Только кажется

Николас не слышит стонов Уорика, но чувствует их всей кожей. Его дыхание жжет шею, от каждого выдоха по позвоночнику проходит зябкая дрожь, а тело перестает слушаться. От Уорика пахнет сигаретами и выпивкой, и его губы горчат от дыма, когда Николас сминает их поцелуем. Провести рукой вверх, несильно сжать горло и снова поцеловать. Член уже стоит, головка проезжается по обнаженному бедру, и Николас снова чувствует чужой стон — на этот раз плечами, когда Уорик обнимает его так крепко, что, кажется, вот-вот затрещат кости. Николас думает, что он тоже пьян — в голове мутится, комната плывет перед глазами от возбуждения. Хочется больше — и Николас просовывает руку между ними, сжимает возбужденный член, проводит пальцем по головке. И снова пьет чужой протяжный стон — Уорик разводит ноги шире и сам толкается в его ладонь. Смазка пачкает руку, ее запах заставляет Николаса облизнуться. Уорик вздрагивает, что-то быстро говорит, но в полумраке по его губам ничего не прочесть. Николас скользит языком по его груди, прикусывает сначала один сосок, а потом второй, поглаживает пальцами живот, слизывает с кожи смазку. За двадцать лет Николас узнал, что нужно сделать, чтобы Уорику было хорошо. Его член подрагивает, когда Николас обхватывает головку губами, легонько сжимает зубы, а потом вбирает в рот до самого основания. Головка упирается в горло, а мошонка в ладони пульсирует. Николас чувствует чужое движение — Уорик стискивает пальцами простынь. Он дразнит его еще чуть-чуть, пока влажные пальцы до боли не стискивают волосы. Когда Николас отстраняется, Уорик морщится и хватает ртом воздух. На шее его бьется жилка, нижняя губа закушена, а волосы разметались по подушке. Николас переводит взгляд ниже, шипит сквозь стиснутые зубы и сжимает член у основания. Уорик подхватывает себя под коленями, разводит их в стороны и проводит пальцами между ягодиц, надавливая на анус. Уорик снова что-то говорит, но Николасу не нужно смотреть на него, чтобы понять. Он, не глядя, возит пальцами по сбитой простыне в поиске смазки. Полупустой тюбик холодный, и Уорик вздрагивает, а на его ягодицах появляются мурашки. Он сжимается, стоит Николасу прикоснуться, но тут же расслабляется, когда тот легко поглаживает по бедру. Внутри Уорик горячий, и Николас до боли закусывает губу, чтобы не сорваться. Он осторожно разводит пальцы внутри, поглаживает и разминает, проталкивает глубже. Прижимается губами к темнеющей мошонке. Уорик крупно вздрагивает — наверное, снова стонет, запрокинув голову и открывая горло, — и Николас двигает пальцами резче, быстрее. Его хватает ненадолго — Уорик сжимается в такт движению, подается бедрами вперед, и Николас медленно вытаскивает пальцы. По вискам стекает пот, губы уже горчат от соли, а воздуха вокруг не остается. Он весь словно вытекает за стены комнаты, и Николас стискивает себя у основания, чтобы не кончить прямо сейчас. Он наскоро смазывает член, толкается головкой в еще приоткрытую дырку и входит сразу до конца. Уорик под ним дрожит, скребет пальцами по груди, оставляя темные полосы. К его лбу липнут волосы, острее проступают ключицы, когда он выгибается всем телом, жмется теснее. Николас знает, что долго не протянет — Уорик тоже хорошо знает, как сделать так, чтобы у Николаса к чертям съехала крыша. Поэтому он сжимает член Уорика и резко двигает рукой. Стоит ему надавить большим пальцем на уздечку, как Уорик кончает, беззвучно раскрывая рот. И Николас кончает вместе с ним, от дрожи чужого тела, от крепких ладоней на плечах, от крика, который он почти слышит. Перед глазами — яркое кружение цветов. Дыхания не хватает, а сердце, кажется, вот-вот сломает грудную клетку изнутри. Николас выскальзывает из расслабленного Уорика и опускается рядом на постель, тяжело дыша. Шевелиться — лень, в душ — тем более. А еще — Николас никогда не признается, но ему до безумия нравится такой вот Уорик. С горящими щеками, со следами пота на лице, с усталой умиротворенной улыбкой на губах. И со спермой Николаса, стекающей по бедрам. Он глубоко вдыхает и выдыхает, унимая частящее сердце, прикрывает глаза и вдруг чувствует, как прогибается матрас, когда Уорик переворачивается на бок. Николас открывает глаза, и тот наклоняется совсем близко и медленно произносит: «Вот сейчас тебе можно не вставать, а мне придется тащиться в душ. Не стыдно, а?» Он встает, и по его бедрам стекает сперма. Николас громко сглатывает. «Доволен, да?» Николас пожимает плечами и снова прикрывает глаза. Ну его, этого Уорика. Он вздрагивает, когда через несколько мгновений горячие губы прижимаются к плечу, и Николас слышит: «Я люблю тебя». Или ему это только кажется.