.       Чанель так же устал, как и Бэкхен, было бы проще, если бы тот просто исчез в черноте ночи и больше не появлялся. - Сегодня звезды, - Бэкхен вымучено улыбается и неловко отворачивается, он разделяет чувства Пака, он тоже ненавидит себя, но ничего не может с этим поделать, он вновь возвращается в эту маленькую квартирку, чтобы умирать вновь и вновь, раз за разом. Шумно выдохнув, Чанель все же рывком за толстовку втаскивает Бёна в квартиру и далее       в маленькую спальню, где стоит только двуспальная кровать и шкаф во всю стену с зеркальной поверхностью.       Бэкхен лишь давится вдохом, но понимает, что нежности ему в этой квартире не подарят, да и не за ней он пришел сюда.       Пак грубо вытряхивает худое тело из безразмерной черной толстовки оставляя парня в белой футболки, что когда-то была в пору , а сейчас болталась бесформенной тряпкой, а Бэкхену в очередной раз стыдно за себя, за свое тело, за свои мысли, но кажется Чанелю плевать на его чувства и от этого становится чуточку легче, и в груди поселяется маленький клубочек тепла, который в следующее мгновенье убивает стальная хватка холодной паковской руки, что несильно сжимает шею Бэкхена и он с испуганно, затравленным зверем смотрит на Чанеля.       Пак лишь жестко сминает сухими губами такие болезненно сухие губы, разделяя одно дыхание на двоих. Бэкхен болен. Его легкие выталкивают отвратительный прогнивший воздух, но Чанель наслаждается им, ведь он тоже уже давно прогнил изнутри, ему крышесносно феерично, и он пьет Бэкхена не обращая внимание на то, что тот жадно хватает воздух в небольшие паузы.       Чанель огрубевшими ладонями вытаскивает футболку Бэкхена из джинс и медленно снимает её, смотря неотрывно в бекхеновские глаза, словно предлагая уйти пока не поздно, но позже понимает, что сам себя обманывает, он не отпустит его, даже если того силой будут волочить и оттаскивать.       Чанель болезненно оттягивает светлые волосы и Бэкхен опрокидывает голову, чувствуя, как жесткие губя Чанёля ведут по шее в низ, далее к ключицам, груди к впалому животу. Горячее дыхание согревает в холодной комнате и Бэкхен вновь давится вдохом, воздух ему необходим, но чувства, что дарит Пак важнее. Он сдирает, не расстегивая джинсы с Бэкхена, ткань неприятно царапает кожу, а колени горят после недавнего столкновения с асфальтом. Чанель видит, как Бэкхен болезненно сжался и еле постанывает, видимо и правда больно. Он поочередно целует сначала левую, потом правую коленку, слегка сжимая пальцами, и на бледной коже тут же проявляются бордовые пятна. Он не хотел ему делать больно, поэтому виновато смотрит на Бэкхена, а тот в свою очередь лишь слабо улыбается выдавая: - Я же болен. И Пак лишь кивает.       Он снимает оставшуюся одежду с Бэкхена и с себя, наблюдая, как Бэкхен с остервенелой яростною жаждой поглощает его взглядом, Чанелю неуютно с ним, он вообще не любит таких людей, что нескрываемо обожествляют людей. Но это Бэкхен, потерянный мальчик, с несбывшимися надеждами и амбициями, поэтому он не может отпустить его, хотя бы сейчас.       Белые простыни приятно холодят спину и Бэкхен прикрыв глаза облегченно выдыхает, и это действует спусковым крючком для Чанеля. Он без особой нежности водит ладонями по худому телу, ощупывает, гладит, впитывает, ему хочется бесконечно долго трогать его, смотреть, как Бэкхен хрипло всхлипывает, как блестят его больные воспаленные глаза, как он тянется руками к его волосам и ласково вплетает в них свои длинные пальцы, как сухим языком проводит по сухим губам. Чанель нависает над ним и смотрит прямо в глаза, ему не верится, что Бэкхен здесь, что он не плод его воображения, а Бэкхен в доказательство прикасается своими губами к его, и шепчет, что ему не нужно сострадание и жалость, что только Чанель может дать такую необходимую боль. Сердце неприятно щимит, Чанелю совсем не хочется этого. Но слова делаются катализатором, а Бэкхен уже мысленно празднует очередную победу, замечая недобрый огонек в глазах, напротив. Его грубо переворачивают, и он послушно становится на колени. Чанель с легкой истомой ведет ладонью от тонкой беновской шеи вдоль позвоночника, слегка надавливает на копчик, заставляя слегка прогнуться, затем на мгновенье задерживает руку на чужом бедре.       Чанель знает, зачем к нему пришел Бэкхен, поэтому не удивляется, когда слышит громкое шипение, когда два его пальца исчезают в бэкхеновском анусе. Стеночки слегка рвутся, и Чанель наблюдает, как ничтожно малые капельки крови появляются вокруг его пальцев, рискуя замарать его, но Пак лишь слизывает их горячим языком, от чего Бэкхен вновь рефлекторно сжимается. Он что есть силы зажмуривает глаза, его разрывает от еле чувствуемой боли и приятного чувства. Чанель чувствует это, и добавляет еще два пальца, повышая концентрацию боли, и слыша уже громкие вскрики, спешит закрыть большой ладонью рот Бэкхену.       Бэкхен нетерпеливо сильнее прогибается в спине, и приглашающе облизывает паковскую ладонь.       Чанель резким толчком входит на половину, одной рукой удерживая Бэкхена за плечо, не давая уйти от болезненных ощущений. Чанелю тоже больно, но он садистки протискивается дальше, его дыхание тяжелое, а в уголках прикрытых глаз скапливаются слезы, ровно, как и у дрожащего под ним Бэкхена, тот скулит и обессиленно утыкается лицом в покрывало. Ченель мучительно медленно движется в нем, и Бэкхен чувствует, как еле влажных от его естественной смазки член разрывает его изнутри, даря такую желанную боль. Чанель останавливается на несколько секунд, выйдя из горячего тела, облизывает нижнюю губу и от безысходности запрокидывает голову, его отросшие волосы щекочут шею, и он от боли скалит зубы. Бэкхен так и не двигается, он кажется давно уже умер под Чнелем, он уже практически не дышит, не видит и не ощущает человека позади. Он поднимает голову и поворачивается к Чанелю в немом вопросе открывая рот, но Чанель будто совсем не замечает его, лишь продолжает истерично глотать слезы. - Это действительно больно, - Чанель смотрит в маленькие глаза Бэкхена, а тот лишь безразлично пожимает плечами.       Чанель вновь медленно входит, но не сделав и двух толчков, вновь выходит и обессиленно садиться на кровать, зарываясь в свои волосы пальцами. Бэкхен знал, что Чанель сдаться, но думал, что это произойдет не так скоро, завтра, после завтра или через неделю, но не сейчас, когда ему так необходимо было морально уничтожить себя, чтобы заглушить куда устрашающую душевную боль. Поэтому он молча подкрадывается к безразличному Чанелью, возбуждение у него уже спало, и Бэк ведет холодной ладонью сверху в низ, оживляя Пака, а потом медленно насаживается на него, Чанель вновь ненавидит себя за свою слабость, за свою любовь к бэкхеновской боли, он готов даже терпеть свою собственную, лишь бы видеть, как холодные капельки пота скатываются по вискам к подбородку, как намокают волосы, как он жалобно всхлипывает и закусывает до крови губы. Это гипнотизирует. Бэкхен болен, но Чанель панацея для него, и сам того не замечая Пак тонет в этом мальчишке, заражаясь этой грязью.       Чанель переворачивает их и уже сам задает ритм, так правильно, что от удовольствия у Бэкхена застилает дымкой глаза, и они закатываются от каждого правильного точка. Чанель замечает, что капельки крови становятся больше и выступают чаще, он стирает их указательным пальцем, и обводит стеночки вокруг плотно сжатого члена, на что Бэкхен гортанно стонет и прогибается сильнее, желая оказаться ближе к уже к взмокшему телу.       Он поворачивает голову и видит свое отражение в зеркале, видит двух озверевших людей, что вбиваются друг в друга, видит, как Пак ритмично покачивает бедрами, как он исчезает в нем, как свое собственное лицо искажается гримасой боли и наслаждением. Он получил, то что хотел.       Позже Бэкхен чувствует, как его постепенно наполняет теплая вязкая жидкость, а Чанель не прекращает двигаться, доводя до исступления его самого. Они так и лежат сцепившись, это еще одно удовольствие, которое они делят на двоих. Бэкхен дышит медленно и тяжело, Чаналь по-прежнему с удовольствием вдыхает его горькое дыхание. И он вспоминает, что это гиблое дело впускать его вновь в свою квартиру, он помнит, как мальчишка пришел к нему в прошлый раз, как он ощущал, что засохшая с прошлого раза сперма неприятно саднила плоть.       Но противореча себе, Пак придвигается ближе и вдыхает запах давно не мытых волос, и ему кажется, что это самый лучший в мире запах, он проникает глубоко в легкие, щекотя нервы. Он выпускает из объятий Бэкхена и тот безразлично смотрит, как Чанель переворачивает его на живот, а сам спускает ниже, ложась щекой на покрасневшую ягодицу. Он нежно поглаживает шершавой ладонью другую, затем большим пальцем спускается в ложбинку, проникая на пол фалангу внутрь. Бэкхен вздрагивает и Чанель успокаивающе целует его в нежную кожу ягодицы.       Они снова не разговаривают, но Чанель ужасно устал от недомолвок, и предпочитает в очередной раз сбежать к окну, прихватив пачку сигарет.       Бэкхен устало смотрит на ссутулившуюся сильную спину, и внутри него разливается нега, он ненавидит Пака, но не может не приходит вновь и вновь, он хотел покончить с этим, когда Пак окончательно сломается, но после каждого раза, чем ниже падает Чанель, с каждой встречей он становится сильнее, живее, и это жутко бесит Бэкхена, он должен был умереть вместе с ним, а получается, что тот наслаждался…. - И в правду звезды, - Чанель выдыхает дым и безразлично смотрит на темное небо. - Они такие же далекие, как ты, Чанель. - И такие же как ты холодные.       Выбросив тлеющую сигарету в окно, Чанель медленно опускается на Бэкхена, придавливая его к кровати, а тот вроде бы и не против. - Останься, - Чанель водит пальцем по еле вздымающееся бледной груди, и ему хочется привязать Бэкхена к себе и никогда не отпускать, пусть это желание и мимолетное, но он готов поддаться моменту. Он знал, что Бэкхен никогда не полюбит его, он просто не хотел любить… слишком больно, но Чанель знал его, он верил, что сможет научить.       Бэкхен очумело смотрит на парня сверху и не может поверить в его слова. Это впервые, когда его просят остаться, и от этого кажется становится еще больнее, и слезы градом скатываются по впавшим щекам.       Неужели он нашел его?