Никто не узнает

Рев мотора становился все сильнее, по мере нарастания напряжения. В душе все летело. Я понимал, что этот полет скоро закончится, потому что перед глазами появилась линия финиша. Но лишь еще больше прибавил скорости и промчался, чуть ли не со сверхзвуковой скоростью. Толпа оглушительно взревела, от чего в ушах раздался легкий звон. Я, конечно, слышал, что люди могут громко кричать, но мне кажется, такого даже на концерте Джастина Бибера не было. — И победителем, в который раз становится Ночная Фурия! — объявил ведущий с какой-то скучающей ноткой. Он стоял на специально приготовленной для такого случая сцене, указывая рукой на только что подъехавшего участника гонки. Макс, а именно так звали организатора гонок, вместе со своим другом Юджином, устраивали самые обалденные заезды. Да еще и в таких местах, где никто бы не догадался из полицейского участка проверить. Макс обычно делал фотофиниш, но сейчас этого не требовали обстоятельства. Ночная Фурия выигрывала уже который раз, так что он в основном составлял маршруты для гонок. Как только я переехал финишную черту, то на меня тут же набросились тысячи девушек. Я даже не знал, что стрит-рейсинг такая популярная тема у представительниц женского пола. Они держали в руках листочки, которые впоследствии были протянуты мне, за подписью. Они кричали, протягивая эти листочки, не забывая при этом, толкать друг дружку. Однако им пришлось разойтись, ибо подъехали еще два гонщика — Гроза и Шизанутый. В глазах Грозы, которые были видны через шлем, сверкали озорные искорки. Впрочем, во взгляде Шизанутого я заметил раздражение и насмешку. Шизанутый никогда не отличался адекватностью. Гроза же была моим лучшим другом. Она знала, кто я в реальности, и никогда не оставляла одного. Гонщица потянулась ко шлему и, расстегнув что-то снизу, сняла его. Под шлемом скрывалась девушка с черными, как ночь волосами, и зелеными веселыми глазами. Она была одной из тех, кто всегда умел заводить целый танцпол. Мне почему-то кажется, что она - это неунывающий источник позитива. Она никогда не расстраивалась и, чтобы не случилось, видела во всем что-то положительное. Встряхнув волосами, она подмигнула мне и произнесла: — Вижу, ты живой. Еще не растерзали поклонницы? — Но едва я хотел ей ответить, как тут в разговор вступил Шизанутый, или, проще говоря, Шизик. — Куда уж там. Много чести. Хотя, я бы на это посмотрел, — оскалившись, произнес гонщик. Несмотря на странный характер и его небольшую нелюбовь ко мне, мы все-таки уживались, и я понимал, что могу ему верить. — Не мечтай! — беззлобно ответил я. — А тебя очень любит твой друг! — раздался голос со сцены. Синхронно подняв головы, мы увидели Юджина, который комментировал наш мини-диалог. Поклонницы, которые вроде бы только отошли, опять хлынули на меня волной. — Так! Тихо, фанатки, тихо! Не надо лезть к Фурии, — предостерег их ведущий, но разве те послушают? — Да они просто очень хотят увидеть его лицо! А я вот видел! — дразня обреченных фанаток, расхохотался Шизик. — Я тоже знаю его в лицо, Шизанутый! — ответил ему в тон уже Макс. — Ну почему мои друзья — такие идиоты? — произнес я, тем самым привлекая внимание к себе. По публике пронесся смешок. Тем временем к финишу подъезжали все новые участники. Среди которых были Сэм, Миа и Мино — трое моих одноклассников. Ой, что-то сейчас будет. Пока Сэм кричал что-то оскорбительное в мою сторону и сторону Шизика с Грозой, я потихоньку смылся. Ибо завтра еще в школу. Благо, пока я ехал в сторону дома, то на копов не нарвался, да и не патрулируют они сегодня вроде как. Закатив байк в гараж, я осторожно выскользнул из помещения и направился домой. Свет не горел: значит, либо отец уже спит, либо еще на работе. Решив, что сейчас выяснять некогда, я поднялся наверх и обессилено рухнул на кровать.

***

Я не устал благодарить небожителей, за свое умение отсыпаться за три-четыре часа. Сейчас будильник показывал 7:48, что давало мне повод встать и сделать свои дела, при этом, не опоздав в школу. А теперь, как в любой книжке, пара слов о себе. Меня зовут Икэнт Хэддок и я сын начальника полиции. Вы скажете: везет тебе! А вот и нет! Ни капельки не везет. Из-за этой дурацкой работы, Стоик — мой отец — постоянно проводит все свое время в поисках преступника. Особенного. О нем позже. Ну, так вот. Общения с отцом я лишился. Матери, увы, нет. Она исчезла без вести, когда мне было лишь три года. Помню я ее лишь по фотографиям. Однако на этом судьба не успокоилась, ей было этого мало. Сейчас объясню, почему именно. Из-за того что я сын копа, в школе меня сторонятся. Меня не трогают, не бьют, не общаются. Меня просто немного боятся. По их мнению, если я сын начальника поедателей пончиков — я обязательно буду жаловаться. Мне обидно и неприятно, но я не могу ничего сказать. Они все равно сделают вид, что поверили, а потом опять будут игнорировать. Единственный, кто со мной хоть как-то общается, — это Ронни, хотя он тоже не так часто. Из-за своей «удачливости» я вынужден сидеть на последней парте, да еще и совсем один. Возможно, я мог бы уйти. Но сейчас одиннадцатый класс и конец года. Куда уж тут уходить? Лучше доучиться. В школе у нас все тоже не очень просто. Как и в любой другой школе, у нас существует так называемая «элита». Это пять-шесть человек, которых все уважают и возносят им почести, а если говорить кратко, то их просто боготворят. Самый главный из них — это Сэм Йоргенсон. Капитан баскетбольной команды, самый сильный чуть ли не во всей школе, а так же представитель пословицы «Сила есть - ума не надо». С его оценками лишь и идти в школу для умственно отсталых в класс коррекции. Несмотря на все это, он даже имеет свой собственный фан-клуб. Однако ни для кого не секрет, что он влюблен, в принципе, как и все представители мужского пола, в Астрид Хофферсон. Астрид — это девочка-сказка. Мало того что она просто отличница, так еще и обладает неземной красотой. Волосы пшеничного цвета с золотым отливом всегда аккуратно сложены на одно плечо. Голубые глаза светятся настолько ярко, что кажется, будто бы в них какая-то маленькая доза магии. Ходит она всегда с грацией и почетом. При этом она может с легкостью вдарить кому-нибудь, и все так же красиво. Она отшила уже около десяти парней за месяц, и все же к ней лезут. Я в этом не могу ее осуждать. Будучи самим в нее влюбленным, я лишь мечтал, когда она, наконец, взглянет на меня. Пока что, это лишь фантазии, которые никогда не сбудутся. Сэм же всегда к ней пристает. За последние три года она отшила его раз сто, если не больше. Миана и Минориаст Торстоны — это гроза всей школы. Будучи непослушными и озорными, они всегда срывают уроки с опытами. Поэтому наш класс вынужден проводить лабораторные работы в два раза реже всех остальных классов. Если вы хотите сорвать уроки — обращаться к ним. Миана тоже блондинка, как и Астрид, но с более вытянутым лицом. Волосы заплетены в две косы, а взгляд светло голубых глаз горит азартом. Они с Астрид лучшие друзья, и этим все сказано. Минориаст немного глуповат, но все же тот еще озорник. Имея, как и у сестры, блондинистые волосы, он пользуется почетом в семье и в классе. Все таки не было еще таких. Иными словами: близнецы — это два человека, которые могут взорвать, даже пустую комнату. Последним в их элите является Ронни, тот самый. Как он туда попал — неизвестно никому, даже он сам этого не очень осознал. Возможно, из-за того, что он всегда дает списать, его и приняли в их компанию. Ведь даже элите нужен мозг. Так же у этих ребят имеются различные клички, которые известны всей школе. Сэм назвался Сморкалой. Забавная кличка. Мне казалось, что даже с его скудными мозгами, можно придумать поинтересней. Однако когда кто-то посмеялся над ним, ушел, к сожалению, сразу в больницу. Больше никто и не заикался про странное прозвище. Астрид предлагали взять кличку Астероид. Но она вежливо отказалась, ссылаясь на то, что кличка странная и ей не подходит. Хотя потом вся школа наперебой твердила о том, что Астрид просто не любит космоса. Отличница ничего так и не подтвердила. Миа и Мино получили клички Забияка и Задирака. Тут ни у кого и вопросов не возникло по этому поводу: все было и так предельно ясно. А вот Рон получил забавное прозвище — Рыбьеног. О том, что он был трусишкой, знала элита. Однако школа в этот раз не сказала ничего обидного, памятуя о случае со Сморкалой. Впрочем, сам Рон не имел ничего против, потому что в противном случае он бы вылетел из элиты. Мне же дали неприятную кличку Иккинг, из-за того что в начальной школе я частенько икал. Конечно, я мириться не собирался, но, едва все успокаивались, на следующий день шли шепотки, мол, я ябеда. Пришлось мириться. Но не всегда моя жизнь ужасна. Ночью, когда Бог перестает видеть мир, я становлюсь Ночной Фурией — лучшим стритрейсером в Лас-Вегасе. Уже пять лет, как вне закона. Помните, я вначале упоминал об «особом» преступнике, за которым охотится мой отец. Думаю, не трудно догадаться, кто это. За мной мой отец гоняется чуть ли не все четыре года. А я в это время преспокойно сижу на кухне и попиваю чаёк. Что поделать, видимо, он глуп, раз не видит очевидного. Впрочем, в Лас-Вегасе легко потеряться среди улиц, поэтому ускользнуть от хранителей порядка мне не составляет труда. Сейчас я уже давно помылся и перекусил. Собрался в школу. И вот, надев джинсы, кроссовки, а так же футболку с кофтой, я вышел из дома и направился в учебное учреждение. Благо, живу я недалеко от школы, так что можно не торопиться. В принципе, возможно, все было не так печально, как я вам рассказал. Мне нравится такая жизнь. Да, порой я устаю сильно, порой тяжело совмещать школу и гонки, но это того стоит. Ведь, когда я слышу рёв мотора, крики зрителей и ощущаю запах бензина и машинного масла, то во мне образуется непередаваемое чувство радости. Впрочем, в школе меня сторонится лишь только мой класс. Хедер — та самая Гроза из гонок, учится буквально в соседнем классе, вместе с братом Дагуром — Шизанутым. Их компании мне вполне хватает, так что нет особых причин, чтобы жаловаться на жизнь. Да и редкое появление отца дома мне на руку. Меньше знает — крепче спит. Если он вообще знает, что такое сон…