Господин инкуб

      Я разочарована. В своей работе, в отношениях, да банально в своей собаке, что предательски ускакала вслед за бывшим за дверь. Немного примитивно, да? История типичной неудачницы, которой вдруг с небес посылают принца? Ну-ну. Вот только никто мне его не посылал — сам нашёл, и тем более уж не с рая свалился.       Что мне до сих пор непонятно — как я оказалась в подобном месте. Ненавижу клубы, эту духоту и мерзкий запах. Наверное, потому что меня утащила подруга, а я от безразличия просто с лицом ака Бастер Китон следовала за ней.       Пока Элис развлекалась на танцполе — а вроде, данная вылазка должна была развеять меня, я, не отрываясь от барной стойки уже порядком час, без энтузиазма зубочисткой пыталась выловить кусочек лимона из напитка. Наконец, одна из попыток увенчалась успехом, хотя радости никакой не вызвала. Уже готовясь поглотить его, я почувствовала резкий холодок по коже — кондиционер додумались включить? — а затем последовал жар, приятным теплом распаляясь в груди. Ощущение чьего-то взгляда на спине не покидало. Тогда я подняла глаза и взглянула через полки, уставленные разноцветными бутылками, в зеркало. А по мне и не скажешь, что кто-то бы стал вдруг сталкерить за мной в таком состоянии: когда я успела порыдать, что тушь размазалась, а лицо принять мёртвый оттенок? Честно говоря, мне некогда было париться по поводу внешнего вида. Как меня уволокла Элис — растрёпанную, не выспавшуюся, недовольную жизнью, — так и прибыла. Невольно я потянулась к коротким рыжим кудрям и высвободила их из пут хвоста — намного лучше. Может, макияж поправить, а то уж эти тёмные круги под бледно-зелёными зеницами* выдавали во мне панду? А на кой чёрт — я всё равно не планирую с кем-нибудь уехать этой ночью. По крайней мере, мне так казалось.       Вдруг моему взору представилась тень в отражении — очень странная, а я вроде не пьяна, чтобы изображение было настолько расплывчатым. Словно человеческий силуэт в чёрном дыму неподвижно стоял на танцполе. Я обернулась — ничего подозрительного. И в отражении тоже ничего после не оказалось. Совсем перетрудилась в свои двадцать семь у журналюг.       — Развлекаешься, Ева-а-а? — подскочила ко мне Элис, принявшись обнимать за плечи, как в последний раз.       — Веселью нет предела, — холодно ответила я, наконец проглотив лакомый кусочек и с ухмылкой глянув на пьяную, но весёлую подругу. — Знаешь, мне нужно статью закончить к понедельнику, поэтому не обижусь, если уйдём. Я поведу, судя по всему.       — К чёрту твоего бывшего, к чёрту статью, давай веселиться!       Спасибо, Элис, а то я случайно забыла про то, что Дерек собрал вещи и без колебаний решил уйти этим утром. С этими мыслями выдохнула, предупредила пьянчужку о том, что собираюсь выйти покурить, и уверенным шагом направилась к выходу.       В тот день, возможно, всё обернулось против меня. Даже зажигалка перестала работать. Ударяя по колёсику, желанный огонёк появлялся и сразу же угасал. Вот так и с отношениями — во мне проснулся философ. Уже потеряв надежду, я разочарованно убрала зажигалку в пиджак, но вдруг щелчок, пронёсшийся около моего лица, выбил меня из колеи. Кто-то галантно предложил огоньку. Герой терпеливо ждал, пока я закурю и решусь взглянуть на него. Красив, и не поспоришь. Даже слишком, дьявольски. Он расплылся в учтивой улыбке, но сам не закурил — тот самый наблюдатель? Мои догадки подтвердились, когда он констатировал:       — Ты скучаешь, — и голос красив, всё, как я люблю: низкий, бархатистый, властный. Но не сегодня, парень, не сегодня.       — Я душа компании, — не глядя, отмахнулась я и выдохнула облако дыма.       — Могу её составить.       — Послушай, — я старалась быть максимально вежливой, потому и жалобно обратилась к нему. — Не в этом измерении. Люблю себя, понимаешь ли. Спасибо за огонёк, но…       — У кого-то плохой день.       И тогда мне довелось осмотреть его внимательнее. Он опёрся о стену и скрестил руки на груди, смотря на меня, как преданный слушатель ну или, максимум, психолог. Хитрый, высокомерный, но очаровательный. Высокий и подтянутый — слишком идеальный. Такой же безупречный, как и его профиль с носом горбинкой, раскосые оливковые глаза и бронзовая кожа, что блестела под неоном. Было в нём что-то одновременно притягивающее и отталкивающее, что нельзя оторвать взгляд — ты словно под гипнозом этих манящих губ и ямочек на щеках. Без преувеличений: я сама не заметила, как нагло пялюсь на него в упор. Сигарета так и тлела между пальцев.       Так, нет-нет! Хватит раздевать его взглядом, Ева.       Незаметно для себя, я поведала ему историю своего замечательного дня со всеми подробностями и более того! Чёрт возьми, не знаю как, но даже не постыдилась подробностей о своих постельных приключениях. Прошло около пятнадцати минут, а казалось, словно теперь этот незнакомец — чьего имени до сих пор не знаю, уже в курсе всей моей жизни. Что за чертовщина, почему я говорю без умолку? Наконец, мои губы сомкнулись, а сигарета истлела. Перекур, называется.       А он слушал, не останавливая и не перебивая, не спрашивая и не интересуясь — словно тот знал, что всё равно собеседница поведает сама. Его взгляд — жадный и одновременно спокойный, заставлял говорить. Психологический приём?       — Если в жизни есть чёрная полоса, то есть и белая, — только он и смог сказать, добродушно блеснув глазами.       — Ох, не надо мне тут про счастье. Думаешь, оно с неба падает?       Падает. Птичье. Прямо на мой пиджак.       — А вот и оно, — подлил масла в огонь этот хмырь.       То, как я возмущалась, описывать долго. Что меня больше возмутило — ночь, твою мать! Какие к чёрту птицы ночью?!       Вытащив пару влажных салфеток, я, оголив плечи, пыталась оттереть то самое «счастье», но безуспешно. А мой собеседник что-то там хихикал в кулак. Вот так он и испортил моё впечатление о нём как о своей сексуальной фантазии.       — Счастье! Счастье! Смешно, да?! — не теряя надежды, тёрла ткань я, изредка бросая грозный взгляд в этого клоуна.       — Возможно.       Даже несмотря на то, что мужчину прошибла волна смеха, он быстро сориентировался, приняв обычное улыбчивое выражение лица. Словно проникнувшись жалостью ко мне, он вдруг подошёл и успокаивающе провёл рукой по моему плечу. Конечно, от такой неожиданности я отпрянула. Совсем охамел руки распускать.       Мы молчали. Оставив попытки, я сжала испачканную вещь в руках и вежливо — сквозь зубы — попросила мужчину снова мне прикурить.       — Ты красивая, — то, как он произнёс это, оглядывая мои плечи и оголённую спину, заставило меня покрыться мурашками.       Похолодевшим, твёрдым взглядом он словно хотел заморозить моё сердце, однако распалил только жар. Возможно, это типичная уловка, как оно бывает в таких сомнительных местах, но почему-то в тот момент такой разочарованной, разбитой и обо… кхм… девушке, как я, было необходимо хотя бы такое утешение в виде комплимента. Странный. Определённо. Вместо того, чтобы подцепить первую встречную на танцполе, прицепился к девушке, к которой за весь вечер осмелился обратиться только бармен с предложением ещё одного коктейля.       Он выдержанно протянул руку, приглашая за собой в зал. Странный, но интересный, подумала я, и ответила на его призыв.       Не помню, сколько мы выпили и сколько проговорили, как и то, как мы оказались на танцплощадке — воспоминания словно поглотила тень. Однако успела заметить его чудаковатую привычку протянуто отвечать на вопросы: «Возможно». Слово въелось настолько, что я оставила всякие попытки выведать хоть что-то о нём.       Элис пропала после первого стаканчика, пошло улыбнувшись и подмигнув мне. Этот её взгляд говорил о том, чтобы я брала всё в свои руки и не налажала. А мне и не надо было ничего делать: думаю, этого чудика забавляла моя естественность.       — Ты красивая, Ева, — повторил он, когда его руки бережно обхватили мою талию в медленном танце. Что меня больше удивило, я ни разу не упоминала своего имени, потому моя вопросительная гримаса была вполне естественной. Не успев поинтересоваться, он продолжил, запуская руку в локоны. — Раньше рыжие считались приближёнными к дьяволу.       — Ты, я смотрю… весьма осведомлён.       — Ты даже не представляешь, как.       Страшные глаза, пугающие, даже, можно сказать, злобные, но оторваться от них нельзя. Может, виной всему алкоголь, что сердце клокочет, как сумасшедшее? Я, будто уже не владея своим телом, провела по его груди, постепенно приближая к нему лицо. Его рука, что прошлась по оголённой коже спины, проникая за лямки топа, была холодной. Вдруг я остановилась, оставляя расстояние между нашими губами лишь в пару сантиметров. Не найдя инициативы с его стороны, я отстранилась и обхватила его талию.       — Что-то не так? — удивился он. Наконец дождалась хоть какой-то реакции.       Так нельзя. Утром была с одним, а теперь вечером с другим, словно первого не существовало — совесть, беспощадная ты штука.       Но каково же искушение! Невыносимое. Жгучее. Страстное.       — Поддайся же ему, — словно прочитав мои мысли, мужчина нежно подхватил пальцами мой подбородок и приблизил к себе. Мысли читает? Что за чертовщина, мне это не нравится.       Его глаза другие. Нечеловеческие. Змеиные. Сверкают в тени в сопровождении сменяющихся цветов клубных ламп: красный, жёлтый, зелёный, а затем синий. Моё тело сковал страх. Что было в последнем коктейле? Выяснять дома будешь, Ева, а сейчас шестое чувство подсказывает, что пора заканчивать флиртовать с подозрительными типами, пытающимися втереться в доверие.       Атмосфера страсти и ласки между нами во мгновение ока растаяла. Промычав что-то похожее извинения, я на мгновение вырвалась из утягивающих пут, но меня ухватили сзади за руку, резко развернули и пламенно впились в губы.       Внизу живота затрепетало. В отличие от рук, его губы были тёплые, даже горячие. Он целовал напористо, что сил вырываться не осталось. Впрочем, мне и не хотелось. Напротив, оправившись от настойчивости кавалера, я обхватила его шею и запустила руки в волосы цвета вороного крыла: жёсткие, колючие. Совесть покинула меня, оставив за собой лишь желание. Желание не отпускать, утянуть за собой. На мгновение я почувствовала облегчение от того, что стыд и страх в секунду сменились вожделением, что прошибли электрическим разрядом.       Его язык ласкал нёбо, нижнюю, а затем и верхнюю губу, переплетаясь с моим. Отстраняясь и снова жарко целуя. Я не уступала, кусала, прижималась телом, прерывисто дышала, что мне не свойственно даже в порыве чувств. Он ухмылялся, глядел победоносно. Хочу ещё.       С последней мыслью в моих глазах потемнело, музыка затихла. Я провалилась в дымку, теряя из виду силуэт партнёра.       Воды. Хочу воды — первое, что пришло мне в голову, когда я очнулась. В комнате, где не увидишь даже собственных рук и ног, было жарко и душно. Даже хуже, чем на танцполе. Пахло чем-то сладким, словно кто-то разбил кучу флаконов духов. От запаха разболелась голова, живот скрутило тошнотой. В помещении царила гнетущая атмосфера тишины, что дало волю панике. Вытянув руки, пыталась найти опору, аккуратно двигаясь вперёд, но ноги словно несли меня в пустоту. Я звала хоть кого-нибудь, но раз за разом меня встречало безмолвие.       И тогда мои руки нащупали бархат, уходящий куда-то вверх. Похоже на занавес, который я следом пыталась отодвинуть. Однако его словно вбили в стену.       — Бес его побрал, вот выберусь и надеру ему задницу резиновым… — выругалась я, о чём в следующее мгновение пожалела.       До моих ушей донёсся крик и звон… звон цепей? Руки затряслись и отпустили несчастный кусок ткани. Тело само обернулось на источник шума и вот: приглушённый алый свет пролился на центр комнаты. Двое, девушка и парень, скованные цепью, нагие сидели спина к спине. Глаза их были завязаны тонкой тёмной материей, а рты заткнуты кляпами. Найдя в себе силы, я подскочила к ним и дёрнула цепь.       — Что здесь происходит? — даже мой голос дрожит. Руки потянулись к игрушкам, освобождая губы пленных, и повязкам. Однако те и носом не повели, словно передо мной фарфоровые куклы. — Это он с вами так?       — Господин… — подал голос юноша, не открывая глаз.       — Что?       — Господин… вы вернулись? — подхватила девушка.       — Он накачал вас чем-то? Эй! — я похлопала обоих по щекам, но ни в какую. Очевидно, мои догадки близки к истине. — Хорошо. Нужно выбираться отсюда. Я вытащу нас, раз у меня единственной есть голова на плечах.       Треск оков пронёсся в другом конце помещения. Элис… определённо Элис, скованная наручниками и не подающая признаков сознания! В ужасе я помчалась к подруге. У этого извращенца явно есть сообщник, ведь не мог же он быть в двух местах одновременно: со мной и с ней!       Упав на колени, я дёрнула девушку за плечи так, что та чуть не свалилась на пол, если бы не моя поддержка. В отличие от той парочки, её глаза не были завязаны, однако они будто смотрели в пустоту, сквозь меня. Губы застыли в блаженной улыбке, что навело на мысль о возможном употреблении наркотиков.       — Элис, эй! — я щёлкнула пальцами — бесполезно. Кого-кого, а вот на подругу позариться — выкопать себе могилу. Поэтому, полная смелости и злости, я закричала в темноту. — Слушай, ты! Господин-как-там-тебя! Что за садомазохистский притон?! Живо отпусти их, и, так уж и быть, я не заявлю на тебя в полицию… но это не точно! Как слышишь, эй?!       Мне никто не ответил, однако звон усилился, отдаваясь эхом по комнате. Убранство помещения стало проясняться, свет падал то в один конец, то в другой. Малиновые оттенки залили закрытую просторную комнату без окон и дверей. А следом мной овладел ужас. Люди, толпящиеся в разных уголках, пришли в движение. Они не кричали, нет, напротив, сладостно стонали, что больше пугало. Целовались, обнимались, нагло лапали обнажённые тела. Меня передёрнуло, а руки вцепились в наручники подруги, которая до сих пор пребывала в бессознательности. Ключа не было, как и уже моего желания, что пылало в помещении клуба. Оставалось одно: брать в охапку Элис и искать хоть какой-то выход, да хотя бы вентиляционный люк!       Подхватив подругу под руку, я потянула её влево, как вдруг та стала подавать признаки жизни. И весьма в неприличное форме. Её руки вдруг ухватили меня за грудь и ласково провели. Вздрогнув, я оттолкнула Элис и с надеждой обратилась к ней:       — Ты чего? Это же я, Ева!       — Ева..? — стоило мне обрадоваться тому, что та всё-таки узнала во мне подругу, она сладострастно блеснула глазами и ответила: — Искушение.       — Что?       — Искушение… плохая девочка.       — Та-а-ак, — протянула я и понесла девушку дальше. — Напомни мне настучать тебе по личику, когда тебе вдруг придёт ещё раз в голову развлечься в клубе.       Хлопок выбил меня из равновесия, и я замерла. Сперва растерялась, не поняв, откуда нёсся гул, а затем обратила внимание на из неоткуда появившегося мужчину в фарфоровой маске, закрывающей лишь половину лица, которое я так мечтала подпортить, только увидев. На нём были лишь расстёгнутые брюки. Он похотливо, властно лыбился, глядя на меня в упор, что пробудило во мне ярость.       — Лёгок на помине, — прорычала я. — Подмешал мне что-то в напиток и притащил сюда, неплохо. Поиграли и хватит. А теперь, будь умницей, ключи!       Ответа не последовало. Он поманил пальцем к себе, и Элис, словно в трансе, по команде упала на колени и поползла к нему. Я пыталась оттянуть её, но тут вдруг меня ухватили за руки и оттащили назад. Мне оставалось только кричать в жалких попытках освободиться, наряду с тем наблюдая, как подруга оказывается в путах этого садиста, утопая в собственном унижении. Куча незнакомых рук грубо заставляли смотреть, как она покорно садится перед ним и выжидает, словно собачонка. Уже игнорируя моё присутствие, изувер притянул её за волосы к ширинке. Элис не заставила себя долго ждать. Её руки оттянули брюки вниз и нежно провели по возбуждению через плотную ткань боксеров, а после она прижалась к нему щекой и провела языком. Сверху донеслось сбивчивое дыхание и низкий стон. Из последних сил я пыталась докричаться до её разума, но мои слова словно ударялись в стену.       Моя выдержка вспыхнула синим пламенем, когда Элис, высвободив член, лизнула его, пройдя по длине, и мазнув головку. Тогда я укусила руку, что была ближе ко мне, вмазала локтями паре челюстей, и кинулась к мучителю, буквально засучив рукава. Мой боевой настрой испарился, когда передо мной всплыла та самая злосчастная чёрная дымка, поглотив силуэты. Я затормозила, оказалась в ловушке, окружённая непонятным туманом. Прикоснуться к дыму оказалось невозможным: моя рука соприкасалась с крепкой поверхностью. Толкая, пихая, прыгая из одного угла в другой, я выкрикивала проклятия в сторону мужчины. Если это сон, то он слишком реалистичный, и пора было бы уже проснуться! Почему ощущения такие реальные?       Зря потеряла бдительность. Руки, выскочившие из мглы, с легкостью утащили меня за собой. Снова та же комната в алых оттенках. Моё тело ватное, я совершенно его не чувствовала, даже пальцем не пошевелить. Приведя мысли в порядок, поняла, что оказалась в когтистых чешуйчатых лапах. Паника усилилась, когда выяснилось, что я каким-то образом успела где-то потерять одежду.       — Кажется, ты хотела ещё, — знакомый голос ядовито опалил ухо. Его чудовищная рука подхватила моё лицо и заставила взглянуть на кучу пленных, без стыда занимающихся непотребствами. Его баритон совсем не соответствовал внешнему виду, хоть я ещё и не видела его лица. И не желаю.       — Извращенец… — только и прохрипела я.       — Неужели? Тебе ведь нравится, Ева. Это твоя фантазия.       Язык — змеиный — настойчиво лизнул ушную раковину, что заставило меня от отвращения зажмуриться.       — Я могу быть кем угодно для тебя. Скажи.       — Стань куском грязи!       — Так это не работает, бельчонок, — усмехнулся он.       Я проследила за тем, как его руки принимают человеческий облик и тот самый бронзовый оттенок. Однако от этого не стало спокойнее. Следом я почувствовала, как садист уткнулся носом в мои волосы и с вожделением вдохнул их запах.       — Искушение. Такое сладкое, — прохрипел он, потянувшись к моей груди.       Его шёпот и прикосновения действовали, словно афродизиак. Моё тело млело под жарким дыханием, что соприкасалось с нежной кожей. Он целовал: в мочку уха, шею, плечо — задерживаясь на секунду и проводя языком. Во мне бушевали стыд и возбуждение. То, что мы занимаемся таким на глазах у всех, прибавляло остроты. Для сна это слишком сексуально.       — Чем же ты тогда отличаешься от меня, извращенца, раз сама уже в нетерпении? — левая рука ласкала мою грудь, а правая спустилась к паху. — Скажи, Ева.       Не дождавшись ответа, он развернул моё лицо к себе и прикоснулся к губам так же пламенно, как в первый раз. Настойчиво, сильно, напористо он углублял поцелуй, скрещивая свой язык с моим. Казалось, сжатые губы только разгорячали незнакомца. Когти, что он на секунду выпустил, мягко резанули по подбородку, но боли я не почувствовала. Сон. Сон. Всего лишь сон.       — Возможно, — с издёвкой проговорил он.       Моё тело отвечало на требовательные ласки. Пальцы мягко сжали сосок, скользнули по ореолу и спустились к животу, очерчивая впадину пупка. Холодок мурашками сошёл по телу, и я вздрогнула, что вызвало незамедлительную реакцию изувера. С его губ сошёл смешок, и после пальцы развратителя двинулись ещё ниже, касаясь влажной плоти. Из последних сил я выгнулась, кладя голову ему на плечо. Чувства обострились, а прежнее беспокойство куда-то улетучилось. Сама того не заметила, как мы оказались в дымке, паря в невесомости. Ноги уже не чувствовали ледяного пола.       — Раз это сон, то стоит отдаться удовольствию, как считаешь? — прошипел он, без согласия разворачивая к себе лицом.       Когда его маска тенью упорхнула, оставив передо мной очертания безупречного лица, я утонула в бездне нечеловечески сияющих во тьме глаз. Невольно мои руки обхватили его лицо и притянули к себе.       — Весьма правильное решение, — произнёс он перед тем, как наши губы соприкоснулись.       Теперь я сама взяла инициативу в свои руки. Не принадлежа себе, лизнула сначала верхнюю, а затем нижнюю губу. Огладила его затылок и спустилась ниже, к груди, животу и наконец к его возбуждению, что перед этим ощущала животом. Мужчина довольно выдохнул, на лице появилась пошлая ухмылка. Моя рука мазнула выступившую капельку смазки по головке и провела сверху вниз. Тогда тот перешёл в наступление. Его пальцы ласково огладили контур половых губ и скользнули вглубь, выбив из меня робкий стон. Далее мужчина спустился к моей груди и страстно очертил её поцелуями, покрывая засосами. На секунду его зубы сжались на соске — отчего я жарко вскрикнула, — а затем по укусу прошёл язык, оставляя влажный след.       Свободной рукой он приподнял бедро и прижал моё тело ближе, пальцами проникая глубже, мягко ими двигая. Меня прошиб жар, и я выдохнула, слегка сжала член и оцарапала плечо мужчины свободной рукой. Непристойные звуки неестественно заполнили помещение. Наши вздохи и стоны отдавались эхом, разжигая желание близости. Садист дразнил, ласкал, издевательски смотрел исподлобья на мои мучения, полностью держа ситуацию под контролем. Хочу кричать, стонать во весь голос, но к горлу словно подступил ком.       — Не терзай меня, — выпалила я, раскрасневшись, как девственница.       В следующее мгновение он заставил сердце трепетать. Мужчина подхватил меня за ягодицы и укусил шею — жжётся, будто в кровь впрыснули яд. В надежде не вывалиться из рук, я обхватила его плечи, пальцами нежно огладила затылок и заёрзала. Тот принял это как вызов и медленно стал опускать моё тело, легко, дразня, толкаясь внутрь. Была бы невинной, точно завизжала бы от боли. Однако всё, что я почувствовала — удовлетворение от собственной наполненности. Мне вдруг захотелось поцеловать его, и тогда мои губы прильнули к нему.       Он двигался размеренно, пока полностью не вошёл в дрожащее тело. Ощущения, что накрыли меня волной, были в новинку. Удовольствие и похоть, что смешались в одном акте, я не испытывала ранее в таком ключе. Казалось, до встречи с ним мне вообще не доводилось в принципе испытывать экстаз. С каждым толчком внутри словно что-то с треском взрывалось. Словно тысячи искр! Непроизвольно я стала подмахивать бёдрами, что вызвало незамедлительную реакцию партнёра. Уже успев покрыться испариной, он вожделенно вздохнул и ускорился. Моё прерывистое дыхание в сочетании со стонами, отуманивали, возбуждали его. Мужчина прижался к моему лбу и время от времени даровал мне короткие поцелуи, в которые я сама его и утягивала. Вопрос уже стоял в том, кто доминирует в этой игре.       Он стал вбиваться сильными толчками, совсем не сдерживая пылкие вздохи и рык. Когда почувствовала, что ближусь к разрядке, ногтями я полоснула его спину. И после нескольких яростных движений моё тело выгнуло, пальцы на ногах свело судорогой, а внизу живота всё запылало от нахлынувшего наслаждения. Партнёр, почувствовав, что тоже вот-вот кончит, вцепился в мои губы, прикусил, и после излился внутрь.       Очнулась я от собственного стона. Не на шутку перепугавшись, вздрогнула и сначала осторожно приоткрыла один глаз. По спине повеял холодок, а ступни ощутили что-то гладкое, щекочущее. Тогда я открыла второй глаз и убрала растрёпанные локоны, мешающие взору. Меня встретили тишина и шёлковые малиновые простыни. Не моя квартира.       Я приподнялась на локте и осмотрелась. Исходя из обставленной в минималистическом стиле спальни, сделала вывод о том, что это дом моего новоиспечённого кавалера.       Кавалера! Запаниковав, я моментально подскочила и встретилась лицом с паркетом. Очевидно, на грохот примчался тот самый принц, в одних пижамных штанах с зубной щёткой во рту.       — Ева?       — А ну… — после нескольких неловких попыток подняться на скользящих простынях, я всё-таки достигла своего и угрожающе выставила вперёд руку. — Не подходи, извращенец!       — Что, неужели было так плохо? — усмехнулся он, облокотившись на косяк двери.       — Плохо? Да мне было чертовски хорошо!.. — и в самом деле. Проснулась я бодрячком в полном удовлетворении. — Стоп, вообще не об этом! Я заявлю на тебя в полицию!       — За превышение скорости?       — За конченное чувство юмора! Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я. Напоил меня чем-то, запер в какой-то непонятной комнате для БДСМ практики и… О, боже! Элис! Что ты сделал с ней?!       Смотрел он на меня так, словно готов был первой же машиной отправить в психлечебницу. Однако, очевидно, его благородство оказалось сильнее.       — Мы посадили Элис в такси… — спокойно начал он, едва сдерживая смешок. — Затем ты вдруг со слезами на глазах стала требовать посетить «тот самый БДСМ-клуб для новой статьи» — хотела обскакать какого-то Брэда. Там, вынеся мозг сотрудникам, ты стала возмущаться, почему они не обслуживают клиентов «немножко подшофе». Кое-как я всё же уговорил тебя поехать ко мне, так как ты внезапно забыла свой адрес. Ну, а потом…       Мужчина окинул меня многозначительным взглядом с головы до ног, что до меня не сразу дошло, что стою перед ним нагой. Конечно, я сразу же с немалым трудом обмотала себя атласной тканью и продолжила разговор.       — Так я…       — Ага.       — И мы…       — Да-да.       Идиотка. Идиотка. Идиотка. Конечно, это был пьяный сон! Это была точно последняя ночь, когда я выпиваю. Завязываю! Даже не могу вспомнить, как мы кувыркались на этой самой постели, зато сцену из сна выбросить из головы не могу! Браво!       — Мне нужна ванна, — собрав остатки стыда, промямлила я, глазами уставившись в пол.       — Направо по коридору, — направил меня столь ласковый голос.       Прикрывая всё, что только можно, я проскочила мимо, успев раза три уронить простынь. Хозяин дома же заинтересованно проводил меня взглядом, изредка посмеиваясь. И только когда я настигла двери, вслед он мне кинул:       — Полотенце в шкафчике.       Столько раз опозориться за двадцать четыре часа могла только ты, Ева.       Тёплая вода меня взбодрила, значительно подняв настроение. Не спеша выходить из комнаты, я протёрла запотевшее зеркало и, пока сушила полотенцем волосы, заметила нечто странное. На пальцах правой руки замысловатая татуировка. Что-что, а вот тату во сне точно не было, да и в рассказе не было упоминания о тату-салоне. Набито что-то на латинском, не разобрать, даже с моими знаниями. Хотела было я крикнуть своему любовничку, но ведь даже имени мне не было известно. Ну, всё утро впереди.       И тогда послышался телефонный звонок. От рассеянности я забыла закрыть дверь, потому мне предоставилась замечательная возможность видеть, как мужчина проходит в гостиную, ухмыляется, когда берёт в руки сотовый, и отвечает:       — Адам?       Адам. Иронично. Кажется, ты не с тем парнем уехала из клуба, Ева.       — Она со мной.       В каком смысле «она»? Не знаю никаких Адамов! Данный разговор встревожил меня не на шутку, и я прислушалась.       — Ты опоздал, — после небольшой паузы произнёс он и закончил разговор.       Татуировка стала жечь и зудеть. Сердце заклокотало, а ноги заледенели. Взглянув на наколку, я пришла в ужас. Она искрилась и дымилась, причиняя невообразимую боль. Моментально среагировав, я опустила руку под холодную воду, но струя текла мимо.       Неужто ещё один сон?       Стоило мне обернуться, так в пространстве между дверью и косяком, я увидела его — стоящим неподвижно в гостиной. Невинно-страшно улыбающегося, бросающего ядовитый взгляд.       — Закончила, бельчонок?