Почти два года

Мне так хочется обнять его под одеялом, которое он согревает своим теплом. Услышать его сопение и обрывки слов сквозь сон было бы просто волной наслаждения для меня. Хотелось бы ощущать его теплое дыхание на тех моих участках кожи, которые не под одеялом, и слегка замерзли, поэтому покрываются мурашками. Хотелось бы запустить свои несовершенные пальцы в его совершенные волосы, выкрашенные в черный, как смоль, цвет. Хочется проскользнуть замерзшими пальцами под пышное одеяло и найти его теплую руку. Сам того не осознавая, просто смотреть на его подрагивающие ресницы, которые освещает луна сквозь тонкие шторы. Почти невесомо дотрагиваться до его кожи на запястье, тыльной стороне ладони, пальцах… Не знаю почему, просто ощущать его кожу. Придвинувшись, услышать биение его сердца: равномерное, не сбившееся, правильное. Ощутить мурашки по телу, когда он, почувствовав что я рядом, придвинулся ближе. Сжать его в легких объятиях, проведя рукой по согнувшейся спине, накрытой тканью ночной рубашки. Так приятно чувствовать медленное движение возле себя, прижавшееся ко мне теплое тело. Тихонько мурлыкая, он просовывает свою ногу меж моих, устраиваясь поудобнее. Его запутавшиеся волосы, мягко лежащие на моей груди, его слегка приоткрытые сладкие губы, его едва ощутимый обхват моей талии — все это слегка сводит с ума, будто ненастоящее, заставляющее думать, что все это слишком долгий сон, который просто не может быть правдой. Ну не могло же мне так повезти. Я так счастлив, что встретил это чудо, это сокровище. Так счастлив! Я бы не позволил ничему разбудить его, потому что я хочу, чтобы он хорошо себя чувствовал на следующий день, ведь это так важно — быть выспавшимся. И его хорошее настроение тоже зависит от крепкого сна, а я так ценю эти моменты, когда он радуется, словно маленький ребенок. Я люблю его губы, растягивающиеся в улыбке, его смущение, отражающееся в покрасневших щеках, и его сдавленные стоны, когда мои руки без зазрения совести ласкают его. Так хочется слышать его заразительный и звонкий смех. Чувствовать его объятия сзади, когда я, стоя у плиты, делаю ему его любимые pancakes. Приготовить ему кофе, пока он будет задумчиво, мечтательно смотреть в окно, подперев голову рукой. Он будто улетает в другой мир, чуть прикрывая глаза, хотя без намека на сон, смотря то ли на ясное небо, то ли на зеленые листья уставших деревьев. И снова его сияющая улыбка, когда он понимает, что я уже около пяти минут смотрю на его очаровательное лицо. — Как давно тебя нет? — слетает с моих губ, но звучит так, будто вовсе не я говорю эти слова. — Уже почти два года, Фрэнки.