По-своему прекрасен

      Когда наступили сумерки, мы разошлись. Домой я вернулась в приподнятом настроении, что заметили даже мои родители, не забыв поинтересоваться, куда же я ходила. Сочинив на ходу историю о том, как мне срочно понадобилось кое-что из канцелярии, я со спокойной душой поднялась к себе в комнату, где, лёжа в кровати, ещё долго не могла уснуть.       У меня часто спрашивают о том, хочу ли я знать, кем является Кот Нуар. Но я всегда отвечаю одно и тоже.

Нынешние дни.      

      Очередное утро. На часах только 05:26, а глаза упорно открываются, когда я вновь пытаюсь уснуть. До звона будильника ровно тридцать четыре минуты. И одновременно с этим лишь четыре минуты. Четыре минуты до того, как он проснётся. До того, как прозвенит его будильник, а он мило сморщит нос и, найдя звенящее устройство на тумбочке, выключит его. После чего откроет глаза, улыбнётся и разбудит меня. Он, конечно, в курсе, что я уже не сплю в это время. Но всё равно продолжает слать смс. Смс, на которые я отвечаю.       Каждый день. Каждое чёртово утро я просыпаюсь в одно и тоже время с ужасными депрессивными мыслями о конце света, который собирается устроить Бражник. Но в то же время, каждое, не такое уж и плохое, утро, ровно в 05:30, я получаю прямое доказательство того, что эта глупая блондинистая голова всё ещё на плечах её хозяина. А он убеждается в том, что моя задница всё ещё в полной безопасности.       Не зная чем заняться, я смотрю в потолок, но обнаруживаю, как и в любое другое, практически такое же, утро, что изучать на нём нечего. Ведь все эти узоры я наблюдаю здесь всю свою жизнь. Внезапно под ухом раздаётся слабый писк, оповещающий о новом сообщении. — Чудесное утро. Не правда ли, Миледи? — гласило сообщение. — И правда. Небо сегодня чистое, ярко голубое… Как спалось, Кот? — Кошмары мучили. Но ничего нового сегодня. А тебе что снилось? — Опять? — Не опять, а снова… Так что снилось? — Как всегда.       И после этого сообщения мне не приходило ничего несколько минут. Да и я не спешила ничего писать — не видела в этом смысла. Встав наконец с постели, я поплелась в ванную, зная, что Тикки уже проснулась и полетела за мной следом.       Зеркало выглядело так, словно пока я спала, в мойке, находившейся под ним, разразилось миниатюрное морское побоище, закончившиеся чьими-нибудь потрясающей миниатюрной победой и весьма трагическим, но столь же миниатюрным, поражением, а после, как не странно, корабли и всё их плавающее в округе составляющее безжалостно были смыты кем-то в канализацию. — Тикки? — Прости, Маринетт… — квами виновато опустила взгляд на пол и выскользнула через щелку между дверью и дверным косяком, оставляя позади себя след из постепенно оседающей на пол красноватой пыли, спустя секунду который рассеялся в воздухе, будто его тут никогда и не было.       Иногда Тикки бывает неуклюжей и похуже моего. Но, слава всем существующим и нет Богам, такие моменты наступают крайне редко. И так, мне понадобились 20 минут, чтобы привести то самое зеркало в порядок. А после ещё 40, чтобы привести в порядок уже себя.       На кухне меня, как ни странно, ждал лишь пустой стол с аккуратно задвинутыми стульями и полный еды холодильник. Понятное дело: на улице в это время прохладно, даже несмотря на время года, так что если выйдешь из дому, кожа сразу покроется тысячью мурашек, заставляя тебя таки одуматься и зайти обратно в тёплое, уютное гнёздышко, кое ты называешь домом. Так зачем тогда вообще просыпаться в такую рань? Именно так мои родители и говорят мне, когда, просыпаясь, видят меня уже бодрствующую. Особенно, когда это в выходные дни и даже пекарня открывается позже обычного. И даже когда за дверью этой самой пекарни уже собралась немаленькая очередь людей, желающих самыми первыми купить свежих только что испечённых хлебных изделий. И именно из-за утренней прохлады мне постоянно приходиться кутаться в тёплый чёрно зелёный плед, который, как мне сказал Нуар, даря его, был сделан на заказ, и другого я такого нигде не найду, посему должна беречь его как зеницу ока.       Тикки улетела ко мне в комнату, пока я заваривала чай и готовила омлет. Завтрак я всегда готовлю лишь на себя, ибо квами питается только сладостями, а родители предпочитают завтракать в процессе готовки товара на грядущий день, оправдываясь тем, что времени на завтрак нет, а пробовать, что получилось в итоге всё равно нужно. Ну мало ли, вдруг.       Мне удалось вполне нормально устроиться на балконе с ноутбуком на коленях, большущей чашкой чая в руке и Тикки на плече. Тем временем солнечные лучи, цветом походя на мою красную с парочкой чёрных пятен подругу, медленно плыли по улочкам Парижа, невольно заползая в окна к людям, которые явно надеялись этого избежать и выспаться хотя бы сегодня — в свой единственный выходной. А всё, на что надеялась я, так это на то, что хотя бы сегодня никакой парижанин не будет потревожен Акумой, и хотя бы сегодня этот прекрасный вид, который я наблюдаю по утрам не будет испорчен в, наверное, тысячный, а то и миллионный, раз…

      Это утро не отличалось практически ничем от прошлого или позапрошлого, впрочем, как и день. Впрочем, как и последующие несколько недель. Или месяц. Или год. Всё совершенно одинаково, будто день сурка. И иногда я действительно начинаю задумываться на эту тему. Но Бражник всегда опровергает все теории насчёт этого. Как?       С каждым днём Акумы становятся всё сильнее.       С каждым днём нам всё сложнее победить одержимых этими демонами.       С каждым днём я всё больше убеждаюсь, что мой напарник — самый верный и самый надёжный напарник, который только мог быть у ЛедиБаг.