Джорах Мормонт и его женщины

Сир Джорах Мормонт не был красивым мужчиной. А маска демона, выжженная на его щеке, делала его еще более безобразным, чем раньше. Я высоко тебя ценю и уважаю, ты мне дорог... но я не хочу тебя, Джорах Мормонт. Если она не хотела его тогда, то тем более не захочет сейчас. Разницы никакой. Ему сорок два, и, похоже, он не доживет до следующих именин. Его унесет бледная кобылица, которая свирепствует по эту сторону миэринских стен, сложенных из разноцветного кирпича, а если нет, то его продадут в бойцовые ямы, которые вот-вот откроются снова. Но скорее всего, и об этом кричал каждый избитый и окровавленный клочок его тела, его просто забьют до смерти. А Дейенерис вышла замуж. Джорах, скорчившись, сидел в углу загона для рабов. На нем была одна только набедренная повязка – и цепи. Он спрятал руки между согнутыми коленями в тщетной попытке скрыть кандалы, сковывающие запястья и лодыжки. Джорах поднял голову и, разлепив заплывшие глаза, вгляделся вверх, туда, где в то утро работорговцы насмехались над пленниками. «Хватит распускать сопли и звать мамочку, - с издевкой говорили они. Как только корабли доставили человеческий груз к пирамидам Миэрина, рабы начали шептаться, что им недолго оставаться в неволе; Серебряная Королева, Разбивающая Цепи, Миса не позволит своим детям страдать у ворот завоеванного ею города. – Дейенерис Таргариен не придет разбивать ваши цепи. Ее больше интересуют оливковые рощи, а не вы, жалкие твари. Сегодня она выходит замуж за Хиздара зо Лорака, четырнадцатого носителя этого благородного имени… Отпрыска Гиса… Кровь Гарпии…» Они подтащили Джораха к позорному столбу и принялись избивать, и это стало ежедневным ритуалом. Впервые он не противился своим мучителям, и хотя клеймо в виде маски демона говорило о том, что он опасный и непокорный раб, Джорах был безучастен. Он молча выносил побои, равнодушно терпя удары плетей и дубинок. Его сердце окаменело от отчаяния: Дейенерис остается. Потом его бесцеремонно втолкнули обратно в загон. Из разбитого носа капала кровь, губы распухли, а спина стала похожа на кусок сырого мяса. Его вид напомнил другим рабам о том, что их хозяева делают с теми, кто не подчиняется. Джорах едва слышал их причитания. Рабы не могли поверить – Миса никогда бы такого не допустила, Мать Драконов никогда бы не взяла в мужья Гарпию. Это ложь, работорговцы все выдумали, чтобы усугубить их страдания. Чтобы сломить их. Джорах знал, что ложь не может причинять страдания. Только истина имеет такую власть. Он где-то слышал, будто истина освобождает. Но эта истина его сломила. - Она сказала, что все так и будет. – Рядом с Джорахом стоял Тирион Ланнистер. Если бы Джорах захотел взглянуть на него, в кои-то веки их глаза оказались бы на одном уровне. Он не заметил появления карлика и не услышал звона его цепей. Бес с трудом передвигался, хотя ему, в отличие от Джораха, уже приходилось иметь дело с кандалами. – Я имею в виду Портовую Вдову. Или рискнем назвать ее Шлюхой Вогарро? Стоит мне щелкнуть пальцами, и ты поплывешь в Миэрин прикованным к веслу в трюме галеры. - Я вовсе не хочу сказать, - не унимался Бес, - что виню вас за наше… положение… Карлик замялся, и Джорах заметил, как Тирион сделал шаг назад, опасаясь удара. Не так давно Джорах ударил его, чтобы заставить замолчать, но теперь слова были ему безразличны. - Я знаю, любопытство погубило кошку, сир, но все равно спрошу: почему вы не сказали ей правду о том, зачем вам нужно к Дейенерис? Почему было просто не признаться, что вы так рветесь в Миэрин из любви к королеве? Это помогло бы гораздо лучше, чем ваша ерунда насчет «служить, защищать и умереть». Потому что в последний раз, когда я произнес эти слова вслух, Дейенерис велела силачу Бельвасу вытолкать меня взашей. Наконец, поняв, что ему не удастся удовлетворить свое любопытство, карлик подошел ближе к Джораху и неуклюже опустился на земляной пол загона. - Может быть, вы все же поведаете мне печальную историю о том, как северянин дошел до того, что влюбился в дочь Безумного Короля? Здесь совершенно нечем заняться, а мне просто необходимо как-нибудь отвлечься, чтобы не замечать вонь из выгребных ям. Джорах в последнюю очередь хотел сейчас думать об этом, но ему так часто приходилось размышлять о том, как он полюбил Дейенерис, что ответ сразу же пришел ему на ум – к счастью, у него хватило соображения не произносить его вслух. Он понял, что любит Дейенерис, в ту ночь, когда думал, что она умрет, рожая сына, - с такой же уверенностью, с какой знал, что не любит Эрену, когда та умерла, рожая его ребенка. А это означает, что любовь пришла к нему несколько раньше - когда сын кхала Дрого рос в ее утробе, когда она превращалась из испуганной юной невесты в воинственную кхалиси. В королеву. Его королеву. А теперь она стала королевой Хиздара зо Лорака. Но если пророчество ведьмы-лхазарянки правдиво, Дейенерис никогда не родит ему сына. Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке, когда высохнут моря и ветер унесёт горы, как листья. Когда чрево твоё вновь зачнёт и ты родишь живое дитя… Джорах не верил, что чрево Дейенерис сможет снова зачать, после того, что она вынесла при родах. Но он все равно любил ее, поцеловал ее, предложил ей свою руку. Для него не имело значения, родит она ему ребенка или нет, ведь он был с ней, когда она через пламя и кровь привела в мир драконов, – богиня, сошедшая на землю, - видел, как она приложила их к груди. Она – Мать Драконов, Миса. Для него она была больше, чем женщина и супруга, а он был ее верной правой рукой. О чем вы молитесь, сир Джорах? О доме. Я тоже молюсь о доме. Вместе они могли бы вернуться домой. Но Дейенерис забыла, где ее дом, несмотря на все ее вздохи и уверения, что она прекрасно помнит. Она отказалась от мысли вернуться на родину. Решила пустить корни здесь. Там, где триста лет назад драконы выжгли землю и превратили деревья в пепел, она посадила новые, чьи корни питаются от медленных зловонных бурых вод Скахазадхана, которым владеет ее супруг, Кровь Гарпии. - Ну что ж, - сказал Тирион, с трудом поднимаясь на ноги. Его цепи зазвенели. Джорах почувствовал взгляд карлика на своей щеке, изуродованной рабским клеймом. – По крайней мере, когда вы снова увидите королеву, она поймет, что вы сражались за нее. Не отводя взгляда от Великой Пирамиды Миэрина, из которой он, шатаясь от горя, уходил после изгнания, Джорах тихо пробормотал: - Когда я снова увижу королеву. И когда ты узнаешь, куда отправляются шлюхи. Бес ушел, гремя кандалами, а Джорах остался сидеть в ожидании смерти. Потому что драконы не сажают деревьев.