Обещаю...

Солнечные лучи играли с чёрными, как смоль, волосами Гурена. Сам подполковник Ичиносе сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, и слушал ворчание генерал-майора. А ворчать было из-за чего. Гурен не соизволил прийти на собрание. Шинья, конечно же, прикрыл друга, но Курето был в ярости. — Ты хотя бы меня слушаешь? — устало спрашивает Шинья. — Нет, — честно отвечает Гурен, демонстративно зевнув. — Гурен, мне всё тяжелее тебя защищать, неужели ты не понимаешь, что, если верхушка за тебя возьмётся, тебе не поздоровится? — Тебя никто не просит меня защищать, — в голосе как можно больше яда. — Но я же волнуюсь~. — Ты мне вообще не нужен, и помощь твоя тоже, — с издёвкой произносит Ичиносе смотря прямо в голубые глаза. Шинья замолкает, привычная улыбка сходит с лица. Обидно, да и больно слышать такое от любимого человека. Генерал-майор долго смотрит на боевого товарища, склонив голову на бок так, чтобы чёлка прикрывала глаза, а потом разворачивается и уходит. «Вот и хорошо, никто не будет жужжать над ухом.’’ — думает Гурен, вот только на душе как-то гадко. Ведь младший Хиираги не виноват в плохом настроении подполковника. Из головы не выходит образ Шиньи, которого явно задели необдуманные слова. «И всё же я перегнул палку. Обычно он не обижается, терпит все мои выходки. Видимо даже хвалёному терпению Шиньи приходит конец. Надо попросить прощения.» Мужик сказал — мужик сделал. Более не медля Гурен направляется в комнату любимого человека. Замирает перед дверью. Шинья не один, в комнате есть кто-то ещё. Обладатель аметистовых глаз прислушался. — Зачем ты покрываешь шавку Ичиносе?  Курето. Брюнет поджимает губы в тонкую линию. — Ну… может потому что он мой друг? — даже не видя Шинью, легко можно понять, что он улыбается, и лишь Бог знает какой выдержки ему это стоит. — Своими действиями ты позоришь наш род. Член семьи Хиираги не должен помогать Ичиносе, это позорит нас. — Ой да брось ты, братик Курето~, зачем ты мне это говоришь? Ты же знаешь что я не перестану защищать его, — в голосе генерал-майора слышна сталь, что вызывает улыбку у Гурена. На некоторое время наступила тишина. — Видимо, упрямство заразно, — слышен зловещий шепот генерал-лейтенанта. Гурен слышит звук удара, что-то падает на пол. Подполковник резко открывает дверь. На полу лежит Шинья, он без сознания. Курето стоит над ним и растирает костяшки правой руки. Глава рода Хиираги довольно скалится. — Теперь за твои ошибки будет расплачиваться он, — Курето кивает в сторону Шиньи, а потом выходит, напоследок громко хлопнув дверью. Гурен с ненавистью смотрит на закрытую дверь. Ичиносе бережно поднимает тело генерал-майора. «Лёгкий, как пушинка. Такой хрупкий и беззащитный.» — мелькает мысль в голове подполковника. Он бережно укладывает Шинью на широкую постель. На левой скуле видны ссадины, будет синяк. Скотина Курето явно не пожалел сил. Бережно проводит по белым волос. Светлые ресницы подрагивают и через секунду на Гурена смотрят невероятные голубые глаза. — Что ты тут делаешь? — немного расстроенно спрашивает Шинья. Он не хотел чтобы Гурен узнал об этом разговоре. Да и обида на подполковника ещё не утихла. — И часто у вас происходят такие разговоры? — сильно нахмурившись спрашивает Ичиносе. — Разговоры происходят часто, а вот рукоприкладство впервые, — дотрагивается до своей щеки мужчина. — Прости меня… — шепчет Гурен на ушко Шинье. Последний лишь улыбается, ну не мог он долго злиться на этого хмурого брюнета, особенно когда подполковник проявляет столь редкую ласку. Голубоглазый притягивает Ичиносе к себе и нежно целует, показывая, что Гурен прощён. — Я люблю тебя, Шинья, и обещаю, что никому, даже себе, не позволю причинить тебе боль.