Танец на лезвиях пустыни

      Нещадно палящее солнце раскаляло песок под ногами и плавило воздух вокруг: амфитеатр Арены не давал ему освежатся редкими ветрами этой части пустыни. Гул сотен голосов зрителей окутывал плотным коконом. Этот звук был липким, грязным, противным, как и те, кто его издавали, на столько, что хотелось врезать каждому сидящему в зале и навсегда заткнуть эти поганые рты стервятников, слетевшихся поглазеть на чью-то мучительную смерть. В данном случае — либо на мою, либо моего противника.       Не всем боги послали добрую судьбу, не все блистают в княжеской гвардии или выбираются из этих зыбучих мест в соседние более развитые королевства. Есть такие, как эти люди вокруг — мелкая буржуазия, зажиточные крестьяне. Есть владельцы земель — герцоги и баннереты. Есть солдаты и гвардейцы — одним словом рыцари. Есть и чернорабочие (коими были некогда мои родители), чьи жизни являются предметом торга, хотя официально рабство отменили еще при прошлом князе. А есть такие, как я — дезертиры. Как нас только не называют: и отступники, и диссиденты, и враги народа; по сути, мы просто те, которые не стали мириться с постоянным гнетом и унижением, отношением к нам, как к вещам, и обращением похуже, чем со скотом. Таких, как мы, ловят, но обратно не возвращают, в армию не забирают (вдруг бунт поднять вздумаем, а им и без нас протестантов хватает) и в тюрьмы не сажают, считая непозволительной для нас роскошью, а отправляют на Арены. Такое себе подобие гладиаторских боев, вроде бы запрещенных чуть меньше века назад, но уже без былой помпезности, и выставляют это все не как развлечение, а как наказание. Хотя кого власти пытаются обмануть? Такие бои всегда были и будут потешным местом для богачей, иначе, зачем столько посадочных мест в амфитеатре? И самое страшное, что в Содрамарке, вроде как развивающемся княжестве, эти садистские мордобои и убийства, граничащие с пытками — абсолютно легальны. Отец всегда говорил, что если хочешь повидать самых бессердечных и нелогичных людей материка — приезжай в Содрамарк.       И сейчас я, Октавий Тиборт, 20-летний дезертир из Мельковы, должен выбороть, выбить право прожить еще пару дней. Это мой первый бой. Если победить — есть шанс выстоять и в следующих боях, заявив уже о себе и получив часть брони.       Но вот шансы на победу резко приближаются к отметке ноль, когда я вижу, как с противоположного конца арены выходит противник. Кабан. Низкий полноватый лысый мужичина с невероятной мускулатурой и выпирающими клыками, в дополнение ко всему с поистине диким, жестким характером. В общем и целом полностью оправдывающий свое прозвище. Нательных лат на нем не было — он проиграл их в подпольном бою своему сокамернику, но уже успел вернуть набедренный плед с защитными ремнями и металлические пластины для ног; а так как я располагал лишь полотняной бесцветной туникой и сандалиями, то отсутствие даже одной части амуниции противника ну просто не могло не радовать глаз.       Над амфитеатром разнесся переливчатый одиночный удар гонга — сигнал, по которому срывалось покрывало со стоек с оружием, выбранным для бойцов. Демон вас дери, неужели они так хотят увидеть, как мой залитый кровью труп будут собирать воедино по всей Арене?! Наше оружие — обоюдоострый двуручный меч, в длину чуть ли не равный коротышке-Кабану. Оружие слишком тяжелое и неудобное для новичка. Да даже не каждый опытный вояка возьмется за него! Два удара гонга — разбираем мечи и готовимся к началу боя. Оружие неудобно ложится в руке. Смотрю в маленькие черные глазки противника. Мир потихоньку перестает существовать, страх змеей извивается внутри грудной клетки, намереваясь задушить, но я дергаю его за хвост, не позволяя сковать. Ничего, отец говорил, что и со смертью можно поторговаться.       Протяжный вой рога. Начало..? Мы неподвижно стоим. Все и всё вокруг замерло, хотя не могу сказать точно. Я слышу, как сердце набирает обороты, как начинает пульсировать в висках, по которым стекает пот от невыносимой жары. Страшно; что бы кто ни рассказывал, страх сопутствуем всем, просто нужно уметь держать его в узде. Зверю, видимо, надоели гляделки, и он медленно подходит кругами. Смотрит, как хищник на добычу.       Неистовый крик, больше похожий на рык одичалого, и он в два прыжка оказывается рядом, заносит меч и рубящим ударом обрушивает на меня. Я пошустрее буду, отскакиваю. Но вижу, как тяжел, даже для него, меч. Еще более тяжела победа. С выпадом Кабана Арена взрывается дикими криками и воплями.       На меня обрушивается серия ударов с оттяжкой и мощным замахом. Уворачиваюсь, извиваюсь, как дикий кот. Лихорадочно суетятся в голове мысли. Думай, думай! Альтув* мне сейчас не помощник — одна надежда на Хайлиса*.       Следующий удар приходиться уже блокировать — резкий скрежет стали о сталь хлещет по ушам. Под тяжестью ноги зарываются в песок, и он неприятно засыпается в сандалии. Прокручиваю лезвия мечей, отступаю еще на шаг, готовясь к новым па в этом смертельном танце на лезвиях.       Уворот, подныриваю, уворот, блокирую. Не слышу ничего, кроме собственного дыхания и колотящегося сердца, которое заменяет барабан для ритма танца. Удар следует за ударом, а я все не могу дождаться ошибки противника — это мой единственный шанс одержать верх. Меня учил отец, что выносливость дает мне преимущество: у меня есть время. И вот, наконец, Кабан слишком сильно заносит над головой меч, и его заводит назад; я с размаху бью его ногой в живот, как только могу. Зверь пошатнулся, ноги заплелись, но не упал! Гнида! Ублюдок! Не Кабан, а Карлитово* отродье! Он тоже бесится, теряя остатки разума, смотрит с лютой ненавистью. Дай ему шанс — пальцами бы выколол мне глаза и разодрал глотку, глазом не моргнув.       А дальше я смутно помню события — все смешалось в бешеный круговорот тел и оружия, боли и нестерпимого жара в ногах. Вспышка — рукоять выскальзывает из залитой неизвестно чьей кровью ладони то ли потому что я криворукий, то ли выбил враг. Вспышка — глаза застилает пелена от острой яркой боли в голове, и вот я на коленях, упираясь руками, смотрю, как пальцы тонут в песке, на который капают капли алой густой жидкости. Песчинка бежит за песчинкой, как и призрачная надежда убегает из сознания.       Чувство убегает — место освобождается.       Вспышка — я откатываюсь в сторону за миг до того, как меч рассекает дребезжащий волнами воздух.       Место освободилось — появилась мысль.       Зачерпываю сыпучий, горячий, как угли, песок и бросаю прямо в лицо рычащему Кабану.       Чувствую момент открывшегося десятый раз второго дыхания и рывком возвращаюсь в вертикальное положение. Наотмашь бью ногой по голове замешкавшегося противника. Поднимаю свой меч и заношу над тушей полубессознательного мужчины (видимо, я удачно попал в висок). Так и замираю.       Сбежавшее чувство вернулось в новой ипостаси. Этот человек, пусть и трижды паршивец, будет первым, кого я убью в своей жизни. Моя первая не смываемая с рук кровь. Отец говорил, что наша сила — в сердце, а сердца — в сострадании. Боги, что я же творю в этом дерьме? И тут весь поединок молниеносно прокручивается в моей голове. Внезапное чувство пугается и сбегает. О, нет, я не проиграю, только не после всего этого. Прости, отец, но это не моя история, не мой сюжет.       Вгоняю в плоть одним махом лезвие, вокруг которого расцветает темно-красный цветок крови.       Вместе с последним вздохом Кабана в меня мощной волной врезается реальность — взорвавшаяся сотнями ликующих голосов Арена, топот ног, три удара гонга, стойкий запах пота и крови. Волна сбивает с ног, и я резко опускаюсь на колени, но все же поднимаю голову и осматриваюсь вокруг — перекошенные, с глазами навыкате лица все тех же стервятников, слетевшихся поглазеть на чью-то мучительную смерть, брезжащие слюной от дикого восторга, ведь новичок победил в бою. Отвожу взгляд на чистейшее голубое небо — его намного приятнее лицезреть.       Я тоже должен ликовать. Я жив, пес тебя раздери, жив! Но сейчас я понимаю: из одной ямы Замирья я попал в другую, еще более гнилую. И внутри меня снова начинает теплиться уголек, раздуваемый призрачным запахом свободы — еще не загорается, но уже скоро он вспыхнет. Я опять буду ждать, но на сей раз буду умнее. И сбегу. Да, определенно. Бежать — вот мой удел.       Но пока нужно дожить до того дня. А до того момента буду снова и снова бороться за право ходить по этой земле, дышать этим воздухом, пропускать песок через пальцы и, в конце концов, просто жить.       Я буду снова и снова танцевать на лезвиях пустыни. ----------------------- *Альтув - бог войны Хайлис - бог обмана и хитрости Карлит - царь демонов подземных существ (Старая Религия)